Эпизод 108. Король Кореи (3)
****
Квэн, квэн, квэн!
Профессор Мейер поморщился от резкого шума. Кто, черт возьми, стучит в лабораторию в такой час? Уже почти закат.
Не может быть, чтобы у кафедры лингвистики появилось какое-то срочное дело.
Профессор Мейер медленно поднялся со своего места, но дверной замок лаборатории беспомощно открылся еще до того, как он успел к нему прикоснуться.
— Профессор Мейер-ним. Вы ведь доктор лингвистики Стэнфордского университета со специализацией в корееведении, семиотике и инференциальной психологии? У меня есть проблема, в которой мне нужна ваша помощь.
Профессор Мейер почесал затылок.
Человек в черном. Мужчина в черном костюме с наушником, похожий на телохранителя, стоял перед профессором Мейером. Неизвестно, какое оборудование он использовал, но, похоже, он мог открыть дверной замок без каких-либо усилий.
— Вы кто?
— Я из правительства.
Профессор Мейер на мгновение задумался.
— Что, инопланетянина нашли или вроде того?
Это была шутка, но Человек в черном с серьезным выражением лица покачал головой.
— Не сегодня.
— ......
— Прошу прощения, я немного опоздал. Вам нужно выходить прямо сейчас, чтобы успеть к назначенному Директором-ним времени.
— Когда назначена встреча?
— Через 15 минут.
— Сейчас час пик. Потребуется больше 15 минут только на то, чтобы въехать в город...
— На крыше садится вертолет.
— А.
— Идемте скорее. Времени нет.
— Кто, черт возьми, этот Директор, ради которого нужно задействовать вертолет, чтобы успеть к назначенному времени? Если бы вы предупредили меня за день, я мог бы приехать на машине.
— Директор-ним не из таких людей.
Он, казалось, был не в настроении отвечать на дальнейшие вопросы. Профессор Мейер торопливо собрал свой ноутбук.
— Это ведь не опасно, верно?
— Это очень опасно.
— Э-э, а если я не хочу этого делать?
— Скажите это Директору-ним.
Мужчина в черном костюме пожал плечами.
****
Прошло немало времени с тех пор, как Фонд приглашал внешнего эксперта. Им с трудом удалось заполучить иностранного профессора с кафедры лингвистики Сеульского национального университета.
— Пейпер Ян. Разве у тебя сегодня не было встречи с внешним исследователем? Чтобы расшифровать то, что сказал ангел.
— Да. Через 10 минут. Вероятно, сейчас он проходит инструктаж в приемной для внешних посетителей.
— А. Ты передала Стенограмму?
— Передала. Он ее изучит.
Пейпер на мгновение задумалась.
— Но знаете, Директор-ним. Неужели обязательно было посылать вертолет? Мы могли бы просто перенести на другой день, верно? Я слышала, что один вылет стоит столько же, сколько моя месячная зарплата.
Неужели ей столько платили?
— Это вопрос контроля. Сначала нужно хорошенько их напугать, заставить усердно работать и сделать так, чтобы они даже не помышляли рассказывать об этом где-либо. К тому же, пилотам вертолетов все равно нужно налетывать часы, верно?
Пейпер кивнула.
****
Профессор Мейер нахмурился, глядя на Стенограмму. Фразы, подлежащие анализу, были сложными, но не невозможными для разбора.
— Что это вообще такое...
Профессор Мейер вздохнул. Кто, черт возьми, посылает вертолет, чтобы проанализировать какие-то стихи? Эти люди купаются в деньгах?
Не то чтобы у него совсем не было мыслей на этот счет.
Профессор Армитидж в романе Лавкрафта «Ужас Данвича» был доктором литературы. Именно поэтому он смог перевести Некрономикон.
Но у профессора Мейера не было таких способностей. Неужели ситуация действительно была настолько серьезной?
Эх, просто богатый чудак.
Пока он на мгновение отвлекся, вошла женщина... или ребенок? На ней был белый халат поверх жилета. По обе стороны от нее стояли тяжело вооруженные солдаты.
Женщина сделала жест, и солдаты покинули комнату.
****
Я посмотрела на профессора Мейера.
— Вы Директор-ним?
— Да. Здравствуйте.
Подтверждено. Я снова заглянула в планшет.
— Энтони Мейер. Профессор лингвистики Сеульского национального университета, специализация — семиотика и корееведение. Женился на кореянке в Стэнфорде в возрасте 35 лет, получил профессорскую должность в Корее в 44 года. Все верно?
— Э-э, похоже на то.
Я села напротив профессора Мейера.
— Вы видели Стенограмму, верно?
— В бумаге, которую я получил, было всего несколько стихотворений. Все остальное подверглось цензуре.
— Ну... чем меньше вы знаете, тем вы в большей безопасности.
Любопытство может убить.
Или вас могут втянуть в нашу индустрию. К счастью, глава семейства, которому было что защищать, держал рот на замке, и я достала Стенограмму из планшета.
— Начинайте анализ, профессор.
Сначала первое стихотворение.
— Имя — вещь ничтожная и мимолётная.
Имя, что ты даёшь себе сам, не имеет
смысла. Образ, отражённый в глазах
других, становится средством зова и обращения.
Профессор Мейер на мгновение задумался.
Это стихотворение об именах. Он не знает, кто его написал. Оно состоит из четырехсложных строк и говорит о бессмысленности имени говорящего. Профессор Мейер записал свои мысли на выданной бумаге.
— Это стихотворение говорит о том, что имя говорящего не важно. Оно может выражать мимолетность пассивного существа, которое существует только в контексте других.
— Пассивного существа?
— Разве он не сказал «образ, отражённый в глазах других»? Это можно рассматривать как архетип падающего дерева в лесу, которого не существует, пока его не увидят.
Магия исходит от людей. Это то, что создается путем сбора идей или желаний. В этом контексте Паранормальные Явления могут быть вещами, которые существуют только тогда, когда их наблюдают.
Хотя не все Паранормальные Явления таковы.
Второе стихотворение.
— Нужда — слово, которое используют слишком часто.
Человеческая жизнь — это череда нужд, но
бесконечная цепь потребностей не
навязана всем живым существам.
— Что это значит?
Профессор Мейер долго размышлял.
— Это. Могу ли я предположить, что это не просто обычное стихотворение, а нечто, имеющее особый смысл? Учитывая содержание и вертолет.
— Сначала скажите мне, что вы думаете.
— Он тонко выражает чувство превосходства над слушателями. Говорящий утверждает, что он не человек.
Он и вправду не казался человеком.
Четвертое стихотворение.
— Вы те, кто сковывает провидение цепями.
Я знаю, кто вы. Вы те,
кто препарирует радугу призмами.
Портные реальности без Бога и провидения.
— Это легко. Это просто выражение антипатии к современной цивилизации. Поэтическая риторика о Ньютоне, который разобрал радугу, уже знаменита. Это также называют концом магии.
— Насколько проще было бы жить, если бы магия действительно закончилась? В любом случае, я понял.
****
Пятое стихотворение.
— Фонд не ошибается. Сопротивление
смерти — естественное право всех
существ. У меня нет намерения мешать
Фонду. Я всецело на стороне людей.
— Я не знаю, что такое Фонд. Однако, похоже, Фонд воспринимается как сущность, сопротивляющаяся смерти, своего рода ориентир.
— ......
Я не ответила.
Шестое стихотворение.
— Херувимы, Нефилимы, Серафимы. Мы —
посланники небес и надзиратели
провидения, которых человечество почитало
тысячи лет. Но люди узурпировали наше место.
— Это интуитивно понятно. Это объяснение ангелов. Связывая это с предыдущим содержанием, кажется, что это согласуется с утверждением говорящего во втором стихотворении о том, что он не человек.
Слушая анализ, кажется, что в стихотворении не так много содержания. Слова ангела, к сожалению, — это просто красивая упаковка без особого смысла.
Седьмое стихотворение.
— Вы, нет. Война справедлива.
Война несправедлива. Семь
войн. Седьмая ещё не
настала. Гражданская война на небесах, война богов.
— Это иронично. Потому что в седьмом стихотворении говорится, что седьмая война еще не настала.
Я наклонила голову.
— Знаете ли вы какие-нибудь мифы или легенды, связанные с семью войнами?
— Ничего сразу не приходит на ум. В истории была Семилетняя война, в которой столкнулись Британская империя и Франция. Семь смертных грехов. Число семь также символизирует жизнь женщины...
Разве не важно то, что война велась именно шесть раз? Но 7 — очень символичное число. Седьмая, вероятно, не так уж важна.
Восьмое стихотворение.
— Тысяча девятьсот сорок пятый. Человечество победило.
Эпоха магии окончена, и война на небесах
также была насильственно завершена. История была
переписана силой тех портных.
— Это легко. Кажется, это стихотворение упоминает 1945 год, то есть Вторую мировую войну.
Девятое стихотворение.
— Принудительное забвение. Мы не забыли.
Существа, не являющиеся людьми, не забыли.
Только люди забывают и живут дальше.
Земля, ангелы, помнят шрамы.
— Я просмотрел все это. Что вы видите? Что пытаются сказать эти стихи?
Профессор Мейер закрыл глаза.
— Я не знаю. Страх перед современной цивилизацией и оплакивание ужасов войны ветераном Второй мировой войны. Возможно, пассивное ожидание будущего? С одной лишь этой информацией узнать невозможно.
Я отряхнула одежду и встал со своего места.
— Пойдемте со мной, Мейер-сси. Я позволю вам встретиться с автором этого стихотворения.
****
Арккосинус наклонил голову.