[Год 22, месяц 5: Продолжение]
Спустя считаные минуты после того, как сенсоры зафиксировали чужой след, я уже снарядил ударную группу из двадцати големов, поровну разделив её между Джаггернаутами и Сплавными Солдатами, и направил их к месту вторжения. Даже разогнав их внутренние контуры до предела возможностей, путь к границе чащи отнял около часа. Окраины Диких земель выжгла миазма, из-за чего лесной массив отступил на добрых несколько километров и теперь отчаянно нуждался в обеззараживании. Поскольку мана очищения вырабатывалась непрерывно, у меня скопился небольшой неприкосновенный запас: его-то я и пустил на то, чтобы прорубить узкий очищенный коридор от безопасной зоны к уцелевшему лесу.
Шли буквально впритык, но ресурса как раз хватило на поддержание хрупкого перешейка. Перебросив вперёд один обелиск и цепочку столпов, я вновь закрепил своё влияние под кронами древних крон.
В отличие от прошлых вылазок, когда я лез в эти дебри исключительно ради концентрации маны, сейчас мной двигала чёткая цель, помноженная на жгучее любопытство.
Дикие земли напоминали первобытный рай в духе непроходимых джунглей, и серый мор ничуть не убавил их свирепости. Лианы, способные за секунду вздернуть на ветви взрослого человека, и хищные побеги, переваривающие добычу за считаные мгновения — такова была обыденная фауна этого края. Лишь благодаря тому, что в авангарде мерной поступью шагали многотонные Джаггернауты, наш отряд проламывал враждебный подлесок без малейших задержек.
Несмотря на буйство растительности, жизнь здесь словно вымерла: ни единой сигнатуры маны от живых существ обнаружить не удавалось. Отсутствие зверей и чудовищ окутало древнюю чащу зловещей, мертвенной тишиной, сквозь которую пробивался лишь далёкий шелест ветра в исполинских кронах высоко над головой. Лунный свет едва просачивался сквозь плотный полог, бросая под ноги истуканам причудливые чернильные тени.
Какое счастье, что я не додумался разбудить Сальфи или кого-то ещё. А ведь мысли взять проводника мелькали.
И если эльфийка с её классом ещё худо-бедно выжила бы, как и прежде, сейчас мы углубились в эту аномалию куда дальше, чем она заходила во время своей эволюции.
Хотя стоп. Тот же Йезин почувствовал бы себя здесь как рыба в воде. Его власть над зеленью в этих широтах достигла бы поистине божественного размаха. Интересно, поддадутся ли его воле плотоядные растения?.. Его навык легко подчинял грибы, которые вообще ни в растительный, ни в животный мир толком не вписываются.
Впрочем, об этом стоило поразмыслить позже, когда под ногами не будет следа неизвестной сущности в чужом неизведанном биоме.
Методичная расстановка столпов через равные интервалы позволила быстро продвигаться вглубь. И пусть расход маны на поддержание удалённых узлов рос с каждым шагом, отдача от окружающей среды с лихвой перекрывала траты. Впрочем, жадно выкачивать соки из леса я опасался, намеренно прикрутив приток и полагаясь в основном на собственное восстановление.
Спустя добрых два часа поисков я наконец нащупал тончайший отголосок того самого присутствия, что выманило меня из города. Но стоило попытаться взять цель в жёсткий фокус, как след мгновенно растворялся — точь-в-точь как при старом навыке принца Дайна, наглухо скрывавшем ману при полной неподвижности.
Чем дальше мы продвигались в чащу, тем слабее становились законы материального мира. Окружающая действительность словно истончалась. Деревья закручивались в чудовищные, невозможные узлы, способные свести с ума любого смертного наблюдателя, а плотность свободной маны взлетела до таких запредельных величин, что эфир начал конденсироваться в настоящие лужи. Жидкая магия текла между корней ручьями, а кое-где и вовсе парила в воздухе, поднимая за собой мелкие обломки скал.
В этом искажённом пространстве моё всеведение дало трещину: природные свойства аномалии активно сопротивлялись духовному взору.
Ощущение до боли напоминало спуски в подземелье. Моя [Зона влияния] отказывалась беспрепятственно течь по естественным руслам, сковывая восприятие. Это не было слепой глухой зоной — скорее назойливым вязким сопротивлением.
Вынужденный вливать всё больше энергии в канал связи ради прямого контроля, я с трудом удерживал механических солдат на ходу. Цепочку простых столпов пришлось спешно заменять полноценными обелисками.
Надо бы смоделировать эту среду в лабораторных покоях. Глубокий кобальт вряд ли выдержит столь колоссальное давление маны без мгновенной деградации решётки. Возможно, спасёт новый сплав?
Если вспомнить, что кобальт мы добывали в глубоких горизонтах, ключ мог лежать ещё ниже в недрах. На Земле литосферные плиты плавали по океану магмы, но что покоится под корой Трендала — загадка из загадок. Я уже откопал одну древнюю цивилизацию и пачку новых ярусов подземелья.
Стряхнув лишние мысли, я сосредоточился на главном. Мы вгрызались всё глубже в сердце аномалии. Первый километр сменился вторым, затем пятым, десятым — мы неумолимо подбирались к истоку магии этого древнего леса.
И вдруг големы вывалились на исполинскую прогалину. И хотя впереди угадывался следующий ярус ещё более изломанного и гротескного леса, поляну опоясывало широкое кольцо, где морок отступал без следа. Эта идеальная просека уходила дугой в обе стороны, замыкаясь вокруг того, что я счёл истинным ядром Диких земель.
Лишь спустя пару секунд датчики ожили, и вокруг поляны вспыхнули сотни сигнатур маны. Раньше они оставались невидимыми из-за плотного полога сокрытия, но вблизи истина предстала во всей красе: вот куда отступило всё живое зверьё этого края.
Они спали. Сотни, тысячи уникальных и чудовищно могущественных созданий пребывали в состоянии глубочайшего анабиоза. Некоторые жались парами, но стай крупнее пяти особей не наблюдалось.
В сознании словно вспыхнул пожар: разум отказывался укладывать увиденное в стройную систему. Что это вообще такое?! Каждый из этих зверей был как минимум моего уровня, а то и куда выше. Исходивший от них фон маны поражал воображение… хоть и казался слегка приглушённым для таких титанов.
Решив изучить ближайшего хищника, я подошёл к существу, внешне напоминавшему белого тигра — вот только клыки его были в разы длиннее, а сама туша превосходила земного сородича раза в четыре. Зверь спал в полном одиночестве на широком базальтовом валуне; судя по вековой пыли на шерсти, дремал он уже не первый месяц, а то и добрый год.
Токи маны в его жилах текли неестественно медленно, из-за чего он почти не рассеивал энергию наружу и столь же слабо поглощал её извне. Любопытно. Механизм выживания? Мало какой альфа-хищник согласится добровольно уснуть бок о бок с прямыми конкурентами, а с учётом плотности тел на этой поляне вряд ли этот сон был добровольным.
Возможно, феномен порождён самой экосистемой Диких земель: вдруг местная магия несла в себе сильнейший седативный заряд? Но будь это так, меня накрыло бы тем же эффектом. Для существа, сотканного из чистой маны, удар вышел бы куда сокрушительнее.
В теории у меня мог иметься врождённый иммунитет, но верилось слабо. Скорее всего, дело в биологии — ни на меня, ни на мои каменные конструкты подобная зараза не действовала.
Применить бы сейчас [Анализ] Кодекса, но дикие помехи окружения свели бы точность расчётов на нет.
Впрочем, я два десятка лет прекрасно обходился без него и сейчас не пропаду. К счастью, стоило переключиться на поиск физического носителя, как ответ нашёлся сам собой.
Споры.
Микроскопическая пыльца мерно струилась в воздухе, оседая в дыхательных путях спящих гигантов. Невидимые частицы принудительно усыпляли свирепых тварей, погружая округу в глубокий оцепенелый транс — аналог моей системной [Спячки]. Ни бодрствования, ни окончательной смерти.
Едва ощутив касание моего ментального щупа, споры словно осознали, что за ними наблюдают. Живое облако бросилось искать нарушителя спокойствия, быстро назначив виновниками стальных големов, бесцеремонно вторгшихся в сонный покой.
Взметнувшись плотной удушливой тучей, они облепили бронированные корпуса, тщетно пытаясь усыпить куски закалённого металла.
Их спешка была понятна: проснись хоть один такой монстр — он по цепочке растрясёт остальных. Тот, кто убаюкал эту армию, явно не желал подобного переполоха.
Размах контроля потрясал. Поддерживать спячку, конечно, проще, чем с нуля ломать волю титанов, но удерживать в коме тысячи легендарных чудовищ одновременно?.. На это требовался колоссальный, почти неисчерпаемый источник энергии.
Тот, кто стоял за этим барьером, явно черпал силы из самого сердца Диких земель. Оставалось уповать на то, что это создание не питает ко мне злобы: прямо сейчас враг такого калибра раздавил бы меня одним щелчком.
Големы продолжили путь к дальней границе прогалины. К моему приятному удивлению, в зоне сна помехи заметно ослабли, позволив сэкономить толику маны для финального рывка.
Мы осторожно лавировали между спящими колоссами: среди них попадались бескрылые драконы, чешуйчатые цилини и даже пара единорогов — плотность легендарных тварей превосходила любые фантазии.
Наконец добравшись до противоположного края, я невольно перевёл дух, упёршись в следующий рубеж. На сей раз — в буквальную преграду.
Стена из переплетённых ветвей и лоз уходила далеко за пределы видимости, вздымаясь на сотни метров ввысь. Плотнейшие слои маны искажали живой барьер настолько, что разглядеть древесину сквозь марево удавалось лишь вплотную. Что поразительно: магия овеществлялась в чистую материю, покрывая растения радужной кристаллической коркой толщиной в несколько дюймов.
Попытка продавить влияние насквозь захлебнулась: меня отбросило с глухой отдачей. Не привыкший пасовать перед преградами, я материализовал у стены опорный столп, а когда треснул и он — выставил один из драгоценных свободных обелисков.
Когда и обелиск спасовал перед этой нерушимой броней, я поморщился и начал стягивать резервы: отозвал десятки второстепенных узлов по всему периметру и вбил их в породу почти в одну точку, нагромоздив целую пирамиду монолитов.
Радужный щит едва заметно дрогнул.
Окрылённый успехом и подстёгиваемый азартом, я отбросил былую осторожность и принялся жадно выкачивать энергию прямо из защитного барьера. Будить спящих исполинов на поляне я не хотел — перспектива увидеть такую тушу на пороге моего города не прельщала ни капли.
Концентрированный эфир хлынул по каналам связи, затопив все мои тела и отозвавшись острой, обжигающей болью в сознании.
Я попытался вызвать системное окно резерва, но текст забило помехами: строки задрожали и пошли трещинами.
[Восст-тт-ан-овл–ие: П–Предел ТЕЛ-А-А]
С запоздалым ужасом осознав, какую глупость только что совершил, я попытался сбросить давление, единым импульсом выплеснув накопившийся океан маны в обелиски у барьера. И на краткое мгновение моё присутствие пробило брешь, выплеснувшись далеко за пределы преграды.
Мой разум судорожно растягивался, силясь охватить чудовищно возросший радиус восприятия. Поначалу сознание держало удар, но когда зона влияния перешагнула порог в сотню километров, затем в пятьсот, пять тысяч, а следом выплеснулась за пределы самой планеты — что-то внутри не выдержало.
Нить реальности лопнула. Всё поглотила кромешная тьма.
На неизмеримый промежуток времени я перестал существовать: ни мыслей, ни чувств, ни искры сознания. Абсолютное ничто.
Ровно до тех пор, пока тишину не разорвали чужие слова.
Голосом, полным раздражения и крайней усталости — голосом, которого я не слышал ровно двадцать два года и пять месяцев, — некто небрежно бросил:
— Серьёзно?.. Ты уже назад припёрся?