Вспышка света пала на землю и рассеялась. Между змеем-демоном и перепуганными подростками возник даос в лазурных одеждах — тот самый чудак, что прежде повстречался им у реки. Сяоцю и остальные сразу признали его.
Вскинув левую руку с медным колокольцем, даос яростно затряс им. В прошлый раз этот резкий перезвон поверг мальчишек в трепет, но сейчас отозвался в их сердцах сладостной музыкой: частый, тревожный звон не просто вселял надежду, но и возвращал утраченное мужество.
Исполинского змея этот звук, напротив, привел в бешенство и смятение. Тварь заметалась из стороны в сторону, пока не закружила на месте, будто в одночасье лишившись всякого чутья. Поняв тщетность бегства, чудовище разъярилось: оно перестало уклоняться, взметнуло массивную чешуйчатую голову, распахнуло пасть с частоколом зубов, острых, как клинки, и яростно захлестало длинным хлыстом раздвоенного языка.
Готовясь к отчаянному броску, демон первым делом бросил вперед свой жуткий авангард.
Чешуя на хребте змея вздыбилась тяжелыми волнами, и из-под нее выскочил десяток с лишним человеческих голов. Подпрыгивая в воздухе, они устремились прямо к лазурному даосу. На мертвых лицах застыли самые разные гримасы, а некоторые головы успели почернеть, истлевая уже не первый день.
Юный офицер вновь увидел среди них десятерых своих подчиненных и, мелко дрожа, в ужасе забился за спину Сяоцю.
У Сяоцю тоже сжалось сердце. Не доведись ему столкнуться с чудовищем лицом к лицу незадолго до этого, он бы наверняка оцепенел. Сейчас в его голове билась лишь одна мысль: он ведь собственноручно выбросил голову Туцзы... Об этом нельзя говорить ни единой живой душе.
Лазурный даос не выказал и тени страха перед уловками нечисти. Его левая рука задвигалась еще быстрее, звон медного колокольца слился в сплошной неразрывный гул, обратившись в незримые, но несокрушимые путы, намертво сковавшие змея. Чуть согнув колени, даос двинулся влево причудливой, тяжелой поступью, будто нес на плечах непомерный груз. Правую руку он вскинул к плечу и, сложив пальцы в заклинательный жест меча — выпрямив указательный и средний, а остальные прижав к ладони, — принялся непрерывно рассекать воздух незримыми чертами.
Подростки смотрели на это в полном недоумении, однако по змею пришелся сокрушительный удар. Парящие головы начали лопаться одна за другой с глухим треском перезревших плодов, осыпаясь на землю сухой серой пылью — без единой капли крови. Змеиная голова тщетно металась, уклоняясь от невидимых ударов, и чудовище вынуждено было взмывать все выше и выше, пока не пробило верхушки деревьев.
Лунный свет пробился сквозь прорехи в кронах, и ребята ахнули в один голос: перед ними предстало зрелище, врезавшееся в память на всю жизнь. Массивное чешуйчатое тело твари оказалось пробито насквозь в десятке мест. Из зияющих ран фонтанами хлестала кровь, превращая извивающегося змея в подобие гигантского, сочащегося багрянцем древесного побега.
Сопротивление нечисти угасло. Зверь играючи растерзал десятерых воинов армии Сокровенных талисманов, но оказался бессилен против одинокого даоса.
Исполинская туша с глухим грохотом рухнула наземь, и потоки демонической крови мгновенно впитались в рыхлую лесную почву.
Перезвон колокольца смолк. Даос опустил руку — медный колоколец словно растворился в воздухе. Он повернулся к застывшим подросткам; в его правой ладони откуда ни возьмись появился маленький масляный светильник. Сделав несколько шагов, даос привычным жестом повесил его на сук и в теплом круге света негромко произнес:
— Мое имя — Ли Юэчи. Я заклинатель пяти стихий с горы Паншань, и долг мой — искоренять демонов и скверну.
Эти простые слова пустили глубокие корни в душах ребят, навсегда определив их судьбу. Не стал исключением и юный офицер: выглядывая из-за плеча Сяоцю, он ошеломленно смотрел на даоса, захлестнутый невиданным ранее благоговением.
— Вы... вы пришли спасти нас? — робко спросил Эршуань. Голос его звучал кротко и смиренно — с куда большим почтением, чем в беседах с собственным отцом.
Ли Юэчи покачал головой и указал на мертвого змея:
— Я пришел за ним. Я выслеживал эту тварь целый месяц. Еще два дня назад она была длиною всего около метра, а теперь... Эх. Собирайтесь, скоро пойдете со мной.
Собирать им было нечего, и мальчишки тотчас выстроились по струнке. Лишь Сяоцю сбегал за гнедой лошадью. Старая кобыла оставалась на диво невозмутимой: недавнее смертоносное побоище ничуть ее не взволновало — не от великой храбрости, впрочем, а от глубокой старости, потому что все ее мысли занимала лишь сочная трава под копытами.
Ли Юэчи не спешил в путь. Подойдя к поверженному змею, он окинул его взглядом, засучил рукава и, словно деревенский батрак, ухватился обеими руками за хвост. Потащив тяжелую добычу на прогалину, он вытянул мертвое тело в прямую линию.
Ребята снова изумленно ахнули: туша казалась невероятно длинной, и тусклый свет масляной лампы освещал лишь малую ее часть.
— Длиннее моста в нашем поселке, — выдохнул Сяоцю.
— Длиннее дома Эршуаня! — поддакнул Эрлян.
— Да длиннее всей главной улицы! — загнул Эршуань. Сравнение вышло чересчур нелепым, но никто не стал спорить: все они молча решили, что именно так и будут хвастать перед родней и соседями.
Лишь юный офицер не пожелал разделить общий восторг:
— Да в нем метров тридцать, не больше. Длинный, конечно, но среди демонических тварей такой величиной никого не удивишь.
Эршуань смерил его взглядом, полным неприкрытого презрения:
— Я слыхал, армия Сокровенных талисманов тоже обязана искоренять нечисть. Что ж вы в одиннадцать человек с одним змеем не сладили?
Офицер даже не покраснел:
— Мы не были готовы! Думали, идем ловить сбежавших мальчишек да коней, тяжелое оружие с собой не взяли, вот змей и застал нас врасплох. Кто же знал, что возле вашего поселка Елинь заведутся демоны? Знай я наперед, захватил бы куда более могучие талисманы...
— Хи-хи, а чего ж ты верещал как девчонка и без памяти шлепнулся? — тут же припомнил Эрлян.
— Причем уже в третий раз отрубился! — подхватил Эршуань. Пережитый ужас требовал разрядки, и смех был лучшим лекарством. — Будешь теперь у нас Юньсаньэр!
— Никакой я не Юньсаньэр! Мое имя... — офицер вспыхнул от досады, но осекся и лишь сердито фыркнул, так и не назвав своего настоящего имени.
— Глядите, — шепнул Сяоцю. Он не сводил с заклинателя пяти стихий завороженных глаз, жадно подмечая каждое его движение.
Ли Юэчи тем временем достал круглое бронзовое зеркало. Ребята из поселка Елинь сразу узнали его: Сяоцю и Эршуань еще помнили, как даос навел зеркало прямо на них, заставив сердца уйти в пятки. Теперь же этот предмет внушал не ужас, а благоговейный трепет, и Эршуань даже принялся шепотом хвастаться перед Фанфан и юным офицером.
Держа зеркало на весу, Ли Юэчи медленно вел его вдоль змеиного тела, начиная от самого хвоста, и время от времени что-то неразборчиво бормотал себе под нос.
Подростки притихли, боясь потревожить заклинателя пяти стихий, хоть и ровным счетом ничего не понимали в происходящем.
Понаблюдав немного, офицер негромко шепнул:
— Он ищет демонический дань.
— А что это такое? — с любопытством спросил Эршуань, напрочь забыв, как совсем недавно колотил зазнайку.
— Дикие звери, пожирая эссенцию сущего, обращаются в демонов. Всю свою силу они концентрируют в определенном месте тела — это и есть демонический дань. Редчайшая драгоценность, даосы используют его для создания духовных артефактов.
— О-о-о... — протянули мальчишки. Из всей заумной речи они уяснили лишь слова о редчайшей драгоценности, но прониклись безграничным уважением.
Офицер оказался прав. Дойдя примерно до середины змеиного туловища, Ли Юэчи замер. Тусклая поверхность зеркала вдруг озарилась яркой вспышкой, затмившей пламя светильника.
Убрав зеркало, даос извлек короткий кинжал. Издали казалось, будто клинок отлит из меди и вовсе лишен лезвия, однако Ли Юэчи орудовал им с поразительной легкостью: сделав несколько выверенных надрезов, он срезал одну-единственную чешуйку. Осмотрев ее при свете лампады, заклинатель бережно убрал трофей в холщовый мешочек на поясе.
Юный офицер, судя по всему, и впрямь кое-что смыслил в нечисти:
— Превращать чешую в демонический дань — обычная повадка змеиных тварей. Никакой это не великий демон.
Но Ли Юэчи еще не закончил. Снова достав зеркало, он продолжил вести лучом по чешуе. Чем ближе к голове подходил заклинатель, тем медленнее становились его движения. Наконец свет упал на мертвый змеиный глаз, и даос выдохнул:
— Так и есть. Здесь.
Духовные артефакты появлялись у него в руках один за другим. На сей раз в ладони мастера возникла тыква-горлянка.
Отступив на три шага, Ли Юэчи поднял горлянку в левой руке, направив ее горлышко точно в зрачок чудовища. Правой рукой он вновь сложил заклинательный жест меча и, чуть согнув колени, принялся плавно переступать то влево, то вправо, непрерывно нашептывая тайные формулы.
На этот раз ребята глядели во все глаза. Первой неладное заметила Фанфан и чуть слышно пискнула:
— Смотрите... меч у него за спиной!
Все взгляды тут же устремились к ножнам за плечом даоса. Всмотревшись в полумрак, они различили тончайшие призрачные всполохи — из рукояти клинка непрерывно что-то вылетало.
— Металл, дерево, вода, огонь, земля... Меч принадлежит стихии металла. Это заклинатель металла, вот почему он так легко сразил змея! — с важным видом знатока прошептал офицер. Однако Сяоцю прекрасно видел, что мгновение назад тот таращился на даоса с тем же глупым изумлением, что и остальные.
Вскоре в мертвом змеином глазу что-то шевельнулось. Тонкая, как волосок, зеленая нить света нехотя поднялась в воздух и медленно потянулась к горлышку тыквы.
Действо затянулось: зеленое свечение было тончайшим, и потребовалась добрая четверть часа, прежде чем горлянка втянула его без остатка.
Тут уж офицер не нашелся с объяснениями и благоразумно помалкивал.
А вот Сяоцю этот зеленый свет показался смутно знакомым. Он вспомнил загадочное свечение в речных зарослях — тот огонек был точно такого же зловещего изумрудного оттенка.
Ли Юэчи наконец завершил дело и спрятал духовные артефакты. Заметив любопытство и страх во взглядах окруживших его подростков, он пояснил:
— Это семя скверны. Оно в сотни раз ядовитее и злее самого змея. К счастью, оно еще не успело обрести силу и лишь притаилось в его глазу. Запомните: ни в коем случае не позволяйте скверне коснуться вас.
Офицер понимающе закивал вместе со всеми. Он много слышал о семени скверны, но воочию видел его впервые, и втайне испытал легкое разочарование от столь невзрачного вида.
— Держитесь подальше от демонов и скверны, — пробормотал Эршуань, вспомнив прежнее предостережение даоса. В его глазах, как и у Сяоцю, плескалась жгучая зависть к могуществу заклинателя пяти стихий.
Да и не только у них: даже самые робкие из ребят теперь смотрели на Ли Юэчи с искренним восхищением.
— А я позавчера видел другого даоса с горы Паншань! — заискивающе подал голос офицер, выступая из-за спины Сяоцю.
Ли Юэчи эта новость ничуть не тронула. Он лишь сухо бросил:
— Ты из армии Сокровенных талисманов царства Сицзе?
Офицер закивал, точно болванчик:
— Так точно, так точно! Вчера наш отряд дал бой этому змею, но, увы...
— Раз носишь божественную печать жертвенного огня, умей обращаться с ней как должно, а не суетись так, как только что, — ровно заметил даос. — Твоих двенадцати талисманов вполне хватило бы, чтобы усмирить рядовую нечисть. Этот змей грозен лишь с виду, он не устоял бы под твоим натиском. Впрочем, вам еще повезло: семя скверны презирает слабаков, но за неимением лучшего может польститься и на вас. Убей вы змея — сами стали бы его добычей.
Эршуань смерил офицера прищуренным взглядом и внезапно бесцеремонно задрал подол его грязной куртки, обнажив голую спину.
Офицер в панике дернулся и попытался одернуть одежду, но ребята успели разглядеть на коже узор размером с ладонь — ту самую божественную печать жертвенного огня.
— Вот оно что! Вот почему ты можешь применять талисманы! — воскликнул Эршуань, преисполнившись к пленнику еще большего презрения. — А еще заливал, будто этому учиться десять лет надо! Оказывается, просто нарисовал знак на спине — и готово!
— Ничего ты не понимаешь! Все гораздо сложнее! — густо покраснев от разоблачения, огрызнулся юный офицер.
Сяоцю не стал встревать в перепалку. Сделав шаг вперед, он указал пальцем за спину Ли Юэчи, на огромную змеиную тушу. Он и сам не понимал, померещилось ему или нет: из приоткрытой пасти чудовища вновь пробилась тонкая, едва различимая нить изумрудного света...