Лишь два десятка учеников сумели пробиться в третий круг. Шэнь Хао оказался за бортом: наставник Мэн Юаньхоу приглядывался к нему чуть дольше обычного, но в конце концов лишь развел руками:
— Увы, подходящего двадцать второго бойца тебе под стать не нашлось. Так что для тебя поединки окончены.
После полуденной трапезы до начала состязаний оставалось еще немного времени. Парни из поселка Елинь коротали его на тренировочной площадке возле главного дома. Шэнь Хао, снедаемый жгучей досадой, яростно охаживал кулаками и пинками ни в чем не повинное дерево, без конца сокрушаясь перед товарищами:
— Если б я нажал хоть чуть-чуть сильнее — а ведь мог же, точно мог! — не потерпел бы такой неудачи!
Фанфан испытание тоже не прошла. По правде говоря, на втором круге срезались абсолютно все девушки, даже две наследницы древних даосских родов.
— Каждому свое, — бросил наставник Мэн Юаньхоу, глядя на выбывших учениц. — Пробуждать в себе ярость схватки и скрытые силы — явно не ваша стезя.
Из всей елиньской ватаги к дневным поединкам допустили только Сяоцю да Эрляна — Шэнь Сювэя. Бурный восторг последнего разительно контрастировал с черным унынием Шэнь Хао.
— А ведь я могу еще лучше! — твердил Эрлян, сияя от гордости. — На моем шесте уже проступили желтые крапины, просто наставник не заметил. Брат Сяоцю, в настоящей драке мне тебя не одолеть, спору нет, но если я выложусь хоть на каплю сильнее, то вполне могу победить тебя!
— Тебе мало того, что уже набрал? — с усмешкой поддразнил Сяоцю, ничуть не собираясь уступать. Впрочем, настроение у него было превосходное: соперничество с верным другом всегда приносило одну лишь радость. — Ты единственный отхватил и золотую, и серебряную квинтэссенцию. Я бы тоже от парочки не отказался.
Далян Шэнь Сюмин с душевной теплотой хлопнул младшего брата по плечу:
— Ты должен победить, слышишь? Обязательно! На одну только золотую квинтэссенцию уходит целых пятьдесят килограммов чистейшего золота! Заберешь еще три штуки — будет целых четыре. С таким богатством никакой бродяжнической доли нам больше не видать!
— Да брось, какая доля! — отмахнулся Эрлян. — Я из них потом выкую самый лучший в Поднебесной духовный артефакт!
— С артефактом можно и потерпеть, — рассудительно возразил Далян. — Квинтэссенции лучше сменять на стоящее дело. Купим, к примеру, просторную усадьбу в городе Сицзе…
— Вот еще! Мы теперь даосы, на кой нам дом? Если уж менять… то на стадо коров, баранов да свиней! Будем резать по туше каждый день и закатывать пиры для всех наших на всю округу!
— Дурья башка, а что делать будете, когда всё съедите?
Братья Шэнь принялись жарко спорить о том, как лучше распорядиться еще не завоеванной наградой, а остальные со смехом подначивали то одного, то другого, наперебой предлагая одну нелепую затею за другой.
Сяоцю с улыбкой слушал эту перепалку, как вдруг заметил, что стоявшая в стороне от толпы Фанфан украдкой делает ему знак рукой.
Она сидела в одиночестве на каменной скамье. Сяо Цинтао рядом не было — та вместе со всеми заливалась звонким смехом, подтрунивая над простодушием Эрляна. Фанфан похлопала по свободному месту рядом с собой, приглашая его присесть.
Сяоцю удивился и даже слегка смутился. Фанфан всегда отличалась застенчивостью и при посторонних почти никогда не выказывала к нему особого расположения, так что теперешний ее жест выглядел совсем непривычно.
Он опустился на холодный камень и негромко, чуть глуховато спросил:
— Что-то стряслось?
— Скажи… с кем ты выйдешь на поединок после полудня?
— Конечно, с Шэнь Гэном. Если только наставник Мэн опять не навяжет мне кого-то другого.
— Как бы наставник ни распределил пары, прошу тебя: не выбирай Шэнь Гэна.
— Это еще почему? — искренне изумился Сяоцю. Он всегда считал, что Фанфан верит в него безоговорочно. — Думаешь, я ему уступлю?
Девушка мягко улыбнулась и указала взглядом на толпу:
— Ее двоюродный брат Пэй Цзыхань… Он хочет выйти против тебя.
Из троих отпрысков клана Пэй с горы Фужун испытание прошел только Пэй Цзыхань. Шестом он владел отменно: и скрытую мощь пробуждал исправно, и техника его была куда более зрелой, чем у большинства новичков. Сам Мэн Юаньхоу когда-то отозвался о нем так:
«Ты словно туго налитая водой бренная оболочка: округла и цельна, но в тебе нет беспощадности. Нужно быть готовым разорвать мех, чтобы вода хлынула сокрушительным потоком».
Этого Пэй Цзыхань сделать так и не сумел.
— В чем дело? — нахмурился Сяоцю, чувствуя, что за этой просьбой кроется нечто серьезное.
— Утром Шэнь Цзи проиграл тебе, а в полдень старший брат выставил его на посмешище. Теперь он кипит от злости. Но снова драться с тобой боится — вместо этого он нацелился на Пэй Цзыханя. И прямо заявил: «Если на Паншане станет одним мелким не-демоном меньше, гора ничего не потеряет».
Сяоцю помрачнел. Сколько бы наставник Мэн ни нагнетал важности, большинство ребят относились к этим поединкам как к безобидной проверке перед настоящим посвящением: выиграл — радость, уступил — легкая досада, только и всего. Но братья Шэнь, похоже, воспринимали происходящее с какой-то ядовитой, звериной серьезностью.
— Пэй Цзыхань струсил?
— Немного, — признала Фанфан. — Он боится получить тяжелые увечья и ославиться перед всеми. Но победить боится еще сильнее — ведь тогда он наживет заклятого врага. Любому другому это сошло бы с рук, но он ведь не-демон. Заступиться за него некому, вот он и…
Сяоцю озадаченно почесал в затылке. Ему до зуда в кулаках хотелось сойтись именно с Шэнь Гэном. Мэн Юаньхоу был прав: лишь могучий противник способен высечь из тебя скрытую искру силы, а Сяоцю чувствовал, что способен на большее.
— А нельзя найти Пэй Цзыханю другого соперника? Эрлян… Эрлян вполне сгодится! Он еще не выбрал пару, я поговорю с ним.
Сяоцю показалось, что это решит все проблемы разом.
— Что ж, пусть будет так, — с явной неохотой согласилась Фанфан. — Только берегись… С Шэнь Гэном вы еще наживете вражду.
— Да какая разница? — пожал плечами Сяоцю и усмехнулся. — Повернись я к нему хоть спиной, он все равно будет точить на меня зуб. Так уж лучше сойтись лицом к лицу. Пусть Шэнь Гэн уяснит, что не такой уж он всесильный, глядишь — спеси и поубавится.
Время перерыва истекло, и ученики потянулись во внутренний двор. Сяо Цинтао робко протиснулась ближе и едва слышно пролепетала:
— Брат Сяоцю… спасибо тебе.
Сколько бы времени они ни проводили бок о бок, от ее слащавого голоска у Сяоцю неизменно мурашки бежали по коже. Он неловко бросил: «Пустяки», ускорил шаг и поравнялся с Эрляном. Вполголоса обрисовав положение дел, он предложил тому бросить вызов Пэй Цзыханю.
Но Эрлян решительно мотнул головой:
— Брат Сяоцю, в любом другом деле я послушаю тебя без споров. Но только не здесь! Моим противником станет кто-то из братьев Шэнь — и точка. Если ты выберешь Шэнь Гэна, я заберу Шэнь Цзи. А если уйдешь к другому, я сам выйду против Шэнь Гэна! Сильный противник помогает раскрыть больше скрытых сил, — Эрлян хитро подмигнул. — Я ведь тоже хочу взять первое место. К тому же чего огород городить? Если Шэнь Цзи примет мой вызов, Пэй Цзыханя он уже пальцем не тронет. Ишь, невидаль: оказывается, не-демоны такие трусливые! Зря только даосы держат ухо востро.
Убедить Эрляна не удалось. В итоге третий круг начался с легкого переполоха.
Мэн Юаньхоу еще не успел появиться во дворе, как Эрлян уже решительно зашагал к Шэнь Цзи, намереваясь бросить ему вызов раньше остальных. Шэнь Цзи, наконец-то сведший целебными снадобьями синяки с разбитого лица, смерил Эрляна ледяным взглядом, вызова не принял и демонстративно двинулся прямиком к Пэй Цзыханю.
Тот заметно запаниковал. Глаза забегали, круглые щеки покрылись мелкой испариной. Он порывался шагнуть в сторону Сяоцю, надеясь укрыться от нависшей угрозы, но ноги словно приросли к брусчатке. Отправляя детей на гору Паншань постигать дао, старейшины клана Пэй строго-настрого наказали: в обители держаться тише воды ниже травы, ни при каких обстоятельствах не затевать ссор и безропотно следовать течению судьбы.
Вот только старейшины забыли объяснить, как быть, если беда сама идет на тебя с кулаками.
Сяоцю стоял на месте. Шэнь Гэн тоже не двигался с края площадки: он уже негласно дал понять, что ждет поединка с Му Синцю, и теперь с горделивым, надменным спокойствием выжидал, когда соперник сам почтительно подойдет к нему.
Сяоцю тяжело и неслышно вздохнул.
— Я бросаю тебе вызов, — отрезал Сяоцю, встав перед Пэй Цзыханем ровно за мгновение до того, как к нему успел подойти Шэнь Цзи.
Пэй Цзыхань едва сдержал вздох глубокого облегчения, будто с его плеч свалилась каменная глыба, и торопливо, с искренней благодарностью в голосе принял вызов.
Сяоцю поступил так не только из-за просьбы Фанфан или робкой благодарности Сяо Цинтао. Куда сильнее его воротило от спеси братьев Шэнь. Их слепая ненависть ко всем не-демонам слишком живо напомнила Сяоцю о том семени скверны, с которым они сами соприкоснулись в поселке Елинь. Случись что — и Шэнь Гэн точно так же объявит парней из поселка Елинь порождениями скверны, нечистыми тварями, от которых приличным даосам надлежит держаться подальше.
Шэнь Цзи опешил. Он явно не ожидал, что кто-то посмеет перехватить его добычу — и уж тем более не думал, что этим кем-то окажется Му Синцю. Застыв как вкопанный, он бросил растерянный взгляд на старшего брата и сдавленно, но так, чтобы слышали все вокруг, процедил:
— Жалкие трусы. Оба.
Пэй Цзыхань лишь понурил голову и смолчал — к подобным упрекам ему было не привыкать. Сяоцю сухо усмехнулся, сдержав готовую сорваться с языка едкую отповедь.
Зрители вокруг тоже недоуменно переглядывались. Все предвкушали яростную, захватывающую схватку между Му Синцю и Шэнь Гэном, а Сяоцю вдруг взял и уклонился от боя.
Домыслы и слухи с поразительной быстротой слетали с сотен уст. Шэнь Хао с товарищами яростно бросились на защиту друга, доказывая, что Сяоцю вовсе не трус, но веских доводов в руках у них не находилось.
Фанфан в спор не вмешивалась: она и помыслить не могла, что решение Сяоцю вызовет такую бурю. Стоявшая рядом Сяо Цинтао и вовсе мелко дрожала, готовая от страха сжаться в комок и провалиться сквозь землю.
Один лишь Эрлян искренне сиял от радости: дорога к самому сильному противнику была расчищена! Он тут же подскочил к Шэнь Гэну и почтительным, но твердым тоном произнес:
— Собрат по дао Шэнь Гэн, я хочу бросить тебе вызов.
В глубине души он все еще питал к старшему из братьев искреннее уважение и почел бы за великую милость скрестить с ним оружие.
Шэнь Гэн даже не удостоил его ответом. Его взгляд был устремлен в землю в паре шагов перед собой, будто там находилось нечто куда более достойное внимания. Он выжидал, пока младший брат исправит оплошность.
Шэнь Цзи вклинился между Сяоцю и Пэй Цзыханем и, в точности копируя брата, уставился в каменные плиты под ногами:
— Пэй Цзыхань — мой. Му Синцю, если в тебе осталась хоть капля чести…
— Все выбрали соперников? — раздался резкий, гулкий голос прежде, чем наставника успели заметить.
В мгновение ока Мэн Юаньхоу возник прямо посреди круга из двадцати учеников. Первым делом он ткнул пальцем в застывшего не у дел Шэнь Цзи, властно назначив ему оппонента:
— Выложитесь без остатка! Запомните: победа здесь не главное, главное — то, насколько яростно вы готовы драться за каждый вздох. Держите дистанцию! Вот так, хорошо. А вы, остальные, не просто глазейте по сторонам! Спросите себя: почему в вас дремлет скрытая сила, а пробудить вы ее не способны? Лень! Именно она! Лень — ваш самый упорный и грозный враг на всем пути постижения искусства противостояния небесам…
Воспользовавшись случаем, Мэн Юаньхоу отчеканил суровую наставительную речь и взмахнул рукой:
— Начали!
Пэй Цзыхань оказался из тех бойцов, чье пламя разгорается не сразу. Поначалу он лишь ловко уходил от атак за счет выверенной поступи; цвет его тренировочного шеста менялся медленно и постепенно, без малейшей суеты. Лишь когда дерево вспыхнуло ровной, сочной зеленью, он сам перешел в наступление.
Сяоцю был его полной противоположностью. Взрывная мощь Сяоцю заявила о себе с первых же секунд: его шест мгновенно засиял изумрудом, а затем мало-помалу начал отливать густым золотисто-желтым светом. Их схватка переросла в плотный, вязкий поединок равных.
На другом краю площадки Шэнь Гэн с неохотой отбивал удары Эрляна. Младший Шэнь бился в манере Сяоцю: сразу заставил древко пылать яркой зеленью. Оружие Шэнь Гэна едва теплилось темно-красным светом, однако защищался он играючи — семь долей обороны на три доли скупых контрударов, и Эрлян не мог пробить эту невидимую стену.
Бой кипел по всему двору. Мэн Юаньхоу привычно расхаживал меж сражающихся, подстегивая нерасторопных язвительными, хлесткими окриками.
Все произошло в единый миг.
Наставник как раз поравнялся с Му Синцю и Пэй Цзыханем, оказавшись спиной к противоположному краю ристалища.
И ровно в этот миг шест в руках Шэнь Гэна внезапно полыхнул густой, темной желтизной! В ту же долю секунды глухая защита обратилась молниеносным выпадом — и сокрушительный удар обрушился прямо в грудь Шэнь Сювэя.