Наставник Линь запрокинул голову, глядя на уходящий в головокружительную высь свод башни. Лицо его озарилось благоговением и гордостью:
— Перед вами башня Патриархов, и сейчас вы находитесь в самом ее сердце. Тридцать семь поколений патриархов-основателей, свыше ста тридцати шести тысяч семисот лет истории... Имена всех даосов девяти великих ортодоксий дао, достигших ступени сосредоточения духа и взрастивших плод дао, навеки запечатлены здесь.
Ученики прошлых лет, оставленные на повторное обучение, уже прекрасно знали внутреннее устройство башни и разошлись по залу, погружаясь в созерцание предков. Новички же этого года столпились вокруг наставника, со вниманием ловя каждое слово о главном сокровище ортодоксии горы Паншань.
— Башня Патриархов — единственный духовный артефакт во всех девяти великих ортодоксиях дао, способный безошибочно указать на истинное наследие. Прежде чем приступить к постижению даосских искусств, каждый ученик, с какого бы дальнего края света он ни прибыл, обязан явиться сюда, чтобы поклониться патриархам-основателям и определить свое наследие.
— Все без исключения? — раздался из толпы голос Шэнь Хао.
— Все до единого. Уже со следующего месяца вам доведется встретить учеников из других ортодоксий.
— Выходит, весь пик Взращивания Духа — это и есть башня? — подал голос простодушный Му Фэйхуан по прозвищу Лэнцзы.
— Верно. Пик Взращивания Духа пуст внутри, и в этой толще сокрыта башня Патриархов.
— Но я слышал, будто башня воздвигнута во внутреннем дворе на пике Патриарха, — вмешался Синь Ютао.
— На пике Патриарха хранится ее подлинное тело, — пояснил наставник Линь. — Под неусыпным присмотром мастеров и глав ветвей. Тот первозданный артефакт совсем крошечный — высотой едва ли в треть метра, а здесь пребывает его единственное воплощение — тождественное оригиналу во всем, разве что превосходящее его размерами в мириады раз.
Среди новичков вновь прокатился вздох изумления: трудно было вообразить, как башенка высотой меньше тридцати сантиметров способна явить столь колоссальное воплощение.
— А теперь очистите разум от лишних мыслей — в точности так, как упражнялись в искусстве созерцания. Не направляйте шаг усилием воли: ноги сами понесут вас навстречу предначертанному наследию.
Ученики тут же рассеялись по залу. Разбившись по номерам покоев, они опустились на каменные плиты, затаили дыхание и погрузились в сосредоточение. Лишь один Сяоцю остался стоять на месте в растерянности — он так и не успел выучить основы искусства созерцания.
Наставник Линь подошел ближе:
— Ступай за мной.
Едва они сделали несколько шагов, как Сяоцю заметил, что Шэнь Цзи поднялся с пола. Словно лунатик в забытьи, он побрел в одну сторону, замер лишь у самой стены башни и устремил отрешенный взгляд ввысь.
Сяоцю проследил за его взором, но на гладкой каменной поверхности не увидел ровным счетом ничего.
— Башня оказалась не такой, какой ты ее представлял? — спросил наставник Линь, останавливаясь.
— Да... Она огромная и совершенно гладкая. Ни лестниц, уходящих под своды, ни ярусов... Даже не понять, сколько в ней этажей.
В поселке Елинь стояла старая заброшенная башня, где Сяоцю мальчишкой часто играл, так что он прекрасно помнил, как устроены подобные строения изнутри.
— У башни Патриархов два слоя, — пояснил наставник. — Сейчас мы во внутреннем. Ступени и переходы находятся снаружи.
Наставник Линь вскинул голову и слегка прищурился, вглядываясь в стену. Сяоцю вновь посмотрел туда же, но перед его глазами оставался лишь глухой камень.
— Здесь покоится наследие ветви тайных таинств, — негромко произнес наставник. — Мой взор способен подняться лишь до патриархов шестнадцатого поколения, а выше не удается. Учитель говорил, что, быть может, через полсотни лет у меня получится продвинуться дальше.
— Учитель? Вы про Цзо Люина?
Наставник Линь добродушно усмехнулся, не став корить мальчика за то, что тот назвал главу ветви прямо по имени:
— А ты сам думал, в какую ветвь хотел бы вступить?
— В ветвь пяти стихий! — без малейших колебаний выпалил Сяоцю. — Я хочу научиться разить нечисть и истреблять демонов!
— Что ж, тогда нам в другую сторону.
Пока они переговаривались, новички уже разошлись по залу. Больше всего учеников притянуло к сектору пяти стихий: кто сидя, кто стоя, они отрешенно и завороженно вглядывались в вышину.
— Разглядел что-нибудь? — поинтересовался Линь Са.
Сяоцю успокоил дыхание и вгляделся в стену. Но камень хранил молчание: ни единого знака, ни рисунка. Мальчик даже не мог понять, из чего сложена стена — из металла или камня.
— Я... ничего не вижу.
— Хм. Быть может, ветвь пяти стихий тебе не подходит, — мягко отозвался наставник. — А может, дело в том, что ты пока не овладел правильным искусством созерцания.
— Когда я проходил сквозь драгоценное зеркало «Струящийся свет», оно ведь тоже промолчало и ничего во мне не распознало... Это тоже из-за того, что я не умею созерцать? — Этот вопрос давно не давал Сяоцю покоя, и наконец он решился его задать.
— Скорее всего, так и есть. Ты целый месяц провел в раздумьях над проступками в затворе и прибыл на пик Взращивания Духа как раз ко дню почитания предков. В моей памяти такого еще не бывало, — непринужденно ответил наставник Линь, явно не видя в этом беды. — Идем дальше. Пусть созерцание — главнейший способ связаться с патриархами-основателями, но бывают и исключения. Обойди каждую ветвь, успокой сердце и попробуй прислушаться к себе.
Наставник Линь повел Сяоцю вдоль круглого зала башни, попутно рассказывая:
— Вот ветвь заповедей и устава — ныне самая многолюдная и могущественная. Сам видишь, сколько учеников собралось здесь. Осторожнее, не задень никого... А вот ветвь пилюль и снадобий: если сумеешь завязать дружбу с этими будущими мастерами пилюль, на пути совершенствования это принесет тебе великую пользу. Дальше — ветвь великого горнила: львиная доля материалов для духовных артефактов выходит из рук учеников этой ветви. Следом идет ветвь светлых зеркал... Каждый мечтает владеть чудесным зеркалом, озаряющим четыре стороны света, да только мало кто желает посвятить этой стезе всю жизнь...
Описав полный круг, они вернулись к сектору ветви тайных таинств. Здесь прибавилось еще трое учеников: двое сидели, а одна стояла, не отрывая завороженного взгляда от вершины стены. Сяоцю по-прежнему не видел ни единой черточки.
— Фанфан? — удивленно выдохнул он.
Девочка стояла, высоко задрав голову, и совершенно не слышала оклика.
— Она нашла свое наследие, — тихо произнес наставник. — Сейчас она созерцает патриархов и не слышит тебя. Эх, а ведь ветвь тайных таинств уже много лет не принимала новичков...
— Я не хочу, чтобы она шла в ветвь тайных таинств, — вырвалось у Сяоцю прежде, чем он успел прикусить язык.
— Вот как? — Наставник Линь с улыбкой посмотрел на него. — И почему же?
Сяоцю замялся, не зная, как объяснить свои страхи, и наставник ответил за него:
— Потому что ученики ветви тайных таинств легко впадают в безумие и добрая половина из них в конце концов теряет рассудок?
— Так говорят... — понурившись, признался мальчик; эти предостережения они услышали от Чжан Линшэна еще в первый день на подворье.
Линь Са ободряюще похлопал юношу по плечу:
— Взгляни на это иначе: ведь вторая-то половина с ума не сходит? — Он тихо рассмеялся и добавил уже серьезнее: — Наследие не является чем-то единственным или обязательным. Если сердце противится, ты волен вовсе не обращать внимания на подсказку башни Патриархов и выбрать ту ветвь, к которой лежит душа.
Сяоцю молча кивнул, решив во что бы то ни стало поговорить с Фанфан. Безумие — дело будущего, но Фанфан, как и он, была родом из поселка Елинь. Попасть в ветвь тайных таинств, главой которой являлся Цзо Люин, казалось ему добровольным шагом в расставленные силки.
— А вот то место вы, кажется, пропустили, — Сяоцю указал на пустующий отрезок стены по соседству с ветвью тайных таинств, за которым начиналась ветвь светильников и свечей.
Наставник Линь на мгновение умолк, будто не желая касаться этой темы. Улыбка сошла с его лица:
— То безымянная ветвь. Ее преемственность прервалась много лет назад, и в нынешнем мире не сыскать ни единого последователя.
Вскоре лицо наставника вновь озарила мягкая улыбка:
— Пройдись один, осмотрись. Не забивай голову думами. Даже если не найдешь наследие — не печалься, такое случается время от времени.
С этими словами наставник запрокинул голову и сам погрузился в созерцание наследия ветви тайных таинств.
Обогнув могучую фигуру наставника, Сяоцю подошел к Фанфан. В чертах ее лица сквозила привычная сосредоточенность, с какой она обычно читала книги, но теперь к ней примешивался неизъяснимый восторг — будто перед ее внутренним взором разворачивались сокровенные письмена неописуемой красоты и глубины, от которых невозможно было отвести взгляд ни на единый миг.
Сяоцю не стал тревожить подругу и в одиночестве побрел по круглому залу башни. Ветвь заповедей и устава действительно процветала: Далян, Шэнь Сюмин и еще несколько парней из поселка Елинь сидели прямо на каменных плитах, глядя снизу вверх. В секторе ветви пяти стихий тоже собралось много народу. Среди них стоял Шэнь Хао — с такой истовой, непоколебимой целеустремленностью на лице, какой он никогда не выказывал на уроках господина Циня.
Возле пяти стихий Сяоцю задержался подольше. Всем сердцем он жаждал стать заклинателем пяти стихий, но ветвь пяти стихий не выбрала его, и патриархи-основатели не пожелали явить ему свои лики.
Пришлось идти дальше. Он замирал возле каждого сектора, пытаясь отбросить все помыслы и опробовать искусство созерцания.
Но с каждым пройденным шагом разочарование нарастало. Он постоял даже у ветви канонических чтений, к которой не питал ни малейшего интереса, но и там стены остались безмолвны и пусты.
Наставник Линь уверял, будто такое случается, но среди сотен учеников, заполнявших башню, один лишь Сяоцю неприкаянно ходил по залу. Все остальные давно застыли на своих местах, не мигая уставившись в стену.
Описав второй круг, юноша снова оказался возле сектора тайных таинств. Фанфан и двое других учеников все так же неподвижно смотрели ввысь, а вот наставник Линь куда-то исчез.
Окончательно пав духом, Сяоцю подошел к сектору безымянной ветви и пробормотал себе под нос:
— Чем бы здесь ни занимались, за столько лет запустения могли бы взять хоть одного ученика... Патриархи-основатели, меня зовут Му Синцю. Больше всего я хотел пойти в ветвь пяти стихий, но тамошние патриархи-основатели меня, похоже, совсем невзлюбили...
Он закрыл глаза, сосредоточился на мгновение и снова взглянул на стену. Та оставалась пустой. Хоть он и ожидал подобного исхода, тяжелый вздох сам собой сорвался с губ.
— Что с тобой? — раздался рядом тихий голос.
Фанфан уже вышла из созерцания и, заметив стоящего поблизости друга, подошла к нему.
— Я ничего не вижу. Совсем ничего.
— Не переживай. Наверное, ты просто еще не знаешь, как правильно созерцать.
— Наставник Линь сказал то же самое. Это трудно?
— Вовсе нет. Сначала нужно полностью очистить разум от мыслей, а затем сосредоточиться на чем-то одном.
— На чем именно?
— На чем угодно. Это лишь вспомогательный способ. Когда сможешь собрать мысли воедино, перенеси внимание на патриархов.
— А как выглядят патриархи твоей ветви?
— По-разному, — оживилась девочка. — Мужчины, женщины, старики и молодые... Там изображены их образы, имена, а рядом — мелкие знаки с описанием деяний, только мне их пока не разобрать. А еще я видела Цзо Люина!
— Его?!
— Да, прямо на стене! Он, конечно, не патриарх-основатель, но благодаря глубоким познаниям в дао его имя начертано прямо под тридцать седьмым поколением. И на вид он совсем молодой!
— А на деле ему не одна сотня лет, и он очень коварен, — проворчал Сяоцю.
Фанфан с улыбкой прикрыла рот ладонью:
— Попробуй все же сосредоточиться. Некоторые схватывают это сразу.
Сяоцю закрыл глаза. Очистить мысли оказалось на удивление просто, но вот удержать внимание на одной-единственной вещи никак не удавалось: вокруг кружилось множество мыслей, однако ни одна не казалась достойной того, чтобы сосредоточиться на ней целиком.
— Не напрягайся, подумай о первом, что придет на ум, — донесся голос Фанфан.
В тот же миг в мыслях мальчика отчетливо возник образ улыбающейся Фанфан, прикрывающей рот ладонью.
Патриархи все не являлись, образ Фанфан начал расплываться, сосредоточение окончательно рассыпалось, и Сяоцю резко открыл глаза:
— Все-таки это довольно...
Слово «трудно» застряло в горле. Он изумленно открыл рот.
Стена прямо перед ним внезапно вспыхнула сиянием, и на ней проступили мерцающие знаки и образы! Мало того, по всей окружности башни на стенах возникли бесчисленные человеческие силуэты и письмена всех размеров.
Сяоцю ошеломленно повернулся вокруг своей оси, медленно поднимая голову. Какой бы высокой ни была стена, стоило устремить туда взор, как скрытые в вышине знаки и образы мгновенно становились предельно четкими, словно находились прямо перед глазами.
Он поднимал взгляд все выше и выше, пока не различил двенадцать патриархов третьего поколения. Выше его взор проникнуть уже не смог.
Сяоцю только собрался рассказать Фанфан об увиденном чуде, как сияние, заливавшее стены башни, начало постепенно угасать.
Свет померк, оставив лишь одну тонкую, прерывистую нить. От начала и до конца в ней насчитывалось всего двадцать девять человек.
Но больше всего Сяоцю поразило другое: начиная с некоего патриарха третьего поколения, все двадцать девять преемников оказались женщинами. С виду они были молодыми, но на лице каждой читалась глубокая печаль — будто при жизни они не знали счастья, а после смерти так и остались безутешны. Письмена возле их образов были неразборчивыми.
— Здесь точно какая-то ошибка... Фанфан, это ведь твое наследие! — Сяоцю попятился и уперся спиной в упругий живот наставника Линя.
Наставник вернулся незаметно. Он смотрел на мальчика сверху вниз, и лицо его было необычайно серьезным:
— Башня Патриархов никогда не ошибается. Но ты ни в коем случае не должен выбирать эту ветвь.