У наставника пика Взращивания Духа Мэн Юаньхоу была не только примечательная внешность — обезображенную половину лица он и не думал скрывать, — но и собственный взгляд на то, как следует воспитывать новоприбывших учеников. Потому на рассвете первого же дня после заселения в подворье он велел всем мальчишкам и девчонкам собраться во дворе.
Несколько десятков разновозрастных детей, зевая во весь рот и потягиваясь, нехотя высыпали из покоев. Но стоило им наткнуться взглядом на это жуткое, свирепое лицо, как остатки сна мигом слетели. Робко семеня вперед, они замялись и принялись уступать дорогу друг другу: охотников оказаться в первом ряду не нашлось.
Чжан Линшэн, назначенный помощником Мэн Юаньхоу, держался поодаль — подчеркнуто почтительно, но холодно. Изредка он помогал расставлять детей по местам, однако к юношам из поселка Елинь старался даже не приближаться.
Небо еще не успело полностью посветлеть. Мэн Юаньхоу махнул рукой, подзывая ребятню ближе, а затем поднял с земли деревянный шест, который был чуть длиннее своего роста. Возле ног высилась целая груда точно таких же палок.
— Вчера кое-кто из вас устроил потасовку, — заговорил Мэн Юаньхоу, крепко сжимая шест в правой руке. Ноги он расставил чуть шире плеч, развернув носки врозь. Ростом наставник не вышел, однако в каждой его жиле чувствовалась скрытая пружинистая мощь. Не будь на нем лазурного даосского одеяния, его легко можно было принять за городского учителя воинских искусств. — Жаль, я не видел этого. Что ж, сегодня вы надеретесь всласть.
Дети растерянно переглянулись, не понимая, шутит наставник Мэн или говорит всерьез.
— Есть вопросы — задавайте сейчас. Потом будете пускать в ход только руки, а рты держать на замке! — Внезапно помрачнел Мэн Юаньхоу с такой суровостью, что двое восьмилеток вздрогнули от испуга.
— Прямо по-настоящему драться? — робко пискнул кто-то из толпы.
— Разумеется, по-настоящему! Думаете, я пришел любоваться вашими цветистыми ужимками и показухой? Бейте! Изо всех сил, не щадя ни себя, ни противника! Разбить друг другу головы в кровь — самое милое дело. Главное — насмерть не убивайте. Хотя, полагаю, силенок на такое у вас все равно не хватит.
Все пятьдесят с лишним учеников от подобных речей перепугались не на шутку. По двору пронесся тревожный шепоток; многие инстинктивно схватились за головы, надеясь уберечь их от грядущих ударов.
— Если есть что сказать — орите во всю глотку! — громыхнул Мэн Юаньхоу. От его зычного рыка двор содрогнулся, а в ушах у всех зазвенело.
— Мы пришли сюда постигать дао! Зачем нам учиться дракам, словно простым смертным? — Вперед решительно выступил Синь Ютао. Он прекрасно понимал, что благосклонности этого наставника ему уже не видать, а значит, следовало воспользоваться случаем и укрепить свое главенство среди сверстников.
Его вопрос нашел горячий отклик. В представлении детей путь совершенствования виделся чем-то возвышенным, чинным и безмятежным, исполненным отрешенности от мирской суеты, а вовсе не диким мордобоем. Вчера они, конечно, сцепились стенка на стенку, но даже зачинщики той потасовки в глубине души считали, что подобное не подобает истинным искателям дао.
— Раз уж ты встал на путь совершенствования, настанет день, когда ты столкнешься лицом к лицу с демонами и нечистью. И что ты тогда станешь делать? — прищурился Мэн Юаньхоу.
— Применю заклинания. — Синь Ютао вскинул правую руку, сжав пальцы, будто уже удерживал в кулаке незримое плетение чар. — Несколько ударов — и тварь повержена, я изрешечу ее насквозь!
Мэн Юаньхоу кивнул и вдруг молниеносно выбросил свободную левую руку вперед, железной хваткой намертво перехватив запястье юноши.
— Если демон вот так схватит тебя, сумеешь сотворить заклятие?
Синь Ютао дернулся раз-другой, но безуспешно. Усмехнувшись, он бросил:
— В час смертельной опасности я просто не подпущу тварь так близко. Я ударю первым!
Мэн Юаньхоу разжал пальцы:
— Верно. Ты хочешь нанести упреждающий удар. Но нечисть думает точно так же! Демоны не станут стоять перед тобой столбом, как я сейчас, и терпеливо ждать твоих чар. Они затаятся во тьме и нанесут внезапный удар из засады.
Едва сорвались с его губ слова «внезапный удар», как фигура Мэн Юаньхоу смазалась в воздухе. Все дети во дворе разом ощутили, как мимо них пронеслось нечто неосязаемое, обдав легким порывом ветра. Кто-то вскрикнул, и послушники с изумлением обнаружили на плечах по алой отметине.
Красные точки растаяли в то же мгновение, не оставив ни единого следа.
— На подобное способны многие твари. Допустим, вы преуспели на пути и овладели сокрушительными заклинаниями пяти стихий. Встретившись с таким демоном, успеете ли вы сотворить хоть жест?
Дети притихли. Сяоцю в душе был согласен со словами наставника, но ему уже доводилось видеть истребление нечисти, а потому он рассудил глубже:
— У даосов есть духовные артефакты. Они помогают почуять демона заранее.
— Духовный артефакт — необходимая вещь для любого даоса, — с нажимом повысил голос Мэн Юаньхоу. — Он поможет заметить большую часть угроз. Но... артефакты не действуют безотказно в каждый миг бытия. Да и демоны не всегда открыто являют свой облик. Иные прячутся столь искусно, что ничем не отличаются от нас с вами, и никакой артефакт не распознает их сути. Настанет миг — не сегодня и не завтра, но он непременно настанет, — когда на вас обрушится неожиданное нападение. В ту секунду даже самое могущественное заклинание не успеет спасти вашу жизнь. Вас спасет лишь собственное гибкое, сильное и быстрое тело. Путь постижения дао начинается с закалки плоти! Бренное тело не вечно, но именно оно служит обителью для пламени дао. Чем крепче тело — тем ярче горит пламя; чем подвижнее плоть — тем дольше длится жизнь!
Мэн Юаньхоу окинул взглядом притихшую ораву, слушавшую его лишь наполовину понимая, выдержал вескую паузу и громогласно скомандовал:
— Чего застыли?! Разбирайте шесты, разбивайтесь по парам — и в бой!
Толпа с гиканьем хлынула вперед. Схватив по палке, ученики принялись спешно искать себе пару. Самые маленькие и хилые мальчишки отродясь не пользовались таким бешеным спросом — за право встать против них едва не вспыхнула досрочная драка.
После недолгой суматохи пары наконец выстроились.
Сяоцю оказался лицом к лицу с Эрляном, Шэнь Сювэем. Крепко сжимая шесты, оба с азартом предвкушали схватку.
— Поддаваться не стану, — шепнул Шэнь Сювэй с веселой ухмылкой.
Мэн Юаньхоу расхаживал по рядам, безжалостно разбивая неподходящие пары. Подойдя к Сяоцю, он покачал головой:
— Вы двое не годитесь. Всерьез биться не станете, будете жалеть друг друга. Меняйтесь: ты встаешь с ним.
И наставник указал на Синь Ютао.
Сяоцю шагнул к новому сопернику. Лицо Синь Ютао вмиг потемнело: без чар, полагаясь лишь на грубую силу и тяжелый шест, он не имел ни единого шанса на победу.
Мэн Юаньхоу уже занес руку, чтобы скомандовать начало, но Синь Ютао торопливо выкрикнул:
— Наставник Мэн, неужели это обязательно для всех? Я вовсе не собираюсь становиться заклинателем пяти стихий и рубить нечисть! Я хочу... хочу стать законником!
— Даже если ты вздумаешь сделаться мастером пилюль, учиться будешь наравне со всеми!
— Постойте! Вы хоть покажете нам приемы? Нельзя же просто так, вслепую колотить друг друга!
— Победа рождается в хаосе! Это лучший способ закалить плоть. Вот когда научитесь реагировать на уровне слепых инстинктов, тогда и заслужите право изучать приемы. Начать!
Взгляд Шэнь Хао до последнего мига был прикован к Синь Ютао. Лишь когда прозвучал приказ, он оторвал горящие глаза от врага и с яростным боевым кличем первым ринулся на стоявшего напротив мальчишку — да с такой свирепостью, что тот с визгом бросился наутек.
Во дворе закипело форменное побоище. Спустя несколько секунд уже невозможно было разобрать, кто с кем сошелся в паре. Стоял невообразимый ор, плач, оземь со звонким стуком падали выбитые шесты. Чжан Линшэн благоразумно укрылся под навесом кровли, подальше от опасности, втайне радуясь, что в его юные годы наставником был не Мэн Юаньхоу.
Самого же наставника Мэна этот кавардак ничуть не смущал. С поразительной быстротой перемещаясь по двору, он за шиворот вылавливал беглецов, возвращал их на место, всовывал в дрожащие пальцы палки, подбадривал зычным рыком и осыпал яростными окриками, заставляя каждого без исключения махать шестом — пощады не было даже девочкам.
В каждом человеке дремлет звериная дикость, а в детях — особенно. Когда пути к отступлению оказались отрезаны, а по телу один за другим посыпались болезненные удары, дремавшая ярость вырвалась наружу. Даже самые маленькие, захлебываясь слезами и криком, остервенело вскидывали палки и бросались на соперников.
Впрочем, больше всего они ненавидели криволицего Мэн Юаньхоу и при всяком удобном случае норовили, словно ненароком, заехать шестом и по нему.
Мэн Юаньхоу нисколько не сердился — напротив, он громко хвалил тех, чьи удары просвистели в волоске от его тела.
Спустя час Мэн Юаньхоу наконец скомандовал отбой и пошел по двору, разнимая тех, кто окончательно вошел в раж и ослеп от ярости:
— Недурно. На сегодня довольно, завтра продолжим. А сейчас ступайте к Чжан Линшэну за целебным снадобьем.
Безумная сеча вымотала учеников до предела. В горячке многие даже не заметили боли, и лишь при слове «снадобье» почувствовали, как все тело покрылось синяками и ссадинами, а кости будто бы трещали по швам. Дети волчатами сверлили злыми взглядами своих обидчиков, припоминая свои оплошности и прикидывая, как поквитаются завтра.
Мэн Юаньхоу с явным удовольствием вдохнул эту повисшую в воздухе жажду мести:
— Зарубите себе на носу мои правила: велю драться — бейтесь во всю мощь. Но пока я рта не открыл — никто не смеет и пальцем шевельнуть! Узнаю, что кто-то устроил самовольную драку, в тот же день вылетит из деревни Цзинху. Всех до единого вышвырну! Даже если секта горы Паншань в этом году останется вовсе без учеников, даже если сам мастер станет лично просить за вас — вышвырнутый не вернется. Ясно вам?!
— Я-а-асно! — хором отозвались дети. Они люто ненавидели наставника, но боялись его до дрожи в поджилках.
Синь Ютао в глубине души горячо одобрял этот запрет. Он украдкой покосился на Шэнь Хао, а затем тихо зашипел от боли: Сяоцю бил без всякой жалости, и здоровенная шишка на голове пульсировала нестерпимым жаром.
Гора Паншань была обителью бессмертных и славилась несметным множеством чудесных снадобий. Залечить простые ушибы да ссадины для местных эликсиров не составляло труда. Лекарство, розданное Чжан Линшэном, подействовало мгновенно: к утренней трапезе на телах не осталось и следа от побоев. Зато у ребятни разыгрался зверский аппетит — они смели со столов все подчистую. Сбившиеся с ног деревенские стряпухи едва успевали накладывать вторую и третью миску, на ходу обещая каждому, что к обеду и ужину наготовят вдвое больше прежнего.
Когда боль отступила, а животы наполнились, враждебность без следа испарилась из покоев. Те самые мальчишки, что еще полчаса назад испепеляли друг друга взглядами, теперь увлеченно обсуждали утренний бой и с живым восторгом звали соперников на реванш завтра на рассвете. Даже обида на наставника Мэна заметно поугасла.
Мэн Юаньхоу начисто перевернул их чопорные представления о пути совершенствования. Он не просто заставил всех драться, но и снял запрет покидать подворье:
— Бегайте, играйте, лазайте по деревьям, плавайте в реке! Чего киснуть по комнатам? Главное — не мешайте сельчанам, а там хоть на небо лезьте. Видите на северо-востоке пик Патриарха? Кто сумеет взобраться на самую вершину — за тем я лично поднимусь и спущу его, да еще и награжу пилюлей ста умащений!
Пилюля ста умащений была драгоценным эликсиром, сулившим великую пользу на пути совершенствования — куда более редким, чем ароматическая мазь пятиузлового лазурного древа. Даже Чжан Линшэн при этих словах невольно навострил уши.
Заполучить ее мечтал каждый, вот только взойти на пик Патриарха оказалось никому не под силу. Каменная лестница, опоясывавшая гору, насчитывала не меньше десятка тысяч ступеней. Не одолев и трети подъема, ученики выбивались из сил и поворачивали назад. Те, кто забрался выше всех, спустившись, в один голос уверяли, будто наткнулись на неодолимую незримую преграду — ноги словно наливались свинцом и отказывались ступать дальше.
— Наставник Мэн просто морочит нам голову, — разочарованно ворчали в толпе.
Лишь немногие продолжали изо дня в день упрямо штурмовать склон. Главными заводилами среди них были юноши из поселка Елинь. Сяоцю и Шэнь Хао обычно поднимались выше прочих, с каждым днем отвоевывая у горы еще по нескольку ступеней. И все же, когда они поднимали взор, вершина по-прежнему тонула где-то в недосягаемой вышине.
— Я обязательно поднимусь. — Упрямо сжал зубы Сяоцю. Они стояли на подветренном склоне, где горные порывы стихали, но сопротивление все равно оставалось огромным, а ноги казались пудовыми гирями. — Мне не нужно, чтобы меня кто-то переносил по воздуху. Я поднимусь сам.
Шэнь Хао уже без сил повалился на каменные плиты:
— Да и пилюлю ста умащений получить неплохо... Говорят, с ее помощью сгущение ци в ядро почти гарантировано.
Когда-то заклинатель пяти стихий Ли Юэчи оставил в его теле свое внутреннее ядро. При вторжении семени скверны внутреннее ядро бешено вращалось, и Сяоцю до сих пор помнил это ощущение.
— У каждого из Елиня будет свое внутреннее ядро, — твердо произнес он.