С отвесного утеса над головой с глухим рокотом сорвалась исполинская каменная глыба.
Сминая и круша в труху густые сплетения диких лоз, она неслась вниз подобно несокрушимому войску, методично выкашивающему слабых врагов. Войдя в раж, камень стремительно набирал ход. До вьющейся по склону тропы оставалось не больше десятка метров, и летел он прямиком туда, где замер Сяоцю и где прямо под ним над бездной висели две девочки.
Свежая борозда на скале выдавала, что этот валун был уже не первым: мгновением ранее сорвавшийся камень поменьше заставил Фанфан и Сяо Цинтао оступиться и соскользнуть с обрыва.
Синь Ютао благоразумно замер на месте — при себе у него не водилось талисманов, способных выдержать удар полутонной громадины.
— Прочь с дороги! — крикнул он во все горло, сделав все, чем был готов помочь.
Сяоцю вскочил и развернулся в то же мгновение. Времени на раздумья не оставалось: отскочит в сторону — и висящие под тропой Фанфан с Сяо Цинтао примут весь сокрушительный удар на себя. Даже если валун отскочит от каменной тропы, сотрясения скалы хватит, чтобы пальцы Фанфан соскользнули с трещины. Останется на месте — придется встретить каменную тушу в одиночку.
Не колеблясь ни доли секунды, он рванулся вперед на два с лишним метра, осел в глубоком выпаде и вскинул ладони навстречу несущейся каменной лавине.
— Цо-хо-ло-жо-мо, — процедил Сяоцю сквозь зубы, собрав в кулак всю волю. В этот миг он не видел ни единой причины помнить о предостережениях мастера Нин Цивэя.
Острое покалывание зародилось в самой глубине сердца и молнией метнулось к ладоням.
И тут же угасло.
Заклятие не смогло вырваться наружу, воздух даже не всколыхнулся: оно оказалось сковано. У Сяоцю не оставалось времени гадать о причинах — вращающаяся каменная громада уже обрушилась на него.
— Гх-х-х!..
Сдавленно зарычав сквозь сомкнутые зубы, Сяоцю встретил валун ладонями. Чудовищный вес с высоты неумолимо согнул руки, подошвы со скрежетом прочертили по камням добрый метр назад. Стиснув челюсти до треска, юноша воззвал к неведомой силе внутри себя и подал плечи вверх, приподняв руки на несколько сантиметров.
Он удержал глыбу. Но с этого мига не мог пошевелиться ни на волосок.
— Небеса праведные! О небеса! — не умолкал Синь Ютао, причитая от изумления. — Ты точно решил с жизнью распрощаться!
Фанфан не видела, что происходит наверху, и вопли принца отозвались в ее сердце тревогой:
— Что там происходит?! Сяоцю, ты цел?!
— Он держит валун добрых полтонны весом! Ни шагу ступить не может, ни слова сказать! — Синь Ютао вытаращил глаза, не веря глазам.
Сяоцю и впрямь не мог вымолвить ни звука: вся его жизненная сила, каждый вздох ушли в напряженные руки. Единственным облегчением было то, что жгучий жар, терзавший его на ступенях, отступил — перед лицом куда более жестокой муки он словно устыдился и спрятался в глубине естества.
— Да сбрось ты его в пропасть! — подал идею Синь Ютао.
Сяоцю лишь глухо хрипнул. Мог бы столкнуть — давно бы столкнул, но сейчас у него не оставалось ни крупицы сил на бросок.
Синь Ютао с опаской поглядел наверх и, убедившись, что новых обвалов не предвидится, спустился на несколько ступеней. Подойдя ближе к Сяоцю, он зашептал с заговорщическим видом:
— Самое время. Пусть семя скверны поможет. Для него эта скала — сущая песчинка.
Будь у Сяоцю выбор, он не задумываясь обрушил бы этот камень на голову болтливого принца. Но оставалось лишь скрежетать зубами, чувствуя, как руки наливаются свинцовой тяжестью, и не зная, сколько еще удастся продержаться.
Хоть Синь Ютао и понизил голос, снизу его прекрасно расслышали.
— Синь Ютао! — в ярости закричала Сяо Цинтао. — Это твоих рук дело?! Ты нарочно обрушил камень, да?!
— Ха! Стал бы я мараться столь низкими трюками? Слишком уж вы плохо обо мне думаете. — Синь Ютао вдруг повысил голос: — Цинь Линшуан, в тебе ведь тоже сидит семя скверны! Му Синцю долго не выстоит. Сделай усилие, выпусти его наружу — это спасет всех нас!
— А где твои талисманы?! — гневно бросила Фанфан. — Доставай и спасай людей!
Синь Ютао с укоризной покачал головой, глядя на Сяоцю:
— А я-то думал, ты умеешь держать язык за зубами... Все-таки разболтал своей невесте. Женщины — корень всех бед, воистину... Быстрее используйте семя скверны, оба! Сейчас критический момент, мастер вас даже не накажет. Он защищал вас прежде, защитит и теперь.
— Нет у нас никакого семени скверны! — с отвращением отрезала Фанфан и опустила взгляд на Сяо Цинтао: — Сможешь подтянуться сама? Ты ведь учила кулак закалки костей, тело должно быть гораздо послушнее.
— Я... попробую... — Сяо Цинтао от ужаса давно потеряла всякую твердость. Зажмурившись, она попыталась собраться с духом, но стоило открыть глаза и глянуть вниз, на бездонную пучину клубящихся облаков, как руки и ноги вновь обратились в кисель. Всхлипывая, она залилась слезами: — Не могу... Сестрица Фанфан... отпусти меня... Нет-нет-нет, держи, умоляю, не отпускай, я не хочу умирать!..
Плач долетел до вершины тропы. Синь Ютао нахмурился:
— Вы и правда не желаете выпустить его наружу? Или семени скверны попросту плевать, сдохнете вы или нет? Впрочем, из поселка Елинь еще хватает народу... — Он помолчал, сделал пару осторожных шагов к краю и заглянул вниз: — Дайте-ка подумать, что тут сделать.
— Талисманы! Используй талисман, чтобы отбросить камень! — снова потребовала Фанфан.
— Ветвь Заповедей и устава уничтожила все мои талисманы, сама прекрасно знаешь! — Синь Ютао почесал в затылке, начиная по-настоящему нервничать. — Да и на эту гору я поднимаюсь не благодаря талисманам. Двоюродный дед вымолил у горы Паншань снисхождение, и на меня наложили заклятие, позволившее одолеть десять тысяч ступеней...
— Помоги Сяоцю! Вдвоем вы столкнете этот камень! — у Фанфан не было времени разбираться, лжет принц или нет, она лишь хотела вызволить Сяоцю из смертельной ловушки.
— Ладно, — согласился Синь Ютао. Он сделал пару шагов к Сяоцю, но тут же замер, не понимая, с чего вдруг проявляет такое благородство: — Камень слишком огромен, а я силой не вышел, толку от меня не будет. Да и Му Синцю сам прекрасно справляется — сейчас он один за десятерых стоит. Ц-ц, право слово, диво дивное: десятилетний малец всего пару месяцев как обрел корень дао, ничего, кроме кулака закалки костей, не учил, к настоящей культивации не приступал — и вдруг ворочает неподъемными тяжестями! Странно. Ох как странно.
— Что за чушь ты несешь?! — донесся крик Фанфан из-под обрыва. Она попыталась подбросить Сяо Цинтао наверх, но сил не хватило, отчего перепуганная девочка разрыдалась еще пуще.
Сяоцю слишком отчетливо помнил, каково это — быть во власти скверны. Он точно знал, что прямо сейчас его разум чист. Ярость на бессердечие и пустые россказни Синь Ютао придала ему сил: стиснув зубы до треска, Сяоцю собрал силы и приподнял валун еще на несколько сантиметров.
— Вот! Именно так! — зааплодировал Синь Ютао. — Это и есть сила семени скверны? Давай же, еще немного, яви ее во всем величии!..
Пока принц упивался своими речами, из-за поворота тропы послышался задыхающийся голос:
— Ой... это что... Брат Сяоцю, что стряслось?!
Это был Эрлян — Шэнь Сювэй. Уязвленный тем, что Фанфан ушла дальше него, он бросил старшего брата и остальных товарищей и каким-то чудом перевалил за отметку в восемь тысяч ступеней. Ноги его дрожали, дыхание сбилось; он уже решил повернуть назад, если за пару поворотов не нагонит Фанфан, и никак не ожидал увидеть Сяоцю, держащего на руках огромный утес.
— Еще один демонский выкормыш, — пробормотал себе под нос Синь Ютао, а затем напустил на себя тревожный вид и гаркнул: — Шэнь Сювэй, живо беги за подмогой! Цинь Линшуан и Пэй Шужун сорвались в пропасть!
Эрлян опешил, подбежал к краю, глянул в бездну — и в панике бросился вниз по ступеням.
— Эй, наставник Мэн Юаньхоу на вершине горы! Куда ты вниз-то припустил?! — крикнул ему вслед Синь Ютао, покачивая головой.
Услышав оклик, Шэнь Сювэй резко развернулся и помчался наверх со всех ног. Лишь протискиваясь мимо спины Сяоцю по узкой тропе, он чуть сбавил шаг, но уже через пару шагов истошно завопил. Добравшись до этой высоты, он и без того перешагнул предел возможностей: стоило мыслям смешаться, как сбилось и внутреннее дыхание, и он не смог совладать со жгучей болью.
— Эрлян, стой! — запоздало поняла коварный умысел принца Фанфан.
— Фанфан, брат Сяоцю, держитесь! Хоть сдохну, а наставника приведу! — прокричал Шэнь Сювэй, охваченный единственной мыслью. Захлебываясь от крика и боли, он вихрем понесся к вершине и вскоре скрылся из виду.
— Синь Ютао, ты погубишь его! — никогда прежде Фанфан не испытывала такой жгучей ненависти к человеку.
— Не погублю, — беззаботно отмахнулся тот. — Я все разузнал у двоюродного деда: заклятие на этой тропе не несет смертельной кары. Гора Паншань вовсе не желает гибели новых учеников, так ведь? В худшем случае Шэнь Сювэй без чувств рухнет на ступени. А может, его семя скверны проснется раньше вашего, и он действительно добежит до вершины. Ха-ха, поглядел бы я на лицо Мэн Юаньхоу в этот миг!
Сяоцю не мог произнести ни слова. Огромная скала сантиметр за сантиметром оседала вниз; приходилось напрягать каждую жилу плоти и духа, чтобы противостоять ее натиску. Он чувствовал: руки вот-вот откажут.
Фанфан тоже замолчала; лишь всхлипы Сяо Цинтао эхом разносились над обрывом.
Синь Ютао заскучал. Он осторожно подошел к Му Синцю, вглядываясь в его багровое, искаженное нечеловеческим напряжением лицо, и никак не мог решить для себя: «Неужели семя скверны так и не проснулось? Простому смертному вовек не удержать такую тяжесть, да еще так долго... Но мощь семени скверны должна быть куда грандиознее! Му Синцю, брось притворяться! Даже мастера не видят, что здесь творится. Можешь смело явить семя на волю, а потом от всего отречься. Да и ортодоксия горы Паншань, быть может, приняла вас не ради корня дао, а ради этого самого семени скверны!»
Сяоцю и сам был бы не прочь обрести в себе эту силу — хотя бы ради того, чтобы размозжить наглую голову Синь Ютао. Но его руки и ноги уже мелко дрожали. Он вновь и вновь мысленно повторял заветные пять знаков, но они оставались немы: запрет, наложенный на тропу, был слишком могуществен, и слова Мэй Чуаньаня теряли в нем всякую власть.
Синь Ютао запретов не боялся: ниже десяти тысяч ступеней он мог расхаживать где вздумается — ради этой малости его двоюродному деду пришлось задействовать немало связей и долгов.
— Предпочтешь сдохнуть, но не прикоснуться к силе скверны? — хмыкнул принц. — А ведь внизу еще две жизни висят на волоске.
— Синь Ютао! — гневно выкрикнула снизу Фанфан. — Не собираешься помогать — проваливай прочь! Мы не желаем слушать твой бред!
Дрожь в теле Сяоцю стала неистовой. Синь Ютао не обратил на слова девочки внимания. Он не мигая смотрел на задыхающегося юношу, и лицо его принимало все более странное выражение — казалось, это он сам держит неподъемный валун, а Му Синцю лишь праздно взирает со стороны.
— Сдаюсь, — голос Синь Ютао прозвучал еще раздраженнее, чем у Фанфан. — Ради того, чтобы защитить семя скверны, ты готов сдохнуть...
Когда Синь Ютао все же решал помочь, способ находился быстро. Он ловко распустил пояс и сорвал второй с Сяоцю, намертво связал их и привязал к концу обломок толстой лозы, перебитой камнепадом.
Спасительная веревка медленно поползла вниз. Когда она поравнялась с Фанфан, принц на мгновение заколебался, тяжело вздохнул и быстрее заработал руками:
— Смотрите не забудьте: сегодня я спас ваши жизни. Всех троих.
— Не забудем, — глухо отозвалась Фанфан. Сегодняшний день она запомнит во всех подробностях.
Веревка опустилась к Сяо Цинтао. Девочка была так перепугана, что лишь со второй попытки уцепилась за лозу. Синь Ютао тянул сверху, Фанфан снизу подсаживала ее одной рукой — и наконец Сяо Цинтао перевалилась через край тропы. На четвереньках метнувшись к внутренней стороне ступеней, она обхватила плечи руками и забилась туда, дрожа от страха.
Синь Ютао вновь сбросил веревку, и Фанфан в мгновение ока поднялась наверх. Одним прыжком оказавшись возле Сяоцю, она вскинула руки, упираясь ладонями в каменную твердь:
— Давай вместе!
Синь Ютао тем временем уже отбежал на несколько шагов вверх по тропе. Сяо Цинтао, сотрясаемая дрожью, не двигалась с места.
— Вчетвером мы справимся! — крикнула Фанфан. Чудовищная тяжесть тут же навалилась на ее плечи, отчего голос задрожал от натуги.
Сяо Цинтао пересилила страх и наконец подошла помочь. Синь Ютао, поколебавшись, тоже встал у самого края глыбы и с недовольством проворчал:
— Знал бы — не отсылал бы Шэнь Сювэя наверх. Впятером было бы сподручнее, чем вчетвером...
Договорить он не успел: вес на руках внезапно удесятерился. Почуяв неладное, Синь Ютао мгновенно отскочил назад, оставив под глыбой только их троих.
Силы Сяоцю иссякли окончательно. Он слишком долго в одиночку удерживал груз, поднять который едва ли было под силу десятку взрослых людей, и черпать скрытые резервы юному телу было больше неоткуда.
Фанфан и Сяо Цинтао, провисевшие над бездной, тоже растеряли остатки сил.
Безжалостная исполинская скала начала неумолимо опускаться, готовая раздавить их.