В вышине клубились густые облака и клочья тумана. Лишь изредка, когда налетал порыв горного ветра, белая пелена на миг разрывалась, обнажая венчающий вершину резной карниз святилища. Разглядеть его сквозь марево удавалось лишь тем, кто обладал поистине зорким глазом и немалой толикой удачи.
Шэнь Хао тяжело вздохнул и, истратив последние крохи сил, рухнул на каменные ступени. Стерев со лба градом катившийся пот, он сдавленно спросил:
— Сколько сегодня прибавил?
— Пятьдесят одну ступень, — отозвался Сяоцю. Он взмок ничуть не меньше: упершись одной ногой в верхний уступ, а другой в нижний, он налег ладонями на холодный камень и с натугой одолел еще один шаг, после чего бессильно опустился на ступени. — Слишком тяжело... Чем выше забираешься, тем яростнее сопротивление.
Прошел почти месяц. Число ребятишек, осмеливавшихся изо дня в день штурмовать каменную лестницу, неумолимо таяло, а каждый новый шаг давался со все большим трудом.
— Может, наставник Мэн просто морочит нам голову? — проворчал Шэнь Хао. — Я слышал, что даосам без внутреннего даня вовек не взойти на пик Патриарха.
— Не думаю, что наставник Мэн стал бы так шутить. — Сяоцю устремил взор к затянутой облаками вершине, воскрешая в памяти то, что довелось там увидеть и пережить.
Шэнь Хао поднялся, намереваясь сделать последнюю попытку, но тело отказывалось повиноваться — ноги словно налились свинцом, не пуская вперед ни на шаг.
— Братец Сяоцю, идем вниз. Иначе и к ужину опоздаем.
Спустившись ступеней на тридцать, они нагнали Фанфан и Лэнцзы Му Фэйхуана. Последний в полном изнеможении распластался на камнях, не в силах пошевелить и пальцем. Фанфан прислонилась спиной к отвесной скале и жадно хватала ртом воздух. На ее щеках играл румянец. Завидев спускающегося Сяоцю, девочка светло улыбнулась.
— А где Эрлян? — Сяоцю по привычке назвал Шэнь Сювэя детским прозвищем. Обычно тот ни на шаг не отходил от Фанфан и Му Фэйхуана, из чистого упрямства пытаясь одолеть хотя бы на одну ступень больше девочки. Но сегодня его нигде не было видно.
Фанфан не сразу смогла перевести дух, и за нее ответил Му Фэйхуан:
— Его на полпути старший брат окликнул и увел вниз. Уж не знаю, зачем.
Вчетвером они двинулись дальше. Мышцы ныли, колени подкашивались, и спуск давался ничуть не легче подъема, так что шли молча, экономя дыхание. По дороге к ним то и дело прибивались другие подростки из поселка Елинь: завидев Сяоцю и Шэнь Хао, они тут же прекращали восхождение и послушно разворачивались следом.
Миновав несколько сотен ступеней, они вышли на широкую площадку посреди склона, где обычно отдыхали, и неожиданно услышали ликующие возгласы Эрляна.
Каменный уступ шагов в восемь шириной и больше двадцати в длину вдавался в толщу скалы на добрый метр, образуя естественный навес от ветра и непогоды. Там, вокруг весело потрескивающего костра, сгрудилось несколько мальчишек, оглашая склон радостным гомоном.
— Жареная рыба! — Сяоцю мгновенно уловил аппетитный, до боли знакомый дух — точно так же пахло, когда они пасли скот в окрестностях поселка Елинь и пекли незамысловатый улов на углях.
И впрямь: Эрлян Шэнь Сювэй обернулся и замахал руками:
— Скорее сюда! Сегодня у нас пир на весь мир! От этой пресной травы у меня уже кишки сводит!
— Разве в похлебке совсем нет мяса? — осадил его старший брат, Далян Шэнь Сюмин, хотя сам с трудом сглатывал слюну. В деревне Цзинху кормили скромно и пресно — на здоровенную миску варева едва ли приходилось три-четыре сиротливых кусочка мяса. Братья хоть и выросли в бедных семьях, но Елинь стоял у самой реки, так что рыбы и речных моллюсков они всегда ели вдоволь. Местная скудная пища была им поперек горла.
С десяток рыбин уже дошли до румяной корочки. Эрлян, потеряв всякое терпение, схватил одну и жадно впился зубами в нежную, сочную мякоть.
— Раз все в сборе, я начинаю! — забормотал он с набитым ртом. — Какое счастье, что я припасенные узелки с солью не выбросил!
Голодная ватага набросилась на угощение. Те, кто оказался попроворнее, мигом ухватили по рыбине; остальным оставалось лишь нетерпеливо переминаться с ноги на ногу в ожидании следующей партии.
Проглотив добрую половину поджаристого рыбьего бока, Сяоцю только теперь заметил сидевших напротив троих ребят. Лица их казались знакомыми, но имен он не знал — похоже, они прибыли в обитель совсем недавно.
— Где вы столько рыбы наловили? — спросил Шэнь Хао, не переставая жевать.
Эрлян был слишком занят: в одной руке он сжимал недоеденную рыбину, а глазами уже пожирал третью, что допекалась на углях. За него ответил Далян:
— У самого подножия есть пруд, там этой рыбы — тьма-тьмущая! Они нам и подсказали. Я позвал Эрляна, мы мигом натаскали сколько нужно, проще простого.
Елиньские мальчишки с благодарностью кивнули новичкам и вновь принялись уплетать рыбу — голодное брюхо сейчас заботило их куда больше новых знакомств.
Фанфан, держа в руках рыбку, которую ей сунул Эрлян, откусила кусочек и спросила:
— Вы ведь дней пять как появились в обители? Кажется, пришли вместе?
Все трое новичков выглядели совсем юными — девочка и двое мальчиков. Круглолицые, с большими ясными глазами, в глубине которых светился живой, лукавый ум. При этом сидели они на удивление чинно и прямо, словно предстали перед строгими старейшинами рода.
— А я тебя помню. — Сяоцю посмотрел на одного из мальчишек лет десяти. — Ты здорово управляешься с шестом. Вчера утром наставник Мэн даже похвалил тебя, сказал, что в твоих движениях виден строгий порядок.
Глаза мальчика мгновенно сощурились в два веселых полумесяца:
— Куда мне до вас с Шэнь Хао! Все только и говорят, что вы двое здесь самые сильные.
Слышать похвалу всегда приятно, и Сяоцю невольно улыбнулся. Шэнь Хао с достоинством принял признание и спросил:
— Как тебя зовут?
— Я — Пэй Цзыхань. Это мой двоюродный брат, Пэй Цзыци, а это двоюродная старшая сестра, Пэй Шужун. Мы все с горы Фужун, что в царстве Сицзе. Сестру, кстати, можете звать Сяо Цинтао — это ее домашнее имя.
Девочка по имени Сяо Цинтао с виду казалась младше обоих спутников, однако именно она была старшей сестрой. Она приветливо кивнула в лад с братьями.
Столь ладные, благовоспитанные подростки, да еще и поделившиеся лакомой добычей, мигом расположили к себе уроженцев Елиня. Те один за другим назвали свои имена.
Сяо Цинтао тем временем расправилась с рыбкой, отряхнула ладошки и заговорила. Но стоило ей открыть рот, как новоиспеченные знакомцы едва не поперхнулись.
— Братец Сяоцю, ведь тебя все так зовут, правда?
Обычные, казалось бы, слова прозвучали так, словно во рту у девочки таяла приторная патока — сладко до истомы. Мальчишки даже оторопели, подсознательно ожидая, что она вот-вот бросится Сяоцю на шею, как капризное дитя.
У Сяоцю мороз пробежал по коже. Кусок рыбы застрял в горле, и он долго кашлял, прежде чем сумел протолкнуть его. За всю жизнь ему не доводилось слышать столь елейного, тягучего голоска: так не говорила мать в его воспоминаниях, так не говорила Фанфан — во всем поселке Елинь никто и близко так не разговаривал.
— Только... они меня так зовут, — выдавил Сяоцю, неловко указав на сидевших вокруг товарищей.
Сяо Цинтао протянула нараспев, словно декламировала старинное стихотворение:
— Бра-а-тец Ся-а-о-цю-у... — и на последней ноте резко оборвала напев: — Я ведь тоже могу звать тебя так, правда?
Сяоцю почувствовал, как по коже пробежал ледяной холодок. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы эта девчонка никогда не называла его братцем Сяоцю — во всяком случае, не этим голосом.
— Э-э...
Пока он лихорадочно придумывал благовидный предлог для отказа, Сяо Цинтао с живым любопытством подалась вперед:
— Братец Сяоцю, а правда, что ты уже дважды бывал на самом верху, в подворье пика Патриарха?
— Я просто попал в беду, вот меня туда силой и доставили.
Весь остаток привала Сяо Цинтао не отходила от Сяоцю ни на шаг, дотошно выспрашивая о каждой мелочи на вершине пика Патриарха. Остальные мальчишки вокруг только тихонько прыскали со смеху, а Сяоцю приходилось отбиваться невнятными отговорками. Вся радость от угощения улетучилась без следа. Когда Шэнь Хао наконец предложил возвращаться в обитель, Сяоцю вздохнул с безмерным облегчением.
Но Сяо Цинтао не унималась. Она семенила рядом всю дорогу, не переставая щебетать и сыпать вопросами. Сяоцю то и дело бросал отчаянные взгляды на друзей, моля о спасении, но те лишь забавлялись: приторный голосок гостьи казался им уморительным, а мучения Сяоцю — отличной потехой.
Не найдя подмоги у парней, Сяоцю с мольбой посмотрел на Фанфан. Та, пряча улыбку в ладошку, выждала немного, а затем подошла к Сяо Цинтао и завела разговор о далекой горе Фужун, умело перетянув внимание девочки на себя.
К жилым покоям они подошли уже в сумерках. Время ужина давно миновало, но после сытной рыбы никто не жалел о скудной деревенской еде Цзинху. Лишь ненасытный Эрлян сбегал в трапезную и, убедившись, что котлы пусты, с разочарованным вздохом поплелся в спальню.
День выдался на редкость удачным. Несмотря на ломоту в ногах после подъема, Сяоцю по привычке вышел во двор, чтобы отработать положенные движения кулака закалки костей. Эрлян забросил эти занятия еще несколько дней назад, Шэнь Хао тоже заметно остыл к тренировкам, так что Сяоцю остался в полном одиночестве, упорно вбивая удары в остывающий воздух.
Совсем выбившись из сил, он вернулся в комнату и с удивлением обнаружил, что никто из троих соседей не спит.
Шэнь Хао и Далян снова перебрались к ним и теперь вместе с Эрляном сидели на кане в тяжелом, настороженном молчании.
Сяоцю замер в дверях, решив, что они опять сцепились:
— Чего не спите?
Шэнь Хао заговорил подчеркнуто важным, торжественным тоном:
— Братец Сяоцю, ты должен кое-что узнать.
— Что такое?
— Эти Пэй с горы Фужун — не простые люди. Нам не следует с ними водиться.
Шэнь Хао сделал паузу, собираясь придать словам еще больше веса, но тут в разговор бесцеремонно влез Эрлян:
— Они — не-демоны!
— Крылатые демоны? Летать, что ли, умеют?
— «Не» — в смысле «не демоны», — Шэнь Хао перехватил разговор. — Говорят, вся нечисть делится на три рода. Первые — звериные демоны, вроде той гигантской змеи, что мы видели: обычное зверье, только крупнее и свирепее. Вторые — полудемоны, полулюди-полутвари, которые водятся лишь на крайнем севере, в землях Сонма Демонов. И третьи — не-демоны, то есть демоны, которые вовсе не демоны. В них течет демоническая кровь, но с самого рождения они выглядят точь-в-точь как люди и почти ничем от нас не отличаются. Клан Пэй с горы Фужун — известнейший их род. Потому-то в обители никто с ними и не знается! Я только что у книжного покоя от Синь Ютао услышал. Трус-то он трус, а знает побольше нашего.
Эрлян снова вставил слово:
— Помнишь, что говорил наставник Мэн? «Некоторые демоны скрываются столь глубоко, что неотличимы от нас с вами». Он ведь как раз о не-демонах толковал!
Поселок Елинь стоял у самых дальних рубежей, жизнь там текла мирно, и хоть Сяоцю слыхивал предания о нечисти, в тонкостях ее пород совершенно не разбирался. Да и в свитках обители об этом почти не упоминалось.
— «Демоны, которые вовсе не демоны», — повторил он. — Что это за вздор? Либо демон, либо нет.
— Вот именно! — с негодованием воскликнул Далян. — Какая бы там ни была порода и как бы они ни походили на людей, горе Паншань вообще не следовало пускать их на порог!
— Но ведь с виду они... — Сяоцю все еще с трудом верилось, что в жилах этих ребят течет демоническая кровь. Робкие, простодушные, приветливые — вылитые барчуки из богатого поместья. Какая уж тут демоническая ци?
— Братец Сяоцю, ты только не поддавайся на ее сладкие речи! — принялся увещевать Эрлян. — От ее голоска у меня мурашки по коже бегают, это же явный признак демона, точно тебе говорю!
— Да не собираюсь я ни на что поддаваться, — отрезал Сяоцю.
Поселок Елинь сгинул из-за семени скверны, бедняга Туцзы погиб в пасти змеиного чудища — питать слабость к демоническому отродью Сяоцю не стал бы ни за какие блага мира.
— Будем просто держаться от них подальше, да и дело с концом.
Вспомнив приторно протянутое «бра-а-тец Ся-а-о-цю-у», он даже обрадовался, что теперь есть веский повод держаться от клана Пэй в стороне.
Далян тем временем с запоздалым ужасом вспоминал, как ходил с тремя не-демонами удить рыбу, и страх на его лице не могла скрыть даже ночная тьма. Сяоцю попытался его успокоить:
— Да полно тебе дрожать. Раз уж Паншань приняла их в ученики, значит, никакой беды от них не будет.
— Фанфан предупредить не забудь, — напомнил Шэнь Хао. — Она с этой юной демоницей так мило щебетала, как бы та ей голову не заморочила.
Однако у Фанфан на этот счет оказалось собственное мнение.
Когда на следующее утро Сяоцю улучил минутку и рассказал ей правду о не-демонах, девочка ничуть не удивилась:
— Я уже все знаю. Они хорошие люди. Вчера вечером Сяо Цинтао перебралась ко мне в комнату, так что теперь мы с ней подруги.