Когда разговор в гостиной закончился, Эдгар направился в комнату Ариэль, чтобы поговорить с ней наедине.
Словно ожидая его, она сидела одна, даже без Шури, и встретила Эдгара с величавой осанкой.
— Чего ты так удивился?
— А как мне не удивляться? Могла бы хоть предупредить заранее.
Увидев, как она с озорным выражением лица передразнивает его, Эдгар едва заметно улыбнулся.
Дело было настолько важным, а она выглядела совершенно беззаботно. Так и хотелось легонько щёлкнуть её по лбу. Её невозмутимость, будто она всего лишь приготовила ему маленький сюрприз, заставляла Эдгара чувствовать себя глупо из-за собственной нервозности.
— В любом случае... это правда? Ты унаследуешь место главы дома?
— Да. Я сама не просила — отец предложил первым.
— Его светлость? Сам?
— Что? Не веришь?
На вопрос Ариэль Эдгар честно кивнул.
Конечно, он не думал, что Юлкен станет потакать прихотям Ариэль: тот прекрасно умел разделять личное и государственное. Но Эдгар не ожидал, что предложение первым сделает именно Юлкен. Всё-таки место главы великогерцогского дома не выигрывают в салочки, и молодой женщине, только прошедшей церемонию совершеннолетия, будет непросто взвалить на себя такую роль.
Даже если способности Ариэль оценивали чрезвычайно высоко, принять подобное решение без особой причины было бы трудно. Эдгару вдруг стало любопытно, что задумал Юлкен.
— Ц, что за реакция? Я думала, ты обрадуешься.
— Радость и удивление — разные вещи. К тому же я стану твоим помощником... Интересно, что вообще происходит.
С тех пор как Эдгар стал возлюбленным Ариэль, он время от времени изучал официальные дела под руководством Элфельта. Поскольку официально он ещё не принадлежал к дому Лобехайм, к серьёзной работе его не подпускали, но Элфельт иногда звал его и обучал разным вещам.
Тогда Эдгар учился довольно неохотно лишь потому, что Элфельт говорил, мол, когда-нибудь пригодится, однако теперь, оглядываясь назад, он подозревал, что всё это могло происходить по приказу Юлкена. В конце концов, помощнику нынешнего главы было бы странно обучать официальным делам человека, который являлся всего лишь возлюбленным будущей главы, а не наследником.
Возможно, Юлкен с самого начала втайне готовил Эдгара к положению будущего помощника.
— Ты сказал отцу, что подумаешь об этом положительно. Или всё это было ложью?
— Конечно нет. Я просто настолько ошарашен, что до сих пор не верю.
Тщательно ли Юлкен всё это спланировал или нет, для Эдгара развитие событий всё равно оказалось слишком внезапным и продолжало сбивать его с толку.
Положение помощника фактически делало бы его вторым по влиянию человеком в доме после самих Лобехаймов. Для такой должности требовались соответствующие знания, характер и всесторонние выдающиеся способности. Эдгар никогда не считал себя человеком, подходящим для подобной роли.
«Да я бы и мечтать о таком не стал, если бы не сошёл с ума».
И всё же были причины, по которым он не хотел отказываться от этой возможности.
Во-первых, он не хотел проявлять неуважение к Юлкену, который доверился ему и предложил этот шанс. Во-вторых, им двигало несколько эгоистичное и личное желание мальчишки, который когда-то хотел идти рядом с Ариэль как её друг, ещё до того, как стал её возлюбленным.
Пусть он уже добился положения её возлюбленного, Эдгар хотел стать мужчиной, способным идти рядом с Ариэль не только в личной жизни, но и в делах. Именно это было его первоначальной целью, когда он последовал за ней до самой Хеспании.
Иными словами, если благодаря этой возможности он сможет развить свои способности, результат окажется превосходным. Поэтому Эдгар хотел ухватиться за этот шанс. А доказать собственную пригодность он сможет после того, как отточит навыки.
— Тебе ведь не нужно сразу всё уметь, правда? Пока просто понемногу учись работе и помогай мне со стороны.
— Верно, не стоит торопиться с выводами.
Стараясь не показывать, насколько тяжёлой ему кажется вся эта ситуация, Эдгар сел напротив Ариэль. У него оставались и другие вопросы, и самый важный из них следовало задать сейчас.
— Кстати, что это за Клятва подчинения?
Когда Эдгар вспомнил термин, который Юлкен упомянул в недавнем разговоре, выражение Ариэль стало несколько загадочным.
— А... это? Одна из традиций нашей семьи. Ты когда-нибудь видел странный знак на левой руке отца?
— Знак... а.
Юлкен часто носил перчатки, поэтому заметить его было трудно, но Эдгар однажды всё же видел этот знак. Если память не подводила, это случилось, когда по просьбе Ариэль он лично отправился встретиться с Юлкеном. Воспоминание было немного туманным — прошло уже немало времени, — но, кажется, он не ошибался.
— А на другой руке у него знак брака с матушкой. Если присмотреться, они отличаются.
— Знак брака я видел. Но поскольку его светлость правша, мне редко доводилось замечать, что у него на левой руке.
— В общем, этот знак появляется после Клятвы подчинения. Такой же выгравирован и на руке Элфельта.
— Что на руке господина Элфельта, я не видел, но... понимаю, о чём ты.
Для Юлкена Элфельт был самым доверенным подчинённым и одним из соратников, которому он мог без страха доверить спину на поле боя.
То, что он заключил такую клятву именно с ним, позволяло предположить: это своего рода символ, который глава дома Лобехайм дарует лишь настоящему доверенному лицу. А раз об этом заговорили при Эдгаре, тот, если только не был полным дураком, мог догадаться об одной причине.
— Он хочет, чтобы мы заключили Клятву подчинения?
— ...Наверное. Если честно, я не хочу.
— Хм? Почему?
Эдгар недоумённо отреагировал на неожиданный ответ. Он не знал, какую именно ценность имела Клятва подчинения, но это явно был обряд, который недвусмысленно связывал их отношения.
И всё же Ариэль сопротивлялась этой идее. Эдгар думал, что та Ариэль, которую он знает, согласилась бы без колебаний.
— Я понимаю, чего боится отец. В отличие от него, у меня не так много общественной поддержки, а подчинённых, достойных заключить со мной Клятву подчинения, ещё меньше.
— ...
— Но ты мой возлюбленный, а не подчинённый. Я не хочу навязывать тебе нечто подобное из-за собственной несостоятельности.
Теперь Эдгар наконец понял, что она пыталась сказать. И в отличие от него, не воспринимавшего вопрос слишком серьёзно, Ариэль куда глубже и ответственнее обдумала эту клятву.
Осознав это, Эдгар едва заметно улыбнулся. Даже став его возлюбленной, она временами оставалась колючей, но именно Ариэль заботилась о нём искреннее всех.
Почувствовав ком в горле, он мягко накрыл ладонью руку Ариэль, лежавшую на столе.
— Чего ты делаешь из этого такую проблему?
— Проблему? Я, между прочим, серьёзна как никогда.
Ариэль надула губы и ответила недовольно, а Эдгар ласково погладил её по голове и добавил:
— Кто сказал, что ты несерьёзна? Я о том, что не нужно воспринимать эту Клятву подчинения настолько тяжело.
— Это семейная традиция. Как мне не воспринимать её серьёзно?
— Да не об этом я.
Порой Эдгару казалось, что Ариэль довольно хитрая, но, глядя на неё сейчас, он одновременно думал, что она по-настоящему чиста.
Символическое значение Клятвы подчинения, несомненно, было велико. Даже Эдгар, почти ничего о ней не знавший, понимал это. Однако он не считал, что клятва доказывает абсолютно всё.
Это был лишь символ, обозначающий отношения господина и слуги, и сама клятва не могла внезапно изменить отношения двух людей.
— С твоим характером ты всё равно не захочешь держать рядом человека, которому не доверяешь... тем более заключать с ним Клятву подчинения.
— Хорошо же ты меня знаешь.
— Чего хвастаешься? Лучше бы завела побольше людей, которым можешь доверять.
Щёлк!
За этот комментарий Ариэль в итоге получила от Эдгара щелбан по лбу. Когда она со слезами на глазах жалобно застонала, он кашлянул, меняя атмосферу, и продолжил:
— В общем, я хочу сказать, что нам не обязательно связывать себя Клятвой подчинения или внешними положениями. И ты, и я можем просто вести себя так же, как всегда.
— Как всегда...?
— Да. Можно ведь считать это просто немного необычной церемонией помолвки, разве нет?
Как обычно, Эдгар озорно улыбнулся и ответил совершенно непринуждённо.
Помолвка, где вечность обещают, смешивая кровь и ману? Какая нелепость. Ариэль сдержала смех, но одновременно подумала, что такой ответ очень в его духе.
«Ну, в чём-то он прав».
Клятва — не пустяк. Но и их отношения столь же глубоки.
Пусть Клятву подчинения обычно заключают в отношениях господина и слуги, по сути, она подобна мечу, который глава великогерцогского дома вручает человеку, которому доверяет больше всех.
Ариэль считала, что если в её жизни и есть кто-то достойный этого, то лишь один человек. Ни о ком другом она никогда не думала и не станет думать впредь.
Поэтому укрепить отношения с ним благодаря этой возможности казалось не таким уж плохим выбором. Скорее Ариэль почувствовала себя глупо оттого, что до сих пор зацикливалась лишь на названии Клятвы подчинения и не задумывалась о её настоящем смысле.
— ...Тебе лучше приготовиться. В тот момент, когда мы заключим Клятву подчинения, ты станешь моим слугой. Привыкай регулярно обращаться ко мне «ваша светлость».
Только что заявлявшая, что не хочет ставить его в такое положение, Ариэль мгновенно сменила тон и бросила вызывающую фразу. Конечно, всё это было лишь шуткой, но проблема заключалась в том, что одна её часть зацепила Эдгара.
— Ваша светлость?
— Что? Уже не можешь?
Когда Ариэль открыто принялась его провоцировать, словно предлагая отказаться прямо сейчас, если не справится, Эдгар пожал плечами с загадочной улыбкой.
«Ваша светлость, значит».
Похоже, она считала, что Эдгар ни за что не сможет обращаться к ней «ваша светлость», но для него это, наоборот, было прекрасным предлогом.
Надеясь, что Ариэль не возьмёт слова обратно, Эдгар расплылся в широкой дьявольской улыбке. «Ваша светлость Ариэль» — звучало, по его мнению, весьма подходяще.