Ночь церемонии наследования миновала, и когда на следующий день Эдгар открыл глаза, замок уже заметно опустел.
Хотя некоторые гости ещё оставались, людей стало ощутимо меньше, чем вчера.
Юлкен сказал, что они с Элен сами проводят гостей, а Эдгару и Ариэль после вчерашних трудов следует как следует отдохнуть, поэтому утро Эдгар встретил как обычно.
«Как же хорошо, что больше не нужно ходить, словно аршин проглотил».
Закончив привычные утренние дела и прогуливаясь по коридору, Эдгар довольно улыбнулся царившей в замке тишине.
Не то чтобы он любил без нужды напускать на себя важный вид, но из-за характера вчерашнего события ему волей-неволей приходилось держаться несколько скованно.
А сегодня он просто радовался тому, что это давление исчезло.
Желая поделиться этой прекрасной новостью с Ариэль, он по привычке сразу направился к её комнате.
И там...
— ...Ч-чего ты так уставился?
Он обнаружил женщину, которая смотрела на него с надутым лицом и была одета совсем не так, как обычно.
Белое одеяние, слегка облегавшее тело, и золотые украшения на обоих плечах.
На первый взгляд оно было недостаточно повседневным для обычной носки, но и чрезмерной пышностью не отличалось — аккуратный и строгий наряд.
Однако куда сильнее одежды внимание Эдгара привлёк лежавший на её плечах тёмно-красный плащ.
Он был символом правителя Севера и до недавнего времени неизменно висел на спинке кресла в кабинете Юлкена.
Поскольку даже после вчерашней церемонии наследования Ариэль его не надевала, Эдгар решил, что носить плащ необязательно, но сегодня она наконец появилась в нём.
Он и правда придавал ей достоинство, подобающее титулу правителя Севера.
Хотя скорее благодаря самому наряду, чем Ариэль.
— Ну... по-моему, тебе идёт?
— Т-ты надо мной издеваешься?!
— В смысле издеваюсь... пф-ф!
— Вот именно, издеваешься!
Ариэль взвизгнула, что именно поэтому и не хотела ему показываться, и ударила Эдгара кулаком в живот.
К сожалению, пробить его тренированное тело и причинить реальный вред таким ударом было невозможно, но раз она и сама это знала и просто хотела выпустить раздражение, он не стал возражать.
— Я засмеялся только потому, что выглядит непривычно. Сам наряд, по-моему, тебе очень даже идёт.
— П-правда? Не смотрится странно?
Ариэль всё ещё подозрительно смотрела на него снизу вверх и нервно перебирала пальцами.
Шури, помогавшая ей переодеться, уверяла, что всё выглядит прекрасно, но самой Ариэль наряд совершенно не казался подходящим.
Если попытаться описать это ощущение, она чувствовала себя новорождённым младенцем в одежде взрослого.
— Выглядишь достойно, всё хорошо. Теперь ты глава великого герцогства, так что такой наряд вполне уместен, разве нет?
— Всё равно как-то неловко. Даже вчера вечером, когда меня называли «ваша светлость», было очень странно.
— Постепенно привыкнешь. Отец... то есть его светлость тоже так говорил, помнишь?
— Сам-то ещё не привык.
Стоило Эдгару на мгновение запнуться, подбирая титул для Юлкена, как Ариэль тут же это заметила и ухмыльнулась, почувствовав в нём товарища по несчастью.
Им обоим предстояло привыкнуть ко многому, но со временем всё должно было наладиться.
Пока они болтали о разном, Шури, закончив прибираться в комнате, осторожно закрыла дверь и вышла наружу.
Увидев двоих, всё ещё стоявших перед комнатой, она удивлённо распахнула глаза, поскольку была уверена, что те уже направились в кабинет.
— Ваша светлость, нам скоро пора в кабинет.
— Ах... да, пора. Кстати, даже от тебя слышать этот титул всё ещё странно.
— Если честно, мне самой его произносить непривычно.
Шури слегка высунула язык в знак согласия и неловко улыбнулась, расслабляя несколько напряжённое тело.
Сегодня был первый день, когда её госпожа должна была заниматься официальными делами после того, как стала главой семьи, и естественно, Шури тоже чувствовала на своих плечах немалую тяжесть.
— В любом случае перед кабинетом я сначала хотела увидеться с отцом. Не знаешь, где он может быть?
Ариэль хотела кое о чём его спросить, а главное — получить от Юлкена немного поддержки: всё-таки это был её первый день, и начать его хотелось как следует.
Однако следующие слова Шури безжалостно разбили эту надежду.
— Что? Его светлость ещё утром уехал вместе с госпожой...
— ...Уехал? Сегодня?
Услышав неожиданную новость, Ариэль застыла в недоумении и покосилась на Эдгара.
Её взгляд словно спрашивал: «Ты об этом знал?», но он слегка покачал головой.
Он находился ровно в таком же положении.
— Вам не сказали? Он говорил, что раз наконец освободился от обязанностей, то хочет хоть раз побыть нормальным мужем, и поэтому рано утром...
— ......
Ариэль испытала смешанные чувства, поняв, что сегодня открыла для себя ещё одну сторону собственного отца.
Возможно, всё это время он лишь снаружи играл роль величественного главы семьи, а на деле обладал довольно свободолюбивым характером.
— ...В любом случае понятно. Тогда, похоже, придётся идти прямо в кабинет, никуда не сворачивая.
— Думаю, так будет лучше. К счастью, лорд Элфельт Глейшер всё ещё в замке, поэтому, если возникнут вопросы, можно обратиться к нему...
— Элфельт достаточно надёжен. Неплохо.
Ариэль лучше многих знала способности Элфельта, ведь именно у него училась практической стороне дел, когда только начинала.
Если речь не шла о чём-то чрезвычайно важном, большинство вопросов можно было решить, просто спросив его.
Не окажись здесь даже его, всё могло бы стать довольно хлопотным, поэтому наличие этого последнего оплота действительно радовало.
— Эд, ты уже закончил свои обычные утренние дела?
— Давно закончил.
Эдгар пожал плечами и невозмутимо ответил.
Проснувшись, он сразу завершил тренировку, привёл себя в порядок и затем направился прямиком к комнате Ариэль.
— Тогда сначала посмотрим, сколько у нас работы, и, если её немного, можем начать чуть позже.
— Звучит неплохо. Кстати, как насчёт еды?
— Да, наверное, из-за вчерашней выпивки аппетита почти нет. Шури, приготовишь на потом что-нибудь лёгкое перекусить?
— Да, ваша светлость.
Обе женщины горько улыбнулись титулу, который всё ещё непривычно звучал и для ушей, и для губ, а наблюдавший за ними Эдгар тоже невольно улыбнулся.
Оставалось лишь верить, что время всё исправит.
* * * * * * *
Вопреки их ожиданиям, документов в кабинете оказалось не так уж много.
Юлкен заранее разобрал основные дела, подумав, что в первый день на них и без того может свалиться слишком многое.
Быстро покончив с несколькими вопросами, они неожиданно получили свободное время и решили устроить спонтанное чаепитие, однако во время него возник небольшой переполох.
— Ариэль, что это?
— Это? Должно быть, содержание письма, которое я недавно попросила отца отправить императорскому двору.
— Нет, я не об этом... То, что там написано, немного настораживает.
В документе, который держал Эдгар, было почти полностью изложено содержание письма, лично скреплённого печатью и отправленного Юлкеном.
Если отбросить вступительные приветствия и прочие формальности, основная часть была весьма весомой.
— Право казнить пленников без суда? Значит, до сих пор даже дом Лобехайм не мог сам решать их судьбу?
— Да. Врагов, встреченных на поле боя, мы могли убивать, но для казни взятых в плен требовалось разрешение империи. Старый обычай.
С учётом того, что они всё же являлись частью государства, такое правило могло показаться естественным даже для великого герцогства, однако если вспомнить их автономию и прежние заслуги, оно всё равно выглядело неожиданно.
На самом деле прежних глав семьи это ограничение особенно не беспокоило, поэтому оно и сохранилось до наших дней.
Как говорится, не заплачет ребёнок — молока не получит: у императорской стороны не было причин добровольно предлагать полномочия, о которых никто даже не просил.
— Отец это одобрил?
— Разумеется. Думаешь, я стала бы устраивать перед ним истерику?
Юлкен и сам размышлял над этим вопросом, поэтому просто удовлетворил просьбу Ариэль.
Из-за географического положения и обстоятельств дома Лобехайм столкновения с чужеземными племенами были неизбежны и происходили часто, а получение такого права позволило бы уменьшить объём лишней работы.
Хотя нельзя сказать, что чрезмерно настойчивая просьба Ариэль совсем уж не подтолкнула его отправить письмо.
— Раз уж ты стала добиваться такого права, похоже, твоё отношение изменилось.
Насколько помнил Эдгар, прежде Ариэль не проявляла столь явной неприязни к чужеземным племенам.
Если точнее, в ней вообще будто не было к ним враждебности.
Но раз она попросила Юлкена о подобных полномочиях ещё до того, как унаследовала место главы семьи, значит, в ней успела зародиться вполне определённая ненависть.
Эдгар с любопытством спросил о причине, и в красных глазах Ариэль отчётливо мелькнул совсем иной свет.
Более неподвижный и тяжёлый, чем их обычное яркое сияние.
— Верно. Помнишь? То, о чём я спросила тебя в ночь бала.
— Хм... ах, это? Ты спрашивала, что я сделаю, если однажды мои убеждения столкнутся с обязанностями?
— Именно. На самом деле раньше я не испытывала такой неприязни к чужеземным племенам.
Услышав это впервые, до того праздно стоявший Эдгар сел напротив Ариэль.
Одновременно до его носа донёсся приятный аромат чая, однако пить почему-то совершенно не хотелось.
Сейчас ему куда сильнее хотелось понять, что именно пытается донести сидевшая перед ним девушка.
— Ничего особенно великого в этой истории нет. Просто любопытство, которое преследовало меня с детства. Каждый раз, когда отец уходил на поле боя, я задавалась вопросом, почему мы вообще воюем с чужеземными племенами.
Эдгар ничего не ответил и лишь взглядом предложил продолжать, поэтому Ариэль сделала глоток чая, смочила горло и заговорила дальше.
— А потом однажды я поняла, что война в любом случае не может быть чем-то хорошим. Поэтому думала: если стану главой семьи, постараюсь по возможности избегать войн и буду пытаться понять обстоятельства обеих сторон.
— На нынешнюю тебя это совсем не похоже.
— Да. Я даже сомневалась, стоит ли человеку вроде меня вообще наследовать место главы семьи.
Юлкен, которого знала Ариэль, был правителем среди правителей, заботившимся о жителях Севера больше кого-либо.
Когда кто-то погибал, он искренне скорбел вместе с ними, и именно поэтому с яростью обнажал клыки против чужеземных племён.
А у Ариэль, напротив, не было к ним какой-то отчётливой враждебности.
Она даже думала, что в каком-то смысле они тоже могут считаться жителями Севера и наверняка имеют собственные обстоятельства.
Так почему же человек вроде неё теперь просил право казнить пленников без суда?
Причиной стала перемена в её взглядах после того, что случилось с Юлкеном и Эдгаром.
— Дело не в том, что я была другой. Я просто была глупой. По крайней мере, мне никогда не приходилось видеть, как погибают или получают ранения моя семья и близкие, и самой оплакивать их. Поэтому я не понимала.
То, что пробуждает в человеке враждебность, куда проще, чем может показаться.
Чем ближе к человеку происходит боль или трагедия, тем легче он начинает ненавидеть её причину и гореть жаждой мести.
Ариэль была всего лишь одной из множества таких людей.
— У нас тоже были свои обстоятельства. А эти мерзавцы всякий раз безжалостно топтали и давили их. Если они ни разу не пытались понять нас, почему мы должны пытаться понять их?
— ......
Стоило воспоминаниям о том дне всплыть в её сознании, как вокруг тела Ариэль закружилась красная мана, заполняя кабинет.
Несмотря на то что Эдгар находился прямо перед ней, особенно обеспокоенным он не выглядел.
Он не мог знать, приведёт ли её выбор в правильном направлении.
Но одно было несомненно: месть не всегда рождает трагедию, а понимание не всегда приносит мир.
В конце концов, результат можно узнать лишь тогда, когда всё уже случится.
Единственное, что он мог сделать, — идти рядом с Ариэль по новому пути, который она выбрала, и помогать ей не склониться слишком далеко в одну сторону.
— ...Сделай выбор, о котором не пожалеешь. Куда бы он тебя ни привёл, я на твоей стороне.
— Не волнуйся. Я уже всё решила. По крайней мере, тех, кто так издевался над моим отцом и тобой, я больше не собираюсь считать равными себе.
Словно подтверждая её слова, на мгновение исчезнувшая из глаз живая искра заставила Эдгара горько улыбнуться.
Раз они сумели до такой степени разгневать нынешнюю правительницу Севера, будущее чужеземных племён выглядело не слишком светлым.
Но это уже было не его заботой.