После покупки плюшевого медведя Ариэль наотрез отказалась выпускать его из объятий.
Решив, что ей, наверное, неудобно, Эдгар предложил понести куклу сам, но Ариэль упрямо продолжала крепко прижимать медведя к себе.
Когда Эдгар в шутку спросил, настолько ли сильно ей понравился плюшевый медведь, она ненадолго покраснела и просто спрятала лицо в мягкой шерсти.
Ариэль таскала медведя с собой, пока они не нашли хорошее место для обеда. Только добравшись наконец до ресторана, указанного в списке, она посадила куклу рядом, позволяя им обоим немного перевести дух.
— Ты тоже, наверное, устала, Риэль.
С такой пушистой шерстью, если весь день к кому-нибудь прижиматься, наверняка станет довольно жарко.
Эдгар подпер подбородок рукой и насмешливо ухмыльнулся, а Ариэль тут же свирепо посмотрела на него и огрызнулась.
— Я же сказала не называть её так! Это просто плюшевый медведь, плюшевый медведь!
— Тогда почему ты дала имя медведю у себя в комнате?
— Тебе послышалось!
— Хм...
Звучало совершенно неубедительно, но Эдгар решил отступить, поскольку Ариэль выглядела так, будто вот-вот взорвётся.
Когда дразнишь Ариэль Лобехайм, особенно важно знать меру. У неё опасный характер — ещё немного, и из рук огонь полетит, поэтому обращаться с ней следует осторожно.
Ухмылка.
— Ч-что? Чего ты так противно улыбаешься?
Обычно, если возлюбленный улыбается тебе из-за противоположного края стола, спросишь, не случилось ли чего хорошего. Но к этим двоим подобная житейская мудрость не относилась.
Даже услышав прямо в лицо, что его улыбка раздражает, Эдгар лишь беззаботно пожал плечами, а в глазах отразилась смесь чувств.
— Просто... напомнило старые времена.
— Старые времена?
— Тебе не кажется? После того как мы стали встречаться, наши отношения как-то резко изменились.
— Ах...
Ариэль согласно вздохнула и отпила воды из стакана, который принёс официант.
И действительно, как он и сказал, первые две-три недели после того, как они стали возлюбленными, были довольно неловкими. Изменилось лишь одно слово, описывавшее их отношения, — вместо друзей детства они стали возлюбленными, — а Ариэль чувствовала себя потерянной, словно забыла, как вообще с ним общаться.
С тех пор прошло уже несколько месяцев, они постепенно привыкли к новым отношениям и начали понимать, что значит быть возлюбленными, но до этого всё казалось непреодолимой преградой.
— Поначалу мы и правда были ужасно неловкими, правда?
— ...Да. Казалось, будто есть вещи, которые мы просто обязаны делать, раз теперь встречаемся.
Ариэль нравилось быть с ним в отношениях, но сперва её сбивало с толку то, что исчезла прежняя непринуждённость друзей детства. Иными словами, ей казалось, будто само слово «возлюбленные» накладывает какие-то обязательства.
По сравнению с временами, когда им было достаточно просто находиться рядом, Ариэль не нравилось ощущение, будто теперь они обязаны держаться за руки, обниматься и постоянно создавать нежные моменты.
Однако эту едва заметную дистанцию однажды разрушили слова Эдгара.
— Ты ведь сам сказал: не надо давить на себя только потому, что мы встречаемся.
— Хорошо запомнила.
— Думаешь, я такая же глупая, как ты?
Хотя ответ Ариэль прозвучал колко, на губах, напротив, появилась лёгкая улыбка.
— В любом случае, думаю, тогда ты сказал правильно. Сейчас оглядываюсь назад и сама не понимаю, чего мы так себя вели.
Ариэль не сожалела о тех немного глупых воспоминаниях. Такая неуклюжесть чувств и поступков была лишь следствием того, что они стали друг у друга первыми, а теперь превратилась в маленькие дорогие воспоминания.
Ей лишь слегка досадно было от того, что стоило немного подумать — и она могла бы понять всё сама. Немного неловко осознавать это гораздо позже, да ещё и только после совета собственного возлюбленного.
— Может, это просто наш стиль.
— Что значит «наш стиль»?
Ариэль не язвила — ей действительно было интересно.
Каждый воспринимает отношения по-своему. Так как же Эдгар видел двух людей, которых объединял словом «мы»?
— Мы всегда были склонны делать глупости. Ты постоянно спотыкаешься и травмируешься. А я постоянно занят тем, что говорю всякую ерунду.
— К-когда это я так часто травмировалась...
— Да ладно, я больше десяти случаев помню, а ты теперь делаешь вид, будто ничего не знаешь?
— З-заткнись! Идиот!
Когда Ариэль обиженно повысила голос, Эдгар добавил: — В общем.
— Я хочу сказать, что наши неловкие стороны хорошо друг другу подходят. Поэтому не только тогда — мы и дальше можем жить с таким настроем.
— Что-то ты сегодня непривычно серьёзный.
— После всего, что я тебе говорил, ты именно сейчас решила это сказать...?
Эдгар недоверчиво пробормотал, а Ариэль в ответ лишь показала ему язык.
Конечно же, она всё прекрасно понимала. Знала, насколько серьёзным он обычно бывает и как часто обдумывает вещи гораздо глубже, чем она сама.
Такое поведение было лишь её способом немного разрядить становившуюся слишком тяжёлой атмосферу. Они знали друг друга с детства, поэтому всегда свободно шутили и поддразнивали друг друга.
Именно поэтому, когда воздух становился слишком серьёзным и тяжёлым, ей делалось неуютно. И Ариэль была уверена, что Эдгар чувствует то же самое. Пусть вслух он говорил иначе, она верила, что в душе он благодарен ей за то, что она разрядила обстановку.
— Хватит этих унылых разговоров, давай закажем еду. Я голодная.
— Точно. Кстати, в списке были какие-нибудь рекомендованные блюда?
— Нет, ничего конкретного.
Ариэль развернула лист, который дала ей Шури, и показала Эдгару. Как она и сказала, название ресторана там было, но конкретных рекомендаций по еде не имелось.
Возможно, это означало, что здесь все блюда достаточно хороши и отдельные советы не нужны. Всё равно узнать можно было только попробовав, поэтому Эдгар сразу подозвал официанта.
— Да, желаете сделать заказ?
К их столику вернулся тот самый мужчина, который ранее принёс воду.
Поскольку они пришли сюда впервые, Эдгар решил, что лучше довериться рекомендациям персонала, и, получив согласие Ариэль, посмотрел в меню и спросил:
— Что-нибудь посоветуете?
— Дамам часто нравится вот это блюдо. Салат с говядиной, сверху посыпанный мелко натёртым сыром. Сегодня оба ингредиента особенно свежие.
После рекомендации официанта Эдгар взглянул на Ариэль, и та слегка кивнула, показывая, что не против.
Разумеется, одним этим блюдом они ограничиваться не собирались, поэтому выслушали ещё несколько рекомендаций и заказали примерно три блюда дополнительно. К еде взяли и вино, хотя большую его часть, скорее всего, выпьет Эдгар.
— Ты ведь много пить не будешь?
— Ага, обычно я пью только в поместье. Выпью один бокал.
Чай Ариэль не особенно любила, зато время от времени ей нравилось выпить. Не до опьянения, а скорее спокойно сидеть вечером в одиночестве на кровати и понемногу потягивать. Нравился ей не столько сам алкоголь, сколько лёгкое сентиментальное настроение, которое он вызывал.
Именно поэтому пить в общественных местах Ариэль не особенно любила. Ей была неприятна сама мысль о том, что она может потерять контроль и показать посторонним свою уязвимую сторону.
Вскоре официант вернулся с вином. Показав паре этикетку, он умело извлёк пробку.
— Это вино рекомендует наш управляющий, хотя я не уверен, придётся ли оно вам по вкусу.
— Я не особенно привередлив, так что всё в порядке.
Эдгар и правда не был особо разборчив в еде. Точнее, вкусовые рецепторы у него были довольно чувствительными, но ел он с удовольствием почти всё. То же самое относилось и к алкоголю.
Вскоре официант наполнил их бокалы красной жидкостью. И тут особенно ясно проявилась разница между ними.
Эдгар поднёс бокал к губам сразу же, как только его наполнили. Ариэль же сперва осторожно покрутила вино в бокале, полюбовалась цветом, затем вдохнула аромат и лишь после этого сделала небольшой глоток.
Возможно, именно второй способ считался более правильным для наслаждения вином, но Ариэль не стала указывать Эдгару на его манеру. В конце концов, будь то алкоголь или еда, у каждого есть собственный способ наслаждаться ими, пока он грубо не нарушает этикет. Ариэль считала, что попытки изменить это лишь испортят удовольствие от момента.
— Ах да, мы же не чокнулись.
— Только сейчас вспомнил?
Когда Эдгар запоздало смущённо почесал щёку, Ариэль, находя это нелепым, подперла подбородок одной рукой и слегка протянула бокал вперёд. Эдгар легко коснулся своим бокалом её бокала.
Раздался чистый звон стекла, характерный для винных бокалов, и оба сделали ещё по глотку. Аромат казался немного беднее, чем у вина, которое они пили в поместье, но всё равно оставлял вполне приятное впечатление.
Какими бы ни оказались блюда, которые вскоре принесут, обед уже обещал быть очень приятным. Ариэль подумала об этом, глядя на мужчину напротив.
Почему-то лицо стало горячим. Ей даже показалось немного жалким опьянеть всего после двух глотков.
— Чего смотришь? У меня что-то на лице?
— Ты мой, разве я не могу смотреть сколько захочу?
— ...Ты уже пьяная.
Когда он покачал головой, Ариэль широко улыбнулась, словно одержала победу.
Побеждать Эдгара ей удавалось не так уж часто, поэтому результат был весьма приятным. Похоже, сегодня и правда будет хороший день.
«Но что мне с этим делать?»
Вот бы ещё разобраться со странным чувством дежавю, которое всё это время не давало ей покоя. Ариэль отчётливо ощущала откуда-то две разные маны, но никак не могла вспомнить, кому они принадлежали.
Точнее, вспомнить она не могла лишь одну из них. Вторая была ей прекрасно знакома. Вопрос заключался только в том, почему этот человек находится здесь, и с этим позже придётся разобраться.
Осушив бокал, Ариэль улыбнулась.
Но в отличие от тёплой улыбки, с которой она раньше смотрела на Эдгара, эта была холоднее и куда больше подходила настоящему тирану.