День отъезда Эдгара и его спутников из Арденума стремительно приближался.
Решив, что сегодня стоит как следует побыть с младшей сестрой, ведь после отъезда он ещё некоторое время её не увидит, Эдгар целый день носил малышку на руках. Рядом с ним послушно следовала Ариэль, заметно менее раздражённая, чем прежде.
— Ба-а!
Соня схватила палец Эдгара, зависший перед ней, и издала непонятный звук. Для ребёнка всего нескольких месяцев от роду сила её хватки была невероятной.
— Ого, у малышки довольно сильные пальцы. Смотри, как держит меня.
— Может, потому что пошла в тебя? Интересно, не вырастет ли она сорванцом.
— Ей бы пошло, разве нет? Лишь бы выросла здоровой, а какой станет — неважно.
— Боже, ты уже совсем по ней с ума сошёл.
Ариэль покачала головой, словно признавая поражение, но на губах у неё появилась слабая улыбка.
Хотя её немного раздражало, что он так увлёкся сестрой и почти не смотрел в её сторону, в голове возникла и другая мысль. Если они однажды поженятся и у них появятся дети, разве он не станет отцом, который будет так же безмерно любить их ребёнка?
Хотя теперь Ариэль разобралась со своими заблуждениями насчёт отца и поддерживала с ним хорошие отношения, это не меняло того факта, что в детстве они почти не проводили времени вместе по-настоящему. Поэтому она всегда думала: если когда-нибудь у неё появится ребёнок, она хочет окружить его любовью.
Пока они проводили оставшееся время с Соней, дверь внезапно открылась, и в комнату вошла Катрия.
— Эд, ты здесь?
— Да, матушка. Что такое?
— Хотела спросить, всё ли ты собрал. До отъезда ведь осталось совсем немного?
На вопрос матери Эдгар беззаботно кивнул. С помощью слуг особняка он лично собрал все вещи и ничего не забыл.
— Мог бы побыть ещё немного, но раз ты теперь занят, удерживать тебя, наверное, нельзя.
— Ха-ха, я ещё вернусь. Постараюсь приезжать как можно чаще, когда будет время.
— ......
Ариэль, слушавшая разговор матери и сына, почувствовала укол вины и промолчала.
Она всегда жила в родном доме и почти не расставалась с родителями, кроме тех периодов, когда отец отправлялся на поле боя. Но у этих двоих всё было иначе. Она слишком хорошо знала, как больно не иметь возможности увидеть того, по кому скучаешь: последние несколько лет каждый раз, когда не получалось приехать в Арденум, она сама чувствовала это на себе.
Иногда Ариэль задумывалась, не забирает ли она этого мужчину у его доброй матери, но Эдгар уже стал незаменимой частью и её жизни, поэтому отказаться от него она не собиралась.
Всё, что она могла, — успокоить женщину, которая однажды станет её свекровью, и как можно чаще навещать это место вместе с Эдгаром.
Именно так следовало отплатить супругам, отправившим этого драгоценного человека к ней. Ариэль была в этом уверена.
— Матушка, спасибо вам.
— Спасибо? За что же?
Катрия недоумённо склонила голову после внезапной благодарности. Ариэль мягко улыбнулась, выпрямилась и начала перечислять причины.
— Четыре года назад вы отправили Эда ко мне. И без возражений приняли наши отношения.
— ...Теперь понимаю, о чём ты. Но это был полностью выбор этого ребёнка, поэтому благодарить меня не за что.
На самом деле в то время Катрия пыталась отговорить единственного сына от поездки в Хеспанию. Она понимала, что это расширит его кругозор и многому научит, но также видела, насколько тяжёлым может оказаться выбранный путь.
Но именно его воля заставила её отказаться от попыток удержать сына и позволить ему остаться рядом с подругой. Теперь, оглядываясь назад, Катрия думала, что, возможно, её сын всё это время испытывал к Ариэль чувства. Иначе разве отправился бы он в настолько далёкий путь лишь ради дружбы?
— Кроме того, не знаю, подходит ли здесь слово «одобрение», но я понимаю, что вы двое уже не маленькие дети. Поэтому и не стала вмешиваться.
Если дома Лобехайм и Билхарк породнятся, скорее всего, именно дом Билхарк получит от этого куда больше преимуществ.
Но Катрия ни разу не думала вмешиваться в эти отношения по такой причине. Её ребёнок связал жизнь с тем, кого любил, а значит, все сложные обстоятельства можно было отложить в сторону.
Конечно, поначалу она сильно удивилась, но не более того. Они уже достигли возраста, когда должны сами отвечать за себя, поэтому дальше что-либо говорить было не её делом.
Тем более Катрия не считала, что эти двое вступили в отношения, ничего не обдумав и слепо доверившись одним эмоциям. Всё, что могла сделать мать, — тихо молиться за них издалека.
— Не уверена, что мне стоит говорить такое юной госпоже, но, пожалуйста, хорошо позаботься о нашем сыне, Ариэль.
— Не беспокойтесь. Я сделаю его настолько счастливым, что он даже смотреть на других женщин не станет.
Хотя в этом разговоре их роли будто поменялись местами, Эдгар, наблюдавший со стороны, лишь слабо улыбнулся и ничего не добавил.
«Другие женщины, значит».
Хотя у него не было причин смотреть куда-то ещё, если подобный день когда-нибудь наступит, с характером Ариэль она вполне могла выжечь ему глаза, чтобы он вообще больше ни на кого не смотрел.
Решив, что такое вполне возможно, Эдгар на мгновение содрогнулся, выбросил эту мысль из головы и пообещал себе никогда не допускать столь глупых идей.
* * * * * * *
В последнее время Винсент ломал голову над тем, что всё идёт не по его плану. Ничтожный вьюн заплыл не в пруд, а в океан и каким-то образом попытался замутить воду, из-за чего старик уже не раз хмурился.
Он верил, что у людей существует некое подобие рангов. Другие могли назвать это превосходством чистой крови, но ценности Винсента были ещё более закостенелыми и низменными.
Хотя ему давно перевалило за шестьдесят, накопил он за эти годы вовсе не знания и не житейскую мудрость. Лишь ещё более тёмную и уродливую человеческую сущность. В каком-то смысле это можно было назвать даже более алчным желанием, чем тягу к власти или богатству.
Возможно, именно потому, что он стремился не к власти и не к богатству, ему было проще достичь нынешнего положения. Даже вступая с кем-то в сговор ради общей цели, он охотно отдавал большую часть выгоды другой стороне.
Он хотел лишь одного — исключить тех, кому не место там, где они оказались. В этом смысле он и нынешний глава семьи, Юлкен, были словно масло и вода.
Юлкен, исповедовавший строгую меритократию, смотрел прежде всего на потенциал и способности человека, а не на его происхождение или положение.
Винсент был полной противоположностью. Конечно, бездарности ему тоже не нравились, но ещё сильнее он ненавидел людей низкого происхождения, которые с ничтожными способностями метили наверх.
«Мусор должен лежать на помойке, где ему и место».
Винсент презрительно сплюнул. Он взял со стола бокал вина и покрутил его в руке, наблюдая за следами на ободке, но вскоре выбросил неприятный образ из памяти.
«Эдгар Билхарк, кажется?»
Обычно он даже не запоминал имён тех, кто не заслуживал его внимания. Но это имя настолько ярко отпечаталось в памяти, что стереть его не получалось, даже если бы захотел.
Стоило вспомнить невидимую борьбу нервов, которую последние несколько дней он вёл с Юлкеном из-за этого жалкого человека, как зубы начинали скрипеть.
«Впрочем, Юлкен мне с самого начала не нравился. Решил сделать хозяйкой великогерцогского дома шлюху, которую следовало выбросить в бордель».
Нынешняя хозяйка великогерцогского дома, Элен, тоже происходила вовсе не из особо знатного рода. Возможно, её происхождение было сопоставимо с происхождением мужчины, доставлявшего Винсенту сейчас больше всего головной боли, а в чём-то даже ниже.
Причина, по которой Винсент не мог открыто высмеивать низкое происхождение Эдгара перед Юлкеном, заключалась в том, что тем самым он унизил бы и нынешнюю хозяйку, Элен.
Хотя ему хотелось это сделать, он знал, где проходит граница. Точнее, знал, как сохранить собственную жизнь. Хитрость старой змеи, накопленная за долгие годы, существовала именно для таких моментов.
«Трудно. Очень трудно».
Винсент считал всё это лишь юношеским порывом. Просто ошибкой, возникшей потому, что девушка была заперта в замке и почти не встречала за его пределами более достойных и красивых мужчин.
Но просто наблюдать со стороны и надеяться, что они сами расстанутся, было бы глупо. До церемонии совершеннолетия Ариэль, после которой она получит право вступить в брак, оставалось меньше года.
Если этот год пройдёт без кризиса, Юлкен с его характером немедленно поторопится со свадьбой, и тогда предпринимать что-либо будет уже слишком поздно.
— Вот как...
«Не проще ли всего его убить?» — тихо пробормотал Винсент, поднося бокал с вином к губам.
К тому же среди других вассалов, разделявших его взгляды, был человек, который выжидал удобного случая, чтобы свести своего сына с Ариэль. Для него Эдгар наверняка был ещё большей занозой, чем для самого Винсента.
Если Винсент протянет ему руку именно сейчас, тот, вероятно, с радостью за неё ухватится. А даже если заговор раскроется, можно будет заранее подготовиться и свалить вину на того человека — без явных доказательств всё пройдёт без особых последствий.
«Хорошо».
Когда план начал постепенно складываться в голове, Винсент поставил опустевший бокал обратно на стол со зловещей улыбкой.
Для начала важно было незаметно установить с ним связь. А до тех пор придётся вести себя тихо и затаиться, не вступая в новую борьбу нервов с Юлкеном.