Стоило Эдгару войти, как на лице Ариэль совершенно явно проступило отчаяние.
— ...Зачем ты пришёл, идиот? Будь у тебя хоть капля здравого смысла, сегодня бы вообще не показывался.
— Пришёл, потому что хочу кое-что сказать. И вообще, когда меня волновали твои обстоятельства?
— Цк, всё равно ты никогда не слушаешь ни слова из того, что я говорю.
С точки зрения Эдгара было странно слышать от неё именно то, что он сам хотел сказать, но поскольку её слова были правдой, он без споров подошёл к свободному месту и сел.
— Я не разрешала тебе садиться.
— Оставишь друга стоять? Ну и зануда же ты.
— Цк.
Ариэль лучше всех знала, что одной такой язвительной репликой его не заставить подняться.
Она тихо цокнула языком и отвернулась. Эдгар слегка опустил взгляд и некоторое время молчал, а затем наконец заговорил.
— Действие той конфеты должно продлиться до завтра, верно?
— Ты это знал и всё равно пришёл? Характер у тебя и правда отвратительный.
— Разве мой отвратительный характер когда-нибудь был для тебя новостью?
Эдгар ответил с бесстыдной ухмылкой, а Ариэль тут же съязвила: «Ещё и гордится этим», — снова насмехаясь прямо ему в лицо.
«И зачем он вообще пришёл?»
Ариэль отчаянно хотелось выскочить из комнаты и спрятаться от него, но почему-то ноги не двигались.
Наверное, всё внимание уходило на то, чтобы сдерживать чувства к нему, и на остальное сил уже не оставалось. По крайней мере, к такому выводу пришла сама Ариэль.
— Сегодня луна очень красивая. Не находишь?
Тем временем Эдгар уже поднялся со своего места и вышел к балкону, где тихо восхитился круглой луной.
В любой другой день эта фраза показалась бы совершенно обычной.
Но сегодня Ариэль решила, что он просто пытается сменить тему, и посмотрела на него так, будто шутка совсем не смешная, после чего язвительно ответила.
— Решил изображать романтика? Тебя такие вещи волнуют не больше, чем меня.
— Иногда и у меня бывают такие дни. Почему бы тебе самой не подойти и не посмотреть?
— Нет уж, спасибо. Просто уходи. Я устала и хочу спать.
К счастью для Ариэль, в отличие от первых минут после конфеты, сейчас говорить то, что она хотела, стало значительно легче.
Она решила, что если будет продолжать отвечать холодно и колко, ему, возможно, наскучит и он наконец уйдёт.
С этой мыслью Ариэль, несмотря на желание встать рядом с ним, внешне продолжала отталкивать Эдгара ледяными словами.
— ......
— Ч-что? Почему ты так смотришь?
Когда Эдгар, который обычно тут же отвечал колкостью, вдруг молча уставился на Ариэль, ей стало не по себе, и она невольно отодвинулась.
В ответ Эдгар ничего не сказал, подошёл ближе, завёл руку ей за шею и наклонился. А затем,
— Оп-ля.
подхватил её второй рукой под колени и, распределив вес, одним усилием поднял на руки.
— Т-ты что творишь, идиот?!
— Раз сама не идёшь, придётся принести тебя. Луна сегодня невероятно яркая, знаешь ли.
— Заткнись! Я сказала, мне неинтересно! Поставь меня!
Несмотря на слова, в руках, которыми она била его, почти не было силы.
Эдгар воспринял это как молчаливое согласие и, ухмыляясь, уверенными шагами понёс Ариэль к балкону.
— Мне так и держать тебя? Или спокойно спустишься сама?
— ...Цк, какой же ты раздражающий.
Ариэль прекрасно знала, что от пары минут с ней на руках Эдгар даже не запыхается.
В итоге, если она назло выберет первый вариант, именно ей придётся сгорать от смущения и стыда, оставаясь у него на руках.
— Ладно, ставь. Посмотрю, насколько там ярко.
Когда Ариэль признала поражение и попросила поставить её на землю, Эдгар без малейшей задержки осторожно опустил её, всё так же озорно улыбаясь.
— Видишь? Сразу слушалась бы — было бы проще.
— ...Хочешь, чтобы я сожгла тебя заживо?
— Эй, это уже слишком...!
В ладони Ариэль с шипением внезапно вспыхнул огонь, и Эдгар поспешно принялся её уговаривать.
На самом деле Ариэль не собиралась всерьёз его поджигать — это была лишь угроза, — поэтому она фыркнула и погасила пламя.
Затем мельком взглянула на луну, снова повернулась к Эдгару и сразу перешла к делу.
— Так зачем ты пришёл?
— Мы тут любуемся лунным светом, а ты обязательно должна разрушить атмосферу и сразу перейти к сути?
— Это твои проблемы, не мои. Не нравится — забудь. Я правда пойду спать.
— Эх, и как мне вообще с тобой спорить?
Эдгар и не рассчитывал, что она будет терпеливо ждать, пока он бессмысленно тянет время.
В конце концов он повернулся к Ариэль всем корпусом и заговорил самым спокойным голосом, на какой был способен.
— Ариэль, сколько лет мы уже знакомы?
— Два года... нет, ты говорил, мы встретились, когда мне было около восьми месяцев? Значит, как минимум семнадцать лет.
В отличие от Эдгара, Ариэль не помнила их первую встречу, поэтому отсчитала время по рассказам Элен.
— Семнадцать лет... одновременно и долго, и совсем недолго.
— Для меня долго. Не знаю, как для тебя.
— Почему?
— Просто долго. Зачем задаёшь такие мелочные вопросы?
Когда Ариэль огрызнулась, Эдгар решил не допытываться и лишь кивнул, сдерживая улыбку.
Семнадцать лет. И правда, как он сказал, это одновременно и короткий, и долгий срок.
Но одно было несомненно: этого времени вполне хватило, чтобы их взгляды друг на друга изменились, а чувства успели принять другую форму.
Эдгар ненадолго погрузился в воспоминания о множестве событий, которые пережил вместе с Ариэль.
Как они ходили в горы и столкнулись с диким кабаном, как вместе зарыли капсулу времени, как всю ночь не спали и смотрели на звёзды.
То, что тогда казалось совершенно обычными мгновениями, теперь в памяти выглядело удивительно ярко.
— Помнишь? Когда ты рассказывала мне об «Истории звёзд»?
— П-почему ты вдруг об этом спрашиваешь? Ты же тогда почти ничего не дал мне рассказать.
— Верно, ты только упомянула, что такая история существует. Я неправильно выразился.
Та история, которую она начала рассказывать, когда они лежали на крыше сарая в заднем саду дома Билхарк и смотрели на поток звёзд, будто готовых обрушиться с неба.
Тогда Эдгар не понимал, почему она не стала рассказывать подробности и что вообще значила эта история, если даже Ариэль, прежде равнодушная к звёздам, из-за неё полюбила смотреть на ночное небо.
Но теперь, если подумать, разве причина не была удивительно простой и прямолинейной?
— На самом деле я кое-что услышал от госпожи Элен. По крайней мере, в общих чертах понял, какое значение имеет эта история.
— Что? Ты... слышал?
Ариэль растерянно моргнула, на мгновение совершенно потерявшись.
Сама Элен подчёркивала, что «Историю звёзд» за всю жизнь можно рассказать лишь двум людям.
Так как же Эдгар мог услышать её от Элен? Это не имело смысла.
Заметив её растерянность, Эдгар приподнял уголок губ и положил ладонь ей на голову.
Или ему только казалось, что волосы, которые он всегда гладил без всяких мыслей, сегодня особенно мягкие?
— Конечно, самого содержания я не слышал. Просто когда раньше помогал твоей семье с одним делом, случайно понял, какое символическое значение у этой истории.
Тогда Эдгар тоже не придал этому большого значения.
Он был слишком занят решением насущной проблемы, поэтому даже узнав, что «История звёзд» предназначена лишь для двух людей за всю жизнь, отнёсся к этому довольно равнодушно.
Но теперь для него сам факт того, что Ариэль хотя бы упомянула о существовании «Истории звёзд», пусть и не рассказала её целиком, стал весьма важной подсказкой.
Возможно, это было единственное в жизни признание маленькой девочки лет десяти, которая собрала всю смелость и преодолела стеснение.
«Может, это всего лишь мои фантазии».
Эдгар ни разу всерьёз не думал, что Ариэль может смотреть на него как на мужчину.
Но если перевернуть взгляд всего на немного, то и окружающая картина, и её слова, и поступки внезапно начинали выглядеть совершенно иначе.
— Разумеется, я не знаю, что ты на самом деле ко мне чувствуешь. Может, все мои догадки — бесполезные фантазии, а ты сейчас просто влепишь мне пощёчину.
— ......
Ариэль наконец поняла, к чему он ведёт, и молча смотрела прямо ему в глаза.
Какой же глупый мужчина.
Только сейчас заметить. Только сейчас задуматься.
Разве не слишком поздно? Особенно когда он лучше всех знает, насколько она ненавидит людей, которые не умеют приходить вовремя.
— Но ты ведь всегда совершенно не умеешь быть честной, поэтому я подумал, что даже если заговорю прямо, ты всё равно как-нибудь выкрутишься.
— ...Прав. Нет, не прав. Дурак.
До ужаса раздражённая тем, что он лишь теперь догадался о её чувствах, Ариэль принялась ругать его словами, которых на самом деле не имела в виду.
Поняв, что пора доставать секретное оружие, которое он всё это время прятал, Эдгар полез в карман пальто.
Когда он раскрыл ладонь и показал Ариэль то, что держал, её глаза сильно дрогнули.
Маленькая розовая конфета, сияющая словно кусочек того ночного неба, на которое они когда-то смотрели вместе.
И одновременно тот самый проклятый предмет, который мучил Ариэль весь сегодняшний день.
— Что... ты собираешься с этим делать?
— Просто устрою один из своих обычных розыгрышей.
Перед тем как прийти сюда, Эдгар долго думал.
И в процессе задавал себе вопрос, чего же он в конечном счёте хочет добиться.
Хочет ли стать её возлюбленным?
Это, разумеется, было бы лучшим счастливым концом, но не самым главным его желанием.
Он просто хотел,
«услышать настоящие чувства Ариэль».
То, что она чувствует сейчас.
Даже если раньше он ей нравился, по мере взросления её чувства могли измениться.
Поэтому Эдгар просто хотел узнать, что она думает о нём теперь, когда он стоит перед ней, и совпадает ли это с тем, что чувствует он сам.
Именно поэтому он принёс эту конфету.
Были ли сладкие слова, которые она сегодня шептала ему, всего лишь ложью под действием конфеты или правдой, спрятанной за притворством.
Эдгар решил, что это единственный способ услышать ничем не прикрытую истину от девушки, которая настолько не умеет говорить честно.
— ...!?
— Вкусно. Точно такой вкус, который тебе понравился бы.
Эдгар закинул в рот розовую конфету, которую до этого перекатывал в ладони.
Глядя на него, Ариэль от потрясения не смогла произнести ни слова и лишь стояла с приоткрытым ртом.
«Ничего особенного не чувствую».
Судя по реакции Ариэль, он ожидал какого-нибудь заметного изменения в теле, но, к удивлению, не почувствовал вообще ничего.
Может, эффект у всех проявляется по-разному?
Впрочем, для него это не имело особого значения, потому что конфета была лишь предлогом.
Обнять.
— П-почему ты вдруг... Отпусти...!
После того как Эдгар, ничего не сказав, просто обнял её, Ариэль недовольно пробормотала и заёрзала, будто пытаясь вырваться.
— Если хочешь, чтобы я отпустил, просто отойди. Я ведь почти не держу тебя.
— ...Идиот.
Была ли эта фраза искренней или ложной?
Эдгар не мог понять, но теперь это уже не имело значения.
То, что он собирался сказать, могло навлечь на него ещё более суровые ругательства.
— Возможно, ты уже догадалась, но... я люблю тебя, Ариэль.
— ......
— Я не знаю, что чувствуешь ты. Но хотел сказать это, даже если после сегодняшней ночи больше никогда тебя не увижу.
Эдгар почувствовал, как её тело дрожит у него в объятиях.
Не потому, что сегодня ночью в Хеспании было особенно холодно, и не просто из-за её чувствительности к холоду.
Ариэль, уткнувшаяся лицом ему в грудь и молча слушавшая признание под лунным светом, наконец недовольно пробормотала.
— ...Идиот. Ни атмосферы, ни стиля. Что это вообще за признание?
В более романтичном месте.
В более подходящей обстановке.
Стоило ему хоть немного подумать — можно было найти сотни ситуаций лучше этой.
Почему этот мужчина решил признаться именно в таком обыденном месте и настолько обычным способом?
Но больше всего Ариэль раздражала сама себя.
Почему от такого простого признания, без красивых речей и сладких украшений, лишь от прямого выражения настоящих чувств, её сердце колотится настолько бешено?
Неужели она всегда была такой лёгкой женщиной?
Нет, наверное, дело было именно в том, что перед ней стоял он.
Он всегда умел безошибочно находить её слабые места.
— Я думал, луна создаст атмосферу. Ошибся?
— Ошибся. Полностью.
Ариэль сыпала упрёками, которых не имела в виду, думая, что в будущем придётся его многому научить, и одновременно раздражаясь, насколько мало он продумал собственное признание.
Эдгар спокойно всё выслушал, озорно улыбнулся, ненадолго выпустил её из объятий и чуть наклонился, чтобы встретиться с ней взглядом.
Если предыдущее признание было лишь вступлением, то теперь начинался настоящий розыгрыш, призванный вытянуть наружу её истинные чувства.
— Теперь твоя очередь, Ариэль.
— Моя очередь...? Хмф, радуйся уже, если я соглашусь. Только не говори, что хочешь, чтобы я тоже сказала, что люблю тебя?
Ариэль уже собиралась продолжить, решив, что раз услышала его признание, то теперь всё равно, но Эдгар остановил её ладонью и слегка покачал головой.
— Это тоже было бы приятно... но конкретно я хочу знать, то, как ты вела себя со мной сегодня, было искренне или из-за конфеты.
— Э-это, конечно, всё из-за конфеты! С чего бы мне вообще вести себя так с таким, как ты...!
Не в силах рассказать правду, Ариэль испуганно отреагировала куда резче, чем собиралась.
Эдгар ожидал, что прямого ответа не получит, но реакция оказалась ещё сильнее, чем он предполагал.
Однако это его совершенно не беспокоило. В конце концов, именно на случай подобной ситуации он и съел конфету.
— Точно хочешь настаивать на этом?
— Ч-что?
— Эффект конфеты, которую я только что съел. Ты ведь сама мне его объяснила.
— Эффект...?
От внезапно поднятой темы Ариэль растерянно моргнула и склонила голову.
Тот самый эффект конфеты, о котором она солгала Эдгару.
Она ведь отчётливо сказала, что конфета «заставляет говорить то, чего на самом деле не думаешь».
И конфета, которую Эдгар только что съел, несомненно, была такой же.
А это означало...
— Т-ты...!?
— Ну и что будешь делать?
— И-идиот...! Кто вообще так признаётся...!
Запоздало осознав реальность, Ариэль задрожала и широко распахнула глаза.
Эдгар обернул против неё ложь, которую она сама весь день поддерживала.
«Так он всё-таки взял ту конфету!»
Если Ариэль из-за смущения не станет прямо выражать настоящие чувства, он с усмешкой скажет: «Это была просто ложь из-за конфеты», — и посмотрит на её реакцию.
И даже зная настоящий эффект конфеты, Ариэль не могла сказать ему правду напрямую.
Ведь тогда пришлось бы признать, что все её постыдные слова и поступки сегодня были совершенно искренними.
Как ни крути, чтобы закончить эту нелепую игру, ей придётся раскрыть истинные чувства.
— Ну же, Ариэль? Я хотел бы услышать это от тебя.
— Угх...!
Ариэль про себя прокляла мужчину, который всего минуту назад так сладко признался ей в любви.
В романах и пьесах признания происходили в куда более нежной, ласковой атмосфере. Почему же она оказалась в такой ситуации?
Но просто пропустить это признание мимо она тоже не могла.
В конце концов, она столько ждала этого момента.
— Е-если тебе так интересно... я, может быть, и скажу.
Она уже получила его признание, а значит, в их соревновании победила.
Признать и принять один день постыдных поступков казалось небольшой ценой ради великой цели.
Это были слова, произнесённые с последними остатками гордости, но этот проказник даже в такой серьёзный момент не мог не попытаться ещё немного вытянуть её истинные чувства.
— Что ты сказала? Я плохо расслышал.
— Цк...!
Да всё он слышал. Я же видела, как он прекрасно расслышал и слегка улыбнулся!
Ей хотелось выкрикнуть это вслух, но сейчас Ариэль явно находилась в невыгодном положении.
Этот тупик не закончится, пока она сама не наберётся смелости и не выскажет ему искренние чувства.
Ариэль раздражённо посмотрела снизу вверх на озорного мужчину.
Даже сейчас эта шаловливая улыбка ей ужасно не нравилась.
Чтобы успокоиться, ей просто необходимо было как-нибудь отыграться.
Хвать.
Внезапно Ариэль схватила Эдгара за галстук, а тот, решив, что она наконец готова ответить, повернул к ней голову с широкой улыбкой.
Но вместо искренних слов девушки его ждало совсем другое.
— Ну что, наконец готова ответить... м-мф!?
«Дурак. Идиот. Эд».
Ариэль потянула Эдгара за галстук и поднялась на носки, чтобы оказаться с ним на одном уровне.
В этот момент их губы соприкоснулись, а тени наложились друг на друга.
Это не был страстный взрослый поцелуй с жаркими ласками.
Но его оказалось более чем достаточно, чтобы передать искренние чувства девушки, которые она до сих пор не могла выразить словами, и всю правду о сегодняшнем дне.
Возможно, дело было в конфете, которую он только что положил в рот.
Первый поцелуй в жизни Ариэль отдавал лёгким ароматом сладкой клубники.
Когда их губы наконец разошлись, красные глаза Ариэль, залитые лунным светом, смотрели прямо на него, не отводя взгляд ни на мгновение.
Будто она пыталась навсегда впечатать в его золотые глаза одну истину: теперь Эдгар принадлежит ей.
— Ты даже не представляешь, насколько серьёзный поступок только что совершил.
— ...И что же я опять сделал не так?
— Разумеется, сделал. Ещё как.
Эдгар, чьи преступления внезапно умножились после одного-единственного признания, ответил с ошарашенным видом, но её взгляд не дрогнул, а плечи лишь слегка поднялись.
Ариэль уверенно подошла к перилам балкона, всем телом наслаждаясь прохладным ночным ветром, затем обернулась и приложила указательный палец к губам.
Соблазнительная улыбка, которой Эдгар никогда прежде у неё не видел.
Она почти напоминала суккуба, заманивающего добычу.
— Потому что ты сделал так, что теперь я не могу тебе сопротивляться. Даже если захочешь, больше от меня не сбежишь.
Я заставлю тебя ещё пожалеть о тех временах, когда сама не умела быть честной.
— Веди себя хорошо, мой глупый возлюбленный.
Слушая, как она спокойно высказывает чувства, которые прежде так упорно скрывала, Эдгар не удержался от горькой улыбки и одной мысли.
Похоже, он действительно влюбился в совершенно невероятную женщину.