К сумеркам.
Получив известие о том, что все приготовления завершены, они сразу же покинули гостиную.
— Здесь стало довольно оживлённо.
— И правда.
Императорский дворец, прежде казавшийся несколько тихим из-за того, что министров созвали на сегодняшнюю церемонию награждения, теперь гудел от движения. Толпой это назвать было нельзя, но от одного вида множества нарядно одетых людей, собравшихся вместе и тихо переговаривающихся, у Эдгара неприятно скрутило живот.
— Получать награду от Его Величества перед столькими людьми... Я нервничаю.
— И только? На церемонии наследования людей тоже хватало.
Даже беглого взгляда Ариэль хватило, чтобы понять: на церемонии наследования присутствовало как минимум вдвое больше народу, чем собралось здесь. Поэтому нервозность Эдгара казалась ей немного странной.
— Тогда я просто делил внимание, которое было приковано к тебе. А сегодня всё придётся принимать на себя одному.
— Пф-ф, иногда тебя вообще не поймёшь.
Ариэль улыбнулась так, словно поймала его на чём-то, но в общих чертах всё же понимала, что он имеет в виду.
А если бы тогда всё было наоборот и на церемонии наследования она стояла одна?
Наверняка ей тоже не было бы так спокойно, как в тот день.
Возможно, она бы и не нервничала, но тревогу точно почувствовала бы.
— Не переживай. Перед моим отцом ты ведь справился, верно?
— Эй, это вообще совершенно разные ситуации.
Ариэль с озорной улыбкой вспомнила церемонию награждения, проходившую в поместье Лобехайм, а Эдгар обиженно возразил.
По крайней мере тогда все — от людей, стоявших вокруг, до самого Юлкена, лично вручавшего награду, — были знакомыми лицами. Сегодня же ему предстояло получить награду прямо из рук правителя страны на глазах у совершенно незнакомых людей. Настрой для этого требовался совсем иной.
— В любом случае постарайся. Смотри не опозорься и не запятнай мою репутацию.
— Серьёзно? И это всё, что ты можешь сказать своему нервничающему возлюбленному?
— Хмф, я даже позволила тебе полежать у меня на коленях. Когда великая герцогиня лично предоставляет тебе свои колени, следовало бы проявить хоть немного благодарности.
— Чёрт.
Эдгар понял, что на этот раз Ариэль умудрилась переиграть его в словесной перепалке, и коротко вздохнул. Он и не ожидал услышать от неё хоть немного милого ободрения, но столкнуться с реальностью всё равно было жестоко.
— Ах! Господин Эдгар, вот вы где. Вам уже пора начинать подготовку.
Посреди их перепалки к Эдгару подошёл мужчина и вежливо сообщил, что времени осталось совсем немного.
Увидев ошарашенное лицо Эдгара, который ещё совершенно не успел настроиться морально, Ариэль с явной ухмылкой несколько раз ткнула его пальцем в плечо.
— Пф-ф, видишь? Чего ждёшь? Иди уже.
— ......
Эдгар молча последовал за мужчиной, поклявшись себе, что по возвращении обязательно каким-нибудь образом отомстит. Оставалось лишь надеяться, что эта церемония награждения или как её там закончится поскорее.
* * * * * * *
Императорский дворец империи Хельвениер отличается от других замков и масштабом, и роскошью. В подтверждение этому на его территории расположено множество пристроек и особых залов, некоторые из которых были возведены для совершенно определённых целей.
Например, место, куда сегодня направлялся Эдгар, называлось Залом Героев. Из-за огромных размеров правильнее было бы считать его отдельным крылом, но официально он относился к особым залам, поскольку технически находился внутри императорского дворца.
Как и следует из названия, это место было построено для чествования людей, совершивших великие деяния. Поэтому обычные церемонии награждения здесь не проводились, а удостоиться признания в этом зале считалось честью, которой иной человек не мог добиться и за всю жизнь.
Эдгар никак не мог привыкнуть к мысли, что сегодня именно он станет главным героем подобного места. Ранее император лично сказал ему не чувствовать себя обязанным и не напрягаться, поэтому Эдгар ожидал сравнительно простой церемонии, но всё оказалось совсем иначе.
«А главное, мысль о том, что моё имя высекут там, довольно давит».
Одной из главных причин его тревоги был огромный монумент в Зале Героев. Он величественно возвышался между статуями рыцарей по обе стороны — именно на него Эдгар прежде смотрел словно зачарованный. Люди называли его Монументом Героев.
На Монументе Героев были высечены имена всех, кого когда-либо чествовали в этом зале, и сегодня Эдгар не станет исключением. Его создали в память о людях, посвятивших службе свою честь и жизнь, а значит, одного лишь великого достижения было недостаточно, чтобы получить право оставить здесь своё имя.
И всё же Эдгар сомневался, заслуживает ли совершённое им подобного признания. Слово «герой» казалось чем-то слишком далёким от него. Да и вообще, пусть Юлкен и был главой великогерцогского рода, Эдгар не мог понять, достаточно ли спасения жизни одного человека для такой чести.
Но стоило ему взглянуть на сидевшую слева Ариэль, как даже эти сомнения исчезли. Ради неё — той, кто будет радоваться этому зрелищу сильнее всех, — ему следовало расправить плечи и с гордостью позволить высечь своё имя на монументе.
Чтобы стоять рядом с главой великогерцогского рода, нужна именно такая стойкость и гордость.
«Начинается».
Прервав его размышления, Бартеус появился между статуями и занял место в золотом кресле. Увидев это, Эдгар осторожно вышел вперёд и остановился перед золотой линией на красной ковровой дорожке, напоминавшей стартовую черту.
— Благодарю всех министров и императорских рыцарей, которые сегодня почтили своим присутствием это событие.
«Так вот они какие, императорские рыцари».
Услышав слова Бартеуса, Эдгар наконец понял, кем были люди в серебряных доспехах, выстроившиеся по обе стороны.
Он никак не ожидал увидеть императорских рыцарей на подобной церемонии. С другой стороны, для места под названием Зал Героев именно рыцари, пожалуй, были самой подходящей публикой, так что, возможно, их присутствие должно было поднять боевой дух.
— Все вы знаете, что совсем недавно в Уайтвуде мы едва не потеряли одного из важнейших людей нашей страны. Разве не так?
— Да, Ваше Величество!
Новость о пленении Юлкена распространилась лишь после того, как происшествие более-менее завершилось, но, когда о ней впервые стало известно, вся страна пришла в смятение. Некоторые даже утверждали, будто сведения о том, что он жив, — ложь, а дом Лобехайм якобы выдумал их, чтобы не допустить беспорядков в подконтрольных городах.
Однако, когда Юлкен лично появился на официальном мероприятии, все эти теории заговора исчезли, а внимание людей переключилось на одного человека. На Эдгара Билхарка — того самого, кто, как говорили, в одиночку спас главу великогерцогского рода.
Поначалу многие сомневались, не преувеличена ли эта история, но, когда Юлкен и Ариэль подробно рассказали обо всём, что произошло до и во время спасательной операции, нашлись даже те, кто заявил, что заслуги Эдгара, напротив, были преуменьшены. Многие утверждали: без него даже самой возможности спасти Юлкена не существовало бы.
Кто-то восхвалял его как редчайший пример верного вассала со времён, когда страна вступила в эпоху спокойствия, и как человека, продемонстрировавшего подлинный рыцарский дух.
Хотя сам Эдгар был склонен недооценивать свои заслуги, большинство людей воспринимало совершённое им не иначе как чудо.
— В тот безнадёжный миг юноша, стоящий сейчас перед вами, бросил вызов всем опасностям и спас его. В одиночку сдержав свирепых чужеземцев и собственными силами открыв путь к отступлению, он вернул главу великогерцогского рода на нашу сторону.
Бартеус произносил речь, подчёркивая слова движениями тонких рук. Среди собравшихся особенно внимательно на молодого человека в центре зала и императора смотрели рыцари — в их глазах читалось почтение.
Для тех, кто избрал путь рыцаря, важнее всего всегда оставался настрой духа. Если внезапно нагрянет опасность и вокруг воцарится хаос, сумеют ли они отбросить собственную жизнь, словно травинку, ради своего господина и тех, кого обязаны защищать?
Наверняка большинство из них вступало в рыцарство с уверенностью, что сумеет. Но окажись они действительно в такой ситуации — многие, скорее всего, заколебались бы. Такова человеческая природа. Именно поэтому юноша перед ними казался столь выдающимся.
— Он показал нам тот рыцарский дух, который мы успели позабыть. Его заслуга велика, но именно это я желаю оценить превыше всего. Разве вы не согласны?
— Ваши слова исполнены мудрости, Ваше Величество!
Пусть северные чужеземцы и доставляли неприятности, эту страну всё же можно было назвать одной из самых мирных. Но мир порой заставляет людей забывать о том, что когда-то было для них бесценно. В спокойные времена само существование рыцарей и рыцарский дух в глазах большинства постепенно превращались в нечто устаревшее.
Именно поэтому Бартеус хотел показать людям такого человека, как Эдгар, и тем самым укрепить их решимость. Пробудить их дух, доказав, что в этой стране всё ещё живут подобные верные вассалы.
— Сегодня я, Бартеус Хельвениер, велю высечь его имя на этом Монументе Героев, чтобы его помнили и после того, как он покинет этот мир. Чтобы никто не забыл о рождении нового героя в этот день!
Бартеус громко провозгласил это и протянул руку к Эдгару, словно подзывая его. Эдгар медленно поднялся на возвышение и склонил перед ним голову.
Затем Бартеус принял меч из рук стоявшей рядом женщины и коснулся им обоих плеч Эдгара. Из тела Эдгара появился голубой шар света и опустился на клинок. С мечом в руке Бартеус подошёл к Монументу Героев, и исходившее от монумента голубое сияние поглотило шар. После этого в прежде пустом месте проявилось имя Эдгара.
— Эдгар Билхарк. Поприветствуем аплодисментами новое имя, высеченное на блистательном Монументе Героев!
Когда Эдгар развернулся на месте и поклонился сидевшим по обе стороны людям, зал разразился громом аплодисментов.
Посреди всего этого шума Ариэль оставалась неподвижной и с лёгкой улыбкой наблюдала, как множество людей поздравляет и восхваляет Эдгара. Ей хотелось бы, чтобы о его существовании знала только она, но иногда ей вовсе не было неприятно видеть, как дорогой ей человек получает подобное признание от стольких людей.