Шурх. Шурх.
Хотя совков было явно три, Ариэль стояла чуть в стороне и безучастно наблюдала, как двое других копаются в земле.
Поскольку эти двое изначально и не рассчитывали на её помощь, они лишь с горькими улыбками молча продолжили работу. Да и одежда Ариэль, разумеется, совершенно не подходила для того, чтобы сидеть на земле и копать.
— Если бы я знал, что всё будет так, стоило, наверное, положить это в коробку.
— Вот именно.
Когда Эдгар усмехнулся и пробормотал это, Ариэль с энтузиазмом согласилась и тут же подбежала поближе. Она решила хотя бы помочь глазами — вдруг эти двое что-нибудь пропустят.
Скр-р... Тук.
— О, вот оно.
— Нашёл?
После довольно долгих раскопок кончик совка с характерным звуком ударился обо что-то твёрдое.
Когда Эдгар осторожно расчистил землю в том месте, откуда донёсся звук, наконец показались две круглые сферы. Хотя ничего особенно ценного внутри не было, оба почему-то испытали целую смесь чувств.
— Это те самые вещи, о которых вы говорили?
— Ага. Изначально мы собирались открыть их в следующем году, но немного поторопились.
Говоря это, Эдгар покосился на Ариэль, а та с совершенно невинным видом подошла и подняла одну из сфер.
— До сих пор целая, ни одной царапины.
— И правда. Похоже, довольно прочная.
— Интересно, не наложена ли на поверхность какая-нибудь магическая обработка?
Хотя прошло уже восемь лет, сферы лишь испачкались землёй, но в остальном остались совершенно невредимыми.
Трое на мгновение забыли об изначальной цели и принялись обсуждать устройство сфер. Лишь потом, вспомнив, зачем вообще пришли, решили поскорее проверить содержимое.
— Что будем делать? Каждый прочитает своё письмо?
— А нельзя оба? Мне интересно.
— Можно и так.
Эдгар заранее ожидал, что человек с её характером не согласится ограничиться всего одним письмом.
Беззаботно кивнув, он первым протянул Ариэль красную сферу. Сам же Эдгар держал чёрную. Они положили письма в сферы, соответствовавшие цвету их волос.
— Нужно направить в них ману?
— Да, кажется, так говорила матушка.
— Хорошо, тогда откроем одновременно.
Когда Ариэль кивнула, двое подошли ближе друг к другу, закрыли глаза, держа сферы в руках, и направили в них ману.
И тогда, как и восемь лет назад, сферы окутали мелкие частицы света. В конце концов они утратили форму и растворились в воздухе вместе со светом, оставив на ладонях лишь аккуратно сложенные листки бумаги.
— Помнишь, что написал в своём письме?
— Откуда мне помнить? А ты?
— Вообще-то, тоже не помню.
Ариэль с непривычно беззаботной улыбкой осторожно начала разворачивать бумагу.
Это было вполне естественно: за прошедшие восемь лет они оба были слишком заняты. Дело было не в том, что эти вещи ничего для них не значили, — просто времени вспоминать о них почти не оставалось.
Да и не было смысла помнить содержание писем, которые однажды всё равно предстояло открыть. Скорее наоборот — если бы они всё помнили, ожидание этого момента было бы уже не таким волнительным.
Так двое, держа в руках письма от самих себя восьмилетней давности, медленно начали читать. Шури, не желая им мешать, лишь слегка поворачивала голову и украдкой пыталась разглядеть строки.
— Пф-ф.
— Что такое, молодой господин?
В отличие от Ариэль, читавшей своё письмо с чрезвычайно серьёзным выражением лица, Эдгар внезапно рассмеялся.
Шури, уже вытянувшая верхнюю часть тела в его сторону, с любопытством спросила.
— Да ничего. Просто слишком смешно читать то, что я написал восемь лет назад. Хочешь посмотреть?
— А можно?
— Почему нет? Это же не письмо кому-то другому, а письмо самому себе.
Если бы он тогда написал любовное письмо Ариэль, показывать его другим, возможно, было бы неловко, но в то время Эдгар ещё не испытывал к ней романтических чувств. Или, если точнее, возможно, просто не осознавал их.
Поэтому показать письмо Шури не составляло особого труда. Закончив читать, он протянул ей листок, и Шури охотно взяла его и тут же принялась читать.
Тем временем Ариэль всё ещё серьёзно читала собственное письмо, не обменявшись с двумя другими ни словом.
— Хе-хе-хе...
— Смешно, да?
— И правда. Будто письмо от старика в теле ребёнка.
— Мне довольно часто говорили нечто подобное.
Эдгар шутливо похлопал Шури, словно хваля за точное попадание, и забрал письмо обратно.
Содержание и правда было совершенно непримечательным. Он спрашивал у будущего себя, как тот поживает, здоров ли, всё ли ещё Ариэль ведёт себя по-детски, и тому подобное.
Ничего особенно значимого там не было. По сути, это было просто письмо с обычным вопросом о том, как идут дела.
Шури решила, что именно поэтому оно и казалось письмом от старой души. Обычно десятилетний ребёнок, пишущий будущему себе, наверняка оставил бы что-нибудь куда более значимое.
Например, спросил бы, признался ли он человеку, который ему нравится. Или написал бы, о чём мечтал в прошлом, и поинтересовался, удалось ли нынешнему ему исполнить эти мечты. В конце концов, чем младше человек, тем больше ожиданий он обычно возлагает на взрослого себя и будущее.
Но здесь были лишь повседневные фразы, куда больше подходившие для письма другу, живущему далеко.
Не то чтобы у него совсем не было ожиданий от будущего; скорее он смотрел на жизнь отстранённо и принимал всё, что бы она ни приносила. Шури решила назвать это поведением «старой души».
— Он с детства был таким.
Ариэль, всё это время слушавшая их краем уха, пока читала своё письмо, с запозданием вступила в разговор сухим тоном.
— Ну, вам-то виднее. Вы ведь, как сами рассказывали, почти всегда были вместе.
— Да. Он постоянно был занят тем, что дразнил меня, но когда дело становилось серьёзным, сразу становился тихим и спокойным... Очень странный у него был характер.
— Так вообще говорят о собственном возлюбленном?
— А что? Это правда.
То, что они стали возлюбленными, вовсе не означало, что двое перестали препираться, как восемь лет назад. Просто теперь они стали честнее выражать чувства друг к другу.
Шури нисколько не сомневалась: несмотря на все их слова, оставшись наедине, эти двое наверняка тут же создавали нежную атмосферу. По крайней мере, с её возлюбленным Ронаном всё было именно так.
— Ладно, Ариэль. Теперь давай обменяемся письмами и прочитаем друг друга.
Продолжая привычную перепалку, Эдгар протянул своё письмо и предложил поменяться.
Но реакция Ариэль почему-то оказалась довольно вялой. Она замялась, избегала смотреть ему в глаза и пыталась спрятать листок в руке. От такого поведения над головами Эдгара и Шури словно возник огромный знак вопроса.
— Эм, да. Надо бы, но...
— ...?
— Эм, может, просто каждый прочитает своё...?
Такая непривычная для неё нерешительность. Наблюдая за ней уже около восемнадцати лет, Эдгар сразу почувствовал неладное. И от этого «неладного» очень сильно пахло поводом для поддразнивания.
Он расплылся в озорной улыбке, отчего Ариэль вздрогнула и начала медленно пятиться назад.
— Это ведь ты сказала, что мы обменяемся письмами.
— Д-да, сказала, но... теперь подумала, что, возможно, нам не стоит пачкать воспоминания друг друга.
— Пачкать? Обидно такое слышать.
— Я не это имела в виду...!
Когда Эдгар пробормотал это, явно демонстрируя обиду, Ариэль поспешно замахала руками, отрицая его вывод.
По сути, она сама вырыла себе могилу. Если бы она молчала до тех пор, пока он не закончил читать, а уже потом что-нибудь сказала, ещё можно было бы выкрутиться.
Теперь отступать было трудно, и она оказалась в ситуации, где ей придётся показать Эдгару письмо в своей руке.
— Уф... У-у меня есть условие.
— Условие только ради того, чтобы прочитать письмо...
— Е-если не нравится, вообще не покажу!
— Ладно. Какое условие?
Эдгару было невероятно любопытно, что же там могло быть написано, раз она устроила из этого такую драму.
В конце концов он согласился, решив, что ради возможности прочитать письмо готов принять почти любое условие. Ариэль, спрятав лицо за листком до самого носа, прошептала своё требование голосом тише муравьиного.
— Не смейся, когда прочитаешь...
— ...И это всё?
— Да.
Вопреки ожиданиям Эдгара, вместо какого-то грандиозного условия всё оказалось до смешного просто.
С другой стороны, это означало, что содержание было настолько забавным, что удержаться от смеха будет трудно. Когда не сумевшая совладать с любопытством Шури спросила: «А мне тоже можно прочитать?» — Ариэль решительно покачала головой и заявила, что ни за что.
Оставив слегка поникшую Шури, Эдгар спокойно принял письмо. Когда он развернул бумагу и начал читать написанные строки, наблюдавшая за ним Ариэль сглотнула. Она страшно нервничала.
— Пф...
— Я-я же сказала не смеяться!
— Я-я не смеялся... Кхм-пф!
Прочитав примерно половину, Эдгар всё-таки не смог сдержать смех и издал странный звук, будто из него выпустили воздух, отчего Ариэль мгновенно вспылила.
Эдгар попытался возразить, что формально он ведь не засмеялся и потому условия не нарушил, но под её следующей атакой всё же сдался.
— О-отдай! Идиот! Не надо было вообще тебе показывать!
Когда Ариэль выхватила письмо, Эдгар одной рукой пытался подавить смех, а другую протянул к ней, искренне прося вернуть листок.
— Прости. Раз уж я прочитал часть, дай хотя бы закончить.
— ...Я знала, что так будет.
Понимая, что отбирать письмо уже почти бессмысленно, ведь он прочёл больше половины, Ариэль неодобрительно посмотрела на него и протянула руку, возвращая листок.
Получив его обратно, Эдгар поблагодарил её, опустил взгляд к оставшимся строкам — и уголки его губ снова заметно приподнялись.
Это было скорее мило, чем смешно. Письмо Ариэль восьмилетней давности нынешней Ариэль одновременно было и поддержкой, и в некотором смысле настоящей бомбой.
«Моей взрослой версии — прости. Кажется, мне всё ещё не хватает смелости.
Я хотела рассказать Эду «Историю звёзд», но вчера снова не смогла.
Поэтому прошу тебя! Обязательно расскажи Эду «Историю звёзд», когда пройдёт девять лет!
И ещё скажи Эду! Что я очень-очень его люблю!
Эд глупый, поэтому может не поверить, но тогда скажи ему сто раз или тысячу!
Поняла? Я на тебя рассчитываю!
— Ариэль девятилетней давности —»
— Ариэль, слышала? Она просит тебя сказать мне это сто или тысячу раз.
— Н-не смейся! Я вообще не помню, чтобы давала такое обещание!
— Ничего себе, как жестоко. Это обещание, которое ты дала самой себе восемь лет назад, а уже забыла?
— Я тогда точно была странной! Иначе не написала бы такие позорные вещи...!
Ариэль, покраснев до ушей, отчаянно мотала головой так, будто та вот-вот оторвётся, и возмущалась.
Когда Шури, с запозданием успевшая заглянуть в письмо в руках Эдгара, тоже расхохоталась, Ариэль, словно больше не могла этого вынести, резко поднялась.
— Немедленно отдай мне, я его порву!
— Зачем рвать такую драгоценность? Я буду беречь его.
— Я сказала, отдай!
В итоге сегодня Ариэль снова вдоволь досталось от Эдгара из-за собственной версии восьмилетней давности. Каким-то образом даже она сама оказалась не на своей стороне. В этой возмутительной реальности ей оставалось лишь негодовать.