Ариэль устало опёрлась на перила балкона, отдаваясь прохладному ветру.
Сегодняшний день целиком состоял из бесконечных знакомств — пожалуй, за один день она встретила больше новых людей, чем за всю свою жизнь до этого.
К счастью, время от времени внимание переключалось на Эдгара, иначе к этому моменту она уже свалилась бы от усталости. Подумав о том, насколько неожиданно полезным он оказался, Ариэль едва заметно улыбнулась и аккуратно убрала растрёпанные ветром пряди волос.
— Ариэль.
— О, ты пришёл... Погоди, что это? Я вообще-то собиралась больше не пить.
Обернувшись на знакомый голос, она заметила в его руке стакан.
В отличие от винных бокалов, которыми они пользовались раньше, этот был непрозрачным и скрывал содержимое, однако Ариэль нахмурилась, решив, что он принёс ещё алкоголя.
— Будто я стану давать тебе ещё выпивку. Это вода — выпей и протрезвей.
— А, вот оно что? Ну, всё равно выпью.
Эдгар с тихим смешком протянул ей стакан и сам опёрся на перила рядом. После того как ей пришлось выпить со столькими людьми, голова уже изрядно кружилась, но здешний прохладный ветер понемногу приводил её в чувство.
— Когда собираешься ехать в Хильдек?
— Наверное, послезавтра или позже. Некоторые гости, скорее всего, останутся до завтра.
— Логично.
Хотя церемония наследования закончилась сегодня, тем, кто жил далеко, наверняка предстояло уехать позже. Как новая глава семьи, Ариэль считала, что должна лично проводить всех гостей, прежде чем отправляться в Хильдек.
Хотя Эдгару даже два-три дня казались довольно поспешным сроком.
— Ты не слишком много выпил? Я же говорила тебе не торопиться.
Почувствовав сильный запах алкоголя, Ариэль ущипнула его за руку и отчитала. Отчасти ей просто хотелось его подразнить, но в то же время она по-детски надеялась, что боль хоть немного прояснит ему голову.
— Я и собирался, но когда некоторые люди один за другим предлагали выпить, отказаться было трудно.
— Вот же идиоты, могли бы и меру знать...
Одним словом записав целую компанию глав семей в «идиоты», она протянула ему стакан, в котором ещё оставалось немного воды.
— Выпей. Я не настолько пьяна.
— Я тоже не особо пьян.
— Всё равно пей. От тебя спиртным несёт.
Ариэль раздражённо повысила голос, не понимая, почему он отказывается, вместо того чтобы просто послушно выпить.
В конце концов уступив её настойчивости, Эдгар взял стакан и одним глотком осушил остатки воды. Вода была довольно холодной, поскольку её только что налили, и немного прояснила ему голову.
— Почему ты принёс только один стакан? Ну и глупость.
Недоумевая, неужели было так сложно принести воду для них обоих, Ариэль отчитала его. Эдгар неловко улыбнулся, приподняв один уголок губ. На самом деле за этим скрывалась небольшая история.
— Я вообще-то собирался принести и себе. Но пока наливал тебе, совершенно забыл.
— ...И зачем ты так гордо объявляешь: «Я идиот», будто этим можно хвастаться?
Ариэль фыркнула, однако уголки её губ сами собой приподнялись. Как она могла не радоваться тому, что любимый человек, думая о ней, забыл о себе?
— Похоже, отец был прав.
— И что он говорил?
— Говорил, что, когда влюбляешься в кого-то, что бы ни увидел, первым делом думаешь об этом человеке. Поначалу из-за этого он сам себе казался дураком.
— П-правда?
Ариэль почувствовала знакомый укол, но постаралась ответить как можно непринуждённее. Обычно Эдгар заметил бы такую мелкую реакцию, но сегодня алкоголь помешал ему уловить её.
— Моя мать любит цветы, а отцу они совершенно безразличны. Но он говорил, что, когда они ухаживали друг за другом, при виде цветов всегда вспоминал о ней.
— Ах...
Именно так она чувствовала себя, когда впервые осознала свои чувства к Эдгару и растерялась из-за них.
Даже сейчас всё было похоже, но тогда стоило ей увидеть цветы, луну или даже получить от Шури какие-нибудь сладости, как она тут же вспоминала о нём.
«Вот этот вкус ему бы понравился».
«Такие же цветы цвели в саду особняка семьи Билхарк, где он жил».
«Луна, на которую мы тогда смотрели вместе, была голубее и яснее». И всё в таком духе.
— Значит... сейчас ты тоже так себя чувствуешь?
— Я же сказал. Пошёл налить воды себе, но стоило её увидеть, как я вспомнил о тебе. Поэтому взял твой стакан, а что забыл про свой, понял уже по дороге обратно.
Эдгар неловко улыбнулся, словно хотел сказать: «У тебя, наверное, такого не бывает», и сегодня Ариэль находила его особенно милым.
Она любила его обычную игривость, заботливость и смелость, но такие редкие и неожиданные стороны заставляли её сердце трепетать ещё сильнее. Словно вдруг открывалась скрытая грань его характера.
Единственное, что Ариэль не нравилось, — он будто предполагал, что у неё не бывает ничего подобного, хотя уже не раз собственными глазами видел её ревность и собственнические замашки.
Возмутившись, Ариэль ткнула его в плечо, когда он стоял к ней спиной.
— Бывает.
— ...Что?
— Я говорю, у меня тоже бывает. Не может же не быть, идиот.
Ариэль положила подбородок на перила, всем видом демонстрируя недовольство. Щёки она для убедительности тоже надула.
— Почему? Мне что, нельзя о тебе думать?
— Н-нет, я не это имел в виду... С чего ты вдруг?
Услышав её обиженный тон, Эдгар поспешно замахал руками. Он был не настолько глуп, чтобы всерьёз считать, будто у неё не бывает подобных чувств. Его прежняя реплика скорее означала: «Наверняка и сегодня не признаешься честно».
Ведь даже став возлюбленными, Ариэль в некоторых вещах по-прежнему проявляла странное нежелание быть откровенной. Собственнические чувства к нему она выражала без всякого стеснения, а вот говорить о любви или привязанности напрямую ей удавалось куда хуже.
Поэтому он решил, что сегодня она отреагирует как обычно, и заранее оставил ей удобный путь к отступлению, но всё обернулось против него. Поистине ироничная ситуация.
— Я знаю. Постоянно говорю тебе не смотреть на других женщин и всё такое, а сама в каких-то странных вещах никак не могу быть честной.
Не то чтобы она никогда не задумывалась о собственном поведении. Просто слова Эдгара задели её особенно сильно из-за тревоги: вдруг он действительно так думает?
Ариэль не волновало, чья любовь сильнее — её или его. Она могла с уверенностью сказать, что во всём мире никто не любит его больше, чем она, и гордилась этим.
Единственное, что её беспокоило, — понимает ли он вообще, насколько сильно она им дорожит и как сильно любит.
— Поэтому сегодня, пользуясь помощью алкоголя, я скажу тебе всё честно. Прочисти уши и слушай внимательно.
Ариэль глубоко вдохнула, словно втягивая в себя весь окружающий воздух. Затем схватила лежавшую на перилах руку Эдгара, чтобы он не сбежал, и тихим голосом начала одно за другим перечислять свои чувства.
— Знаешь, я каждую ночь думала о тебе, глядя на того плюшевого медведя, которого ты впервые купил мне в Хеспании. Когда ты был в Арденуме, я лежала в постели и желала хотя бы встретиться с тобой во сне.
— ...
— Думаешь, это всё? Стоило мне увидеть луну, как я сходила с ума, вспоминая ночное небо, на которое мы вместе смотрели в саду. Я постоянно придумывала, какой бы повод найти, чтобы уже на следующий день поехать в Арденум.
Ариэль решила выложить всё, что до сих пор скрывала, даже те истории, которые запрещала рассказывать Элен.
В обычном состоянии она никогда бы этого не сделала. От одного только представления, что придётся произнести такие слова вслух, ей стало бы слишком стыдно. Во всём, что касалось подобных эмоциональных признаний и поступков, Ариэль была чрезвычайно уязвима.
Поэтому теперь она списывала всё на алкоголь. Завтра эти постыдные воспоминания поблекнут, и они снова вернутся к своей привычной перебранке. Это подходило им больше, но иногда можно было позволить себе и такие нежные мгновения.
— ...Понял. Прости. Я не это имел в виду.
— Хмф.
Выслушав поток её воспоминаний, Эдгар наконец осознал свою ошибку и искренне извинился.
Ариэль фыркнула и резко отвернула голову. Но когда Эдгар молча раскрыл объятия, приглашая её к себе, она всё-таки уступила и прижалась к нему.
Хотя в качестве последней попытки сохранить гордость всё равно отказалась смотреть ему в глаза.
— В общем, я тебя так ненавижу, что прямо умереть можно...
— Ненавидишь, но сама прыгаешь ко мне в объятия?
— Если бы я этого не сделала, ты опять смотрел бы на меня как брошенный щенок.
Эдгар почувствовал себя немного несправедливо обвинённым из-за того, как Ариэль внезапно исказила факты. Он мог с уверенностью сказать, что никогда не смотрел на неё подобным образом.
С другой стороны, её отчаянная отговорка казалась ему довольно милой. Она и правда была принцессой — нет, леди — с множеством самых разных очаровательных сторон.
— И что мне делать, если я поцелую человека, которого настолько не люблю, прямо у всех на глазах?
— Вот и я о том же. Но я не против.
Ариэль снова посмотрела на него и подняла взгляд к лицу Эдгара. Когда его лицо заполнило всё поле её красных глаз, она осторожно встала на носочки и прижалась губами к его губам.
Вместо прежнего запаха алкоголя она почувствовала сладкий виноградный аромат, свойственный вину. Если их обычные поцелуи казались более невинными, то сегодняшний почему-то ощущался глубже и сильнее.
Решив, что и это, должно быть, из-за алкоголя, она тихо пробормотала с выражением, в котором смешались обида и нежность.
— Пусть я тебя и ненавижу, но люблю.
— ...Рад это слышать.
На этот раз Эдгар мягко приподнял её за подбородок и, склонившись, поцеловал сам.
Даже луна, словно смутившись страстного проявления чувств молодой пары, ненадолго спряталась за облаком. Будто пыталась укрыть их мгновение от любопытных взглядов.