После смерти Винсента и Люкса, а также чистки их семей на несколько поколений, сведения о произошедшем наконец стали известны внешнему миру.
Однако в официальной версии дела появилась одна перемена: главной целью погибших объявили не «убийство Эдгара Билхарка», а «убийство Ариэль Лобехайм».
Причина была проста.
Если собираешься провести чистку такого масштаба, чтобы уничтожить целую родовую линию, преступление должно соответствовать наказанию.
Пусть Ариэль и Эдгар были возлюбленными, одного этого основания для лишения виновных жизни могло оказаться недостаточно и породить ненужные разговоры.
Но совсем другое дело, если целью покушения была драгоценная единственная дочь великогерцогского дома.
Именно этого и добивался Юлкен.
Ариэль немного поворчала из-за того, что пришлось менять причину, когда она всего лишь убила тех, кого и следовало убить, но в конце концов, похоже, смирилась.
Всё-таки она была не настолько непонятливой, чтобы не осознавать логику такого решения.
Её прежние жалобы были скорее обычным ворчанием, чем настоящим возражением.
В обществе об этом происшествии говорили много.
Самой распространённой была версия, будто великогерцогский дом сфабриковал доказательства и объявил ложные сведения, чтобы избавиться от вассалов, пытавшихся ограничить его власть.
Но даже эти разговоры быстро сошли на нет, поскольку на севере империи поддержка семьи Лобехайм среди народа была особенно высокой.
В конце концов, глава семьи лично расправлялся со свирепыми северными варварами и нередко заботился о простолюдинах, когда суровый северный климат ставил их в тяжёлое положение.
Казалось, всё складывалось вполне гладко.
Нет, на самом деле всё и вправду шло чрезвычайно гладко.
За исключением одной женщины, дрожавшей от тревоги.
— Эдгар ведь не знает, правда? Правда же?
С тех пор как Юлкен раскрыл все подробности происшествия, прошло уже больше четырёх дней.
Но Ариэль всё ещё места себе не находила и всякий раз, оставаясь наедине с Шури в своей комнате, вот так выплёскивала тревогу.
Хорошо, что она отомстила за него, вот только сделала это наверняка совсем не так, как хотел бы Эдгар.
Поэтому даже во время самой мести Ариэль тревожила не вина за отнятые человеческие жизни, а чувство вины перед Эдгаром.
А теперь, когда все обстоятельства дела стали известны, тревога наконец вырвалась наружу.
— Юная госпожа, сначала успокойтесь. Молодой господин ведь с тех пор ничего об этом не говорил?
— Н-но этот идиот, когда дело касается меня, подозрительно проницательный... никогда не знаешь.
— Хм... это правда.
Шури не могла спорить, потому что Эдгар, которого она наблюдала всё это время, действительно обладал какой-то загадочной способностью.
Он с пугающей точностью читал внутреннее состояние Ариэль — не просто понимал, хорошее у неё настроение или плохое, а словно знал, что именно у неё на душе.
Видевшая это столько раз Шури не могла успокоить госпожу уверениями, что всё наверняка будет хорошо.
Она была твёрдо убеждена, что даже гадалка не смогла бы так точно читать человека.
— Вот видишь! Даже ты так думаешь.
— Но какой смысл вот так запираться в комнате? Он только сильнее начнёт подозревать.
— Я-я знаю!
Ариэль и сама не хотела тратить время, которое могла бы провести с Эдгаром, прячась здесь.
Она делала это лишь потому, что тревога была слишком сильной.
Особенно после того, как недавно Эдгар как бы между делом спросил: «И как наказали тех людей?» — ей показалось, будто на самом деле он спрашивает: «Ты ведь убила их, да?»
— Если вы так тревожитесь, почему бы просто не рассказать молодому господину всё напрямую?
— Ни за что! Он точно разозлится!
Ариэль подняла лицо, до этого уткнутое в кровать, и выкрикнула.
Она именно потому и довела себя до такого состояния, что не могла набраться смелости сказать ему напрямую, а теперь ей предлагают это в качестве совета?
От возмущения даже лицо стало горячим.
Но несмотря на вспышку госпожи, Шури продолжила спокойным голосом.
Она не считала, что знает Эдгара лучше Ариэль, однако по крайней мере за всё время наблюдений успела немного понять, что он за человек.
— Молодой господин наверняка вас поймёт. Вы ведь действовали не со злым умыслом — всё, что вы сделали, было ради него.
— ...
— Или молодой господин, которого вы знаете, станет ругать вас и злиться лишь потому, что вы поступили немного иначе, чем ему хотелось?
Мот-мот.
Словно обиженная трёхлетняя девочка, Ариэль прижала к груди большую подушку и лишь покачала головой, ничего не отвечая.
— Если вам тяжело сказать ему прямо, может, ненадолго куда-нибудь выбраться?
— Выбраться...?
— Говорят, смена обстановки немного меняет и настроение. Если отправитесь куда-нибудь вдвоём с молодым господином, возможно, вам станет легче набраться смелости.
От неожиданного предложения глаза Ариэль расширились.
В этом определённо был смысл.
К тому же если выбрать красивое место, даже если Эдгар рассердится, то, возможно, хотя бы выслушает её спокойнее.
— Но... куда нам пойти?
— Как раз так вышло, что я знаю одно хорошее место.
Словно только этого момента и ждала, Шури с ободряющей улыбкой прошептала название места.
Пока Ариэль слушала, её глаза постепенно расширялись, а затем она с яркой улыбкой похвалила Шури, сказав, что идея отличная.
Тревога в её сердце уже сменилась предвкушением встречи с ним.
Теперь ей оставалось только ждать завтрашнего дня.
* * * * * * *
В последнее время Эдгар заметил, что Ариэль явно его избегает.
Поначалу он даже подумал, не надоел ли ей уже, но когда во время редких встреч она всё равно украдкой льнула к нему, делая вид, будто ничего подобного не происходит, эту мысль Эдгар отбросил.
Тогда в чём могла быть проблема?
Поскольку знать об Ариэль абсолютно всё он не мог, раздражение лишь росло.
И вот однажды его внезапно вызвала Элен.
Без всякого предварительного сообщения она пригласила Эдгара и ждала его в гостиной со своей привычной мягкой улыбкой.
Разговор, должно быть, предполагался весьма личный, раз она даже не взяла с собой Шепи.
— Кажется, я очень давно тебя не видела, Эд.
С тех пор как Элен вернулась после поездки с Юлкеном на инспекцию, им впервые удалось вот так спокойно поговорить.
Оба были настолько заняты, что до этого лишь обменивались приветствиями на ходу.
— Мне следовало самому прийти к вам... Простите.
— Не будь таким официальным. Считай, что это жалоба матери, которая давно не видела лица сына.
— Да, госпожа.
Элен лишь криво улыбнулась в ответ на вежливость Эдгара.
Раньше, хотя в нём и были черты старичка, у него всё ещё оставались милые стороны, которые ей нравились.
Но по мере взросления Эдгара было немного жаль, что от прежнего мальчика не осталось даже следа.
Для взрослого всегда приятно наблюдать, как растёт ребёнок, но вместе с этим неизбежно исчезают и некоторые радости.
Странное смешение чувств — видеть, как ребёнок, когда-то доходивший тебе лишь до талии, теперь смотрит на тебя сверху вниз.
— Я позвала тебя спросить, не случилось ли чего-нибудь с тех пор. Ну и заодно хотела увидеть твоё лицо.
— Да, ничего особенного не произошло. Мне стоило зайти раньше, но я чувствовал себя слишком виноватым из-за того, что доставил вам неприятности, и не решался показаться...
— Какая же это твоя вина? Никогда так не думай.
Элен нахмурилась и твёрдым голосом оборвала его.
Его слова опровергли ещё до того, как он успел договорить, и Эдгар невольно улыбнулся и кивнул.
Конечно, говоря это, Эдгар и сам не считал, что случившееся полностью его вина.
Если бы он действительно так думал, то вообще не признался бы Ариэль в своих чувствах.
Ему лишь было жаль, что из-за него семье пришлось столкнуться с ненужными проблемами.
Он также понимал, что после публичного объявления общественное мнение может оказаться не самым доброжелательным.
Именно поэтому Эдгар был лишь благодарен людям семьи Лобехайм, которые несмотря ни на что приняли его.
— А с нашей девочкой в последнее время ладишь? Она такая непоседа, тебе, наверное, тяжело.
— Ариэль сильно повзрослела, так что можете не переживать. Скорее это я получаю от неё больше помощи.
— Спасибо, что так говоришь. Если она когда-нибудь плохо с тобой обойдётся — сразу рассказывай мне. Понял?
— Пф-ф, обязательно.
Эдгар рассмеялся над разговором, в котором их роли словно поменялись местами.
Из-за этого на мгновение его речь стала привычно непринуждённой, как в старые времена, но он тут же кашлянул и снова выправил тон.
Элен же, которой прежняя манера нравилась больше, разочарованно надула губы, точь-в-точь как её дочь.
Увидев это, Эдгар продолжил разговор уже немного свободнее, ближе к тому, как говорил раньше.
— Кстати, в последнее время вы с Ариэль, наверное, почти никуда не выбирались.
— Да, пожалуй...
— Тогда почему бы вам ненадолго не забыть о делах замка и не развеяться? Она ведь любит гулять на свежем воздухе.
Да и вовсе не тайно — Ариэль совершенно открыто любила куда-нибудь выбираться.
Если Эдгар предпочитал проводить время спокойно и неторопливо, то Ариэль больше тянуло к активным занятиям.
Это было заметно ещё с детства, когда она постоянно бродила по горам и садам.
— Звучит неплохо, но... я даже не знаю, куда можно сходить.
Эдгар знал достаточно мест для прогулок в Хеспании, однако если уж вести куда-то Ариэль, ему хотелось открыть что-нибудь новое.
Не то чтобы знакомые места были скучными, просто настроение ведь тоже имеет значение, верно?
А в этом смысле интересных мест на севере он знал не так уж много.
Но что, если у него появится помощник?
— Тогда как насчёт места, которое посоветую я? В молодости мы с ним несколько раз там бывали, и виды очень красивые.
— Что это за место?
— Узнаешь, когда доберётесь. Там не шумно и не людно, зато прекрасно подходит для спокойного разговора.
— А...
Эдгар догадался, что речь, скорее всего, не о месте для шумных развлечений, а о месте, где влюблённые могут прогуляться, полюбоваться видами и спокойно провести время.
Поскольку в последнее время им с Ариэль как раз не удавалось поговорить по душам, момент казался идеальным, и Эдгар спросил, где находится это место.
В ответ Элен с мягкой улыбкой открыла рот, словно только этого и ждала.
Так благодаря совместным усилиям служанки и матери для неловкой парочки был составлен план свидания.