Туанель, где располагалась семья Цефир, изначально носил прозвище «спящий город».
Причина заключалась в том, что по сравнению с другими регионами день в Туанеле был особенно коротким, хотя учёные, сколько ни ломали головы, так и не смогли прийти к однозначному выводу о точной причине этого явления.
Однако с географической точки зрения город находился на плодородных равнинах и служил транспортным узлом, связывавшим множество направлений. Под управлением семьи Цефир он превратился в землю новых возможностей.
Если назвать один символический ресурс, сыгравший огромную роль в этих переменах, то им стала голубая сталактитовая руда, добываемая в Пероне — на северной окраине земель под контролем дома Лобехайм.
На самом деле изначально её так назвали просто из-за синеватого цвета и сходства со сталактитами, никаких особенно выдающихся свойств за ней не замечали. Однако позже выяснилось, что при вложении совсем небольшого количества маны такая руда способна довольно долго излучать свет, и тогда её признали ценным ресурсом наряду с камнями маны.
Разумеется, устройства, излучающие свет с помощью маны, существовали и прежде, но голубая сталактитовая руда обладала подавляюще высокой эффективностью и, естественно, не шла ни в какое сравнение с масляными лампами и подобными источниками света.
Когда о существовании голубой сталактитовой руды стало известно, Туанель одним из первых обратил на неё внимание. Для города, где солнце садилось рано и постоянно требовалось освещение, этот ресурс оказался настоящим даром небес.
Благодаря голубой сталактитовой руде город преобразился настолько, что получил новое прозвище — «город без ночи», — и стал производить множество промышленных товаров. Но одновременно это означало сильнейшую зависимость от самой руды.
Иными словами, семья Цефир была куда покорнее перед домом Лобехайм, чем многие другие семьи, именно потому, что решение по поставкам этой голубой сталактитовой руды находилось в руках Лобехаймов.
«Их настроение может измениться в любой момент, поэтому нужно оставаться у них на хорошем счету».
Хотя это случилось ещё до рождения отца Бривуда, предыдущий глава дома Лобехайм пообещал не поднимать стоимость голубой сталактитовой руды, поставляемой в Туанель, выше определённого уровня.
Но это было лишь обещание предыдущего поколения. Более того, оно даже не было закреплено на бумаге — всего лишь устная договорённость, которую до сих пор соблюдали.
Голубая сталактитовая руда не могла бесконечно восстанавливаться под землёй, и однажды пределы её запасов неизбежно станут очевидны. Верить, что даже тогда её удастся покупать по прежней цене, с точки зрения Бривуда, который был не только дворянином, но и торговцем, означало уже не просто надеяться, а проявлять чрезмерный оптимизм.
Именно поэтому он проделал весь путь в эти северные земли, чтобы снискать благосклонность нового главы дома Лобехайм. Даже если в будущем цена поднимется, его долг состоял в том, чтобы удержать её на разумном уровне, который не нанесёт смертельного удара по распределению прибыли.
«В этом смысле хорошо, что Мирабель уже была знакома с Ариэль».
Услышав, что на прошлой церемонии совершеннолетия его дочь немного разговаривала с Ариэль, Бривуд взял её с собой на эту встречу, хотя особой необходимости в этом не было.
И с точки зрения Бривуда, решение оказалось довольно удачным. Несмотря на то что Ариэль уже заняла положение великой герцогини, по возрасту она всё ещё могла быть восприимчива к эмоциям и личным отношениям, поэтому он рассчитывал установить связь через Мирабель — возможную подругу того же возраста и пола.
Честно говоря, он не ожидал, что столь мимолётное знакомство окажется настолько полезным, но положительному результату всё равно был только рад.
«До чего же очевидно».
Проблема заключалась в том, что весь этот ход событий уже находился у Ариэль на ладони.
Стоило ей услышать название семьи Цефир, как она примерно поняла его главную цель. В списке семей, за которыми Юлкен велел ей внимательно следить ещё до наследования положения главы, Цефиры тоже присутствовали.
Поэтому изначально Ариэль собиралась просто подыграть его лести и ничего особенного не предпринимать. В конце концов, Юлкен строго наставлял её не превращать голубую сталактитовую руду в инструмент давления, и Ариэль была с ним согласна.
Но что, если нынешний глава семьи Цефир является отцом девушки, которая унизила её подруг? Тогда история немного менялась.
— Я слышала, что Туанель потребляет больше двадцати процентов всей годовой добычи голубой сталактитовой руды? Поэтому отец говорил, что по возможности хотел бы сохранять хорошие отношения.
— Ха-ха, что ж... Я даже не знаю, как выразить благодарность за то, что вы понимаете трудности своих вассалов.
Некоторое время поболтав с Мирабель ни о чём, Ариэль внезапно перевела разговор с Бривудом на голубую сталактитовую руду.
Тема была несколько тяжеловата для праздничного события, поэтому Бривуд всё это время поджидал подходящий момент. Когда Ариэль сама без колебаний её подняла, его глаза засверкали. Но даже тогда он не бросился вперёд с жадностью, а сперва умело изучил выражение её лица — реакция по-настоящему опытного человека.
Однако дальнейший разговор оказался далеко не таким обнадёживающим, как он ожидал.
— Но что же нам делать? На самом деле объёмы добычи голубой сталактитовой руды немного снизились по сравнению с прошлым годом.
— Что? Добыча голубой сталактитовой руды снизилась... Я впервые об этом слышу.
Застигнутый врасплох неожиданным заявлением, Бривуд ответил с явно растерянным выражением лица, совершенно не сумев скрыть удивление.
Пусть он и не являлся членом дома Лобехайм и не мог знать всех подробностей добычи голубой сталактитовой руды, подобные сведения обычно всё равно просачивались наружу, как бы тщательно их ни скрывали. Но Бривуд мог с уверенностью сказать, что о снижении добычи не слышал ничего.
— Ничего критичного. Конечно, объёмы поставок и цена за единицу немного изменятся.
— П-понятно.
Хотя Ариэль произнесла это непринуждённо и с улыбкой, Бривуд уже не мог сохранить такой же радостный вид. Возможно, из-за обстановки она специально преуменьшала проблему, а настоящую серьёзность ситуации можно будет понять лишь позже.
«Но зачем она сама раскрывает эту информацию?»
Больше всего его настораживало то, что Ариэль внезапно сообщила об этом лично. Насколько бы важным ни был вопрос, в её положении великой герцогини она вполне могла поручить обсуждение подчинённым.
Значит, была причина, по которой она решила заговорить сама. Но Бривуд никак не мог понять какая.
«Какой бы ни была причина, главное — не показывать беспокойства».
Само повышение цены было вполне ожидаемо. Бривуд решил, что выгоднее изобразить смирение и заработать несколько очков расположения.
— В конце концов, голубая сталактитовая руда — частная собственность великогерцогского дома. Если вы выберете то, что выгодно дому, мы с готовностью это примем.
Бривуд склонил голову с показным смирением, мысленно уже улыбаясь своей победе, но даже этот ответ оказался лишь шагом в ловушку, которую Ариэль заранее расставила.
— Частная собственность... Что ж, верно. То есть это сила, которой мы можем пользоваться как захотим, да?
— ...Прошу прощения?
Когда мягкий тон Ариэль внезапно приобрёл острый оттенок, Бривуд инстинктивно поднял голову, подумав, не ослышался ли.
— Вообще-то отец велел мне по возможности не трогать голубую сталактитовую руду, но я всё думаю: действительно ли сохранять нынешнее положение вещей лучше всего для семьи?
— П-понятно.
— Да, поэтому я подумала... возможно, поднять цену примерно на тридцать процентов от нынешней было бы неплохо.
Тридцать процентов.
Глаза Бривуда расширились, а губы задрожали от столь внезапного скачка стоимости голубой сталактитовой руды. Он побледнел настолько, что стоявшая рядом Мирабель уже тревожно переступала с ноги на ногу.
— Т-тридцать процентов... Неужели добыча пострадала настолько сильно?
— Конечно нет. Просто раз это частная собственность семьи, я подумала, что иногда неплохо немного менять условия под настроение.
Хотя Ариэль произнесла это с сияющим лицом, Бривуду показалось, будто за её спиной виднеется демон.
То, что она называла «немного менять условия», для семьи Цефир, чья столица Туанель потребляла двадцать процентов всей добываемой голубой сталактитовой руды, было ничем иным как громом среди ясного неба.
— В-ваша светлость. Простите, что осмеливаюсь это говорить, но поднять цену на тридцать процентов для всех...
Пока Бривуд тихо бормотал, хватаясь за последнюю надежду, Ариэль изобразила удивление и широко распахнула глаза.
— На тридцать процентов для всех? Конечно нет. Разумеется, будут различия.
— С-слава богу. Тогда, если позволите спросить, что насчёт голубой сталактитовой руды, поставляемой в Туанель...?
— М-м, дай подумать.
Ариэль потёрла подбородок, будто всерьёз размышляла, но взгляд её был прикован к Мирабель.
На самом деле она и не собиралась повышать цену голубой сталактитовой руды. Тридцать процентов были всего лишь числовым выражением её гнева на лисицу перед ней, которая когда-то запятнала честь её подруг.
Плесни Мирабель водой им в лицо, тридцатью процентами дело бы не ограничилось — Ариэль подумала бы и о пятидесяти, и даже о семидесяти. Но поскольку всё было не настолько серьёзно, на этом она была готова простить.
— Обычно в подобных вопросах следует отбрасывать личные чувства и думать лишь об отношениях между семьями, но...
Не договорив, Ариэль подошла ближе к Мирабель, которая смотрела на неё, и пару раз похлопала по плечу. По крайней мере, та должна была понять, почему оказалась в подобном положении, — либо осознав собственную ошибку, либо получив выговор от отца.
— Ах да. Я слышала, ты очень хотела со мной поговорить?
— Прошу прощения? Ваша светлость, я не совсем понимаю, о чём вы...
От прежнего дружелюбия Ариэль не осталось и следа, а Мирабель была настолько ошеломлена, что даже не успела задуматься, почему обращение внезапно стало куда холоднее.
Исходящий от Ариэль холод был настолько сильным, что казалось, ещё немного — и руки с ногами заледенеют.
— Вот как? Странно. Я совершенно точно слышала это от своей «подруги»... Видимо, ослышалась.
Добавив: — Вы ведь встречались на церемонии совершеннолетия? С моими подругами, — Ариэль ещё раз похлопала Мирабель по плечу и непринуждённо прошла мимо них.
Поскольку она не хотела, чтобы Эдгар видел эту сцену, заранее попросила его отойти, а значит, теперь следовало скорее его найти. Ариэль не была до конца уверена, можно ли назвать такую месть удовлетворительной, но, глядя на застывших позади отца и дочь, решила, что вышло не так уж плохо.