Это была беспрецедентная засада.
Такая, перед которой даже великий Юлкен оказался совершенно беззащитен, несмотря на всю подготовку.
Будь это обычный ночной налёт или нападение во время прохода через ущелье, он сумел бы должным образом отреагировать.
Но эта атака разрушила привычные представления тех, кто прежде сражался с чужеземцами, причём сразу во многих смыслах.
— Ваша светлость! Вы в поря—!
Шлёп!
Голова солдата, который бросился на помощь Юлкену после того, как тот рухнул с обвалившейся стены, покатилась по земле.
Когда его безжизненное тело рухнуло на землю, из-за спины появился мужчина с лохматой бородой, положил меч на плечо и громко расхохотался.
Юлкен хорошо знал этого человека.
И неудивительно — всего год назад он лично столкнулся с ним на поле боя. Перед ним стоял предводитель врагов и человек, которого Юлкен ненавидел сильнее всех.
— Ну как вам, ваша светлость?
— Не называй меня так, грязный варвар.
— Даже в такой ситуации язык у тебя всё ещё острый.
Юлкен стиснул зубы, холодно глядя на мужчину, который намеренно его провоцировал.
Больше всего на свете ему хотелось подняться и взмахнуть мечом, но при падении он, похоже, сломал кость в ноге, и теперь с трудом мог даже удерживать равновесие.
Юлкен умел оценивать ситуацию хладнокровнее кого бы то ни было.
Тем более в настолько отчаянном положении после сокрушительной засады, когда помощи союзников ждать было неоткуда.
Он был не настолько глуп, чтобы броситься вперёд из одной лишь жажды мести, особенно когда прямо перед ним стоял вражеский предводитель.
— По лицу вижу, вопросов у тебя много. Что хочешь узнать?
— Даже если мне любопытно, неужели ты так просто всё расскажешь?
Келраг прочитал выражение лица Юлкена и насмешливо ухмыльнулся, но тот ответил совершенно спокойно.
Любопытно ему было многое.
Но в тот миг, когда он попался в их ловушку, часть выводов уже успел сделать.
Если и задавать вопросы сейчас, то лишь ради подтверждения собственных догадок.
— Разумеется, нет. Но, учитывая, сколько времени мы были противниками, пожалуй, на один вопрос я всё-таки отвечу.
Юлкен почему-то заранее ожидал от Келрага именно такого ответа.
Тот всегда легко пьянел от собственной гордыни и часто терял бдительность, когда его замыслы удавались.
Теперь он явно купался в чувстве превосходства и хотел похвастаться.
А раз так, задача Юлкена была одна — каким-нибудь образом вытянуть из него нужную информацию.
— Как любезно. Прощальный подарок перед дорогой на тот свет?
— Вовсе нет. Похоже, ты кое-что неправильно понял. Сейчас я совершенно не хочу тебя убивать.
— ...?
От неожиданного ответа брови Юлкена дрогнули, впервые выдав его смятение.
Эти двое были предводителями противоборствующих сил.
Даже встретившись случайно где-нибудь на дороге, они немедленно приставили бы клинки друг к другу.
Будь Юлкен на месте Келрага, он обезглавил бы его на месте.
И это был бы ещё самый благородный вариант; в глубине души Юлкен считал, что даже скормить его труп псам было бы недостаточно.
И всё же Келраг не собирался его убивать? Милосердием это быть не могло — значит, у него была другая цель.
«Чего он добивается?»
Он привёл беспрецедентно большую армию.
Причём каким-то образом сумел сделать это настолько скрытно, что никакая разведка её не обнаружила.
Столь тщательно подготовленный замысел намекал, что их цель была куда значительнее самого Уайтвуда.
Пусть Уайтвуд и считался важным стратегическим пунктом в войне с чужеземцами, крупным городом с большим населением он не был.
Поэтому Юлкен предполагал, что даже полное разграбление этого места не окупило бы тех сил, которые чужеземцы вложили в операцию.
Именно поэтому Юлкен считал их настоящей целью собственную жизнь.
Устроить беспорядки в Уайтвуде, выманить его сюда, а затем нанести решающий удар и забрать его голову.
С определённой точки зрения это был бы самый прямолинейный подход.
Но ответ Келрага эту догадку опровергал.
Что ещё могло представлять для них настолько большую ценность?
Ответ пришёл к нему удивительно быстро.
Проблема была лишь в том, что он оказался настолько чудовищным, что зрачки Юлкена невольно расширились.
— Ты... Только не говори, что собираешься использовать мою жизнь как рычаг, чтобы забрать Символ Владычества.
— Угадал. Впрочем, если ты не видел того письма, догадаться было несложно.
— Червь...!
Когда Келраг лишь пожал плечами и даже не стал отрицать, Юлкен, несмотря на сломанную ногу, попытался подняться и яростно закричал.
Двое мужчин, охранявших Келрага, вздрогнули от убийственного взгляда Юлкена и шагнули вперёд, но Келраг остановил их.
— Вместо того чтобы выдвигать моей семье и моему народу такое нелепое требование, лучше просто убей меня!
— Не могу. С самого начала именно ради этого всё и затевалось.
Скрежет.
От равнодушного тона Келрага Юлкен невольно заскрипел зубами, чувствуя, как внутри поднимается ярость.
Что такое Символ Владычества? Наследие его предков, которое принесло надежду в эти холодные северные земли.
Пусть его влияние по сравнению с прошлым и ослабло, именно благодаря этому магическому артефакту Хеспания, самый населённый край севера, продолжала процветать.
А процветание и развитие, распространившиеся из Хеспании на остальные земли, и сформировали север таким, каким он был сегодня.
Сказать, что они заберут Символ Владычества, означало почти то же самое, что заявить: всех жителей севера похоронят под снегом.
«Ариэль... эта девочка наверняка будет мучиться выбором».
Сидя на земле, Юлкен представил, что произойдёт дальше.
Как бы быстро Ариэль ни взрослела в столь юном возрасте как будущая глава рода, совершенства от неё ждать было рано.
У неё всё ещё оставались слабости, и отказаться от семьи она наверняка не сможет.
Но отдать им Символ Владычества было немыслимо.
Что же она сможет сделать в такой ситуации?
Продолжая размышлять, Юлкен наконец принял твёрдое решение, и его взгляд стал решительным.
Он никогда не боялся погибнуть на поле боя.
Вместо того чтобы становиться обузой для семьи и жителей севера, правильнее было бы самому оборвать свою жизнь.
Шух.
Меч у Юлкена отняли, но небольшой кинжал он всегда носил за пазухой.
Изначально тот предназначался для чрезвычайных случаев, но теперь прекрасно подходил для самоубийства.
Юлкен выхватил его и уже собирался вонзить себе в горло, но Келраг выкрикнул на мгновение раньше.
— ...! Остановите его!
Окружавшие Юлкена мужчины тут же прижали его к земле и отобрали кинжал.
Лицом в снегу Юлкен задрожал от бессильной досады: даже последнее решение ему не позволили исполнить.
Глядя на него сверху вниз, Келраг невольно подумал, что, враг он или нет, Юлкен и правда выдающийся человек.
Каждый дорожит собственной жизнью, и Келраг, каким бы воином ни был, ничем не отличался.
И всё же Юлкен был готов пожертвовать собой ради долга. Это действительно заслуживало уважения.
— ...Оглушите его и свяжите. Передайте всем, чтобы следили особенно внимательно. Неизвестно, когда он снова решится на крайность.
— Да, вождь!
Стражники лишили Юлкена сознания и увели в темницу.
Всё усиливавшийся снегопад стёр даже их следы, не оставив никаких признаков того, что здесь вообще кто-то был, и сделал Уайтвуд ещё белее.
Вскоре после этого армию под командованием Гейла, прибывшую к Уайтвуду, встретил посланник, которого лично отправил предводитель чужеземцев.
* * * * * * *
Всего через три дня после прибытия в Уайтвуд Гейлу пришлось вернуться в Хеспанию.
И всю дорогу он проклинал себя за то, что оказался неспособен ответить на чудовищное требование чужеземцев.
— Это... правда?
— ...Мне нечего сказать в своё оправдание, госпожа.
Услышав новости от Гейла, Ариэль стиснула зубы, но изо всех сил постаралась подавить гнев.
Она понимала, насколько абсурдно их требование, и пыталась не поддаваться, но это было совсем непросто.
— Если мы хотим спасти жизнь отца... нам придётся отдать Символ Владычества?
— ...Да.
Даже будь у Гейла десять ртов, оправдаться было бы нечем.
Он гордо уехал, обещая Ариэль вернуться с вестью о победе, но во что превратилось это обещание?
Да, к моменту его прибытия всё уже было кончено, а Юлкен оказался у них в руках, но оправданием это не служило.
В мыслях Гейла, как солдата, пообещавшего победу и не сумевшего её принести, кружилось лишь чувство вины.
— Я думал вступить в бой прямо там, но, учитывая безопасность его светлости, просто не смог...
— Я знаю, Гейл. Я ни в чём тебя не виню.
Ариэль прекрасно понимала, что происходящее не было виной Гейла.
Скорее, действия чужеземцев превзошли любые ожидания.
Если даже Юлкена сумели застать врасплох, любой другой на его месте оказался бы в таком же положении.
Теперь им нужно было думать только о том, как ответить.
По крайней мере, теперь они знали, что целью чужеземцев был Символ Владычества, а значит, следовало попытаться найти пространство для переговоров.
— Что думают остальные? Есть хоть какой-нибудь подходящий выход?
— Ну, дело в том...
Ариэль обвела взглядом собравшихся в зале совещаний, но ни один вассал не смог заговорить.
В каком-то смысле их можно было понять.
Каждый здесь знал ценность Символа Владычества, и даже пленение их господина не позволяло легко согласиться на такое требование.
Но как вассалы они не могли и предложить бросить Юлкена.
Все считали, что сам Юлкен предпочёл бы не менять Символ Владычества на свою жизнь, но кто смог бы сказать такое прямо перед Ариэль?
Пока время беспомощно уходило, вперёд вышел Эдгар.
Он хотел задать несколько вопросов Гейлу, который лично побывал в Уайтвуде.
— Господин Гейл, невозможно ли отправить небольшой отряд и спасти его?
— Скорее всего... нет. Я примерно представляю, где его держат, но, во-первых, солдат у них слишком много, а охрана чрезвычайно плотная. К тому же...
Гейл не решался произнести то, что видел собственными глазами, потому что и сам едва мог в это поверить, но как подчинённый обязан был докладывать всё, поэтому перевёл взгляд на Ариэль и добавил:
— Я не уверен, но думаю, они используют и барьеры, и магию.
— Барьеры и магию? Разве чужеземцы не были слабы в магии?
Ариэль нахмурилась от непонятных новостей.
Она мало знала о чужеземцах, но кое-какую информацию когда-то слышала от Юлкена.
Например, что чужеземцы плохо владеют магией и магическими формулами, поэтому избегают прямых столкновений и предпочитают добиваться преимущества за счёт тактики и подвижной войны.
И вообще, откуда Гейл понял, что они применяют магию?
Это был самый большой вопрос.
— Вообще-то к северо-западу от Уайтвуда есть густой хвойный лес. По данным разведки, почти половина его полностью выгорела.
— Выгорела? Они применили огненную тактику?
— Мы считаем, что да.
Огонь посреди этих промёрзших снежных полей?
Ариэль недоверчиво посмотрела на него, но, увидев твёрдый кивок Гейла, снова задумалась.
— Оставим магию. Что насчёт барьера... он похож на тот, что окружает замок Лобехайм?
— Большинство барьеров устроено схожим образом. Конечно, масштаб и свойства могут отличаться.
— Хм.
Выслушав дополнительное объяснение Гейла, Эдгар поднёс руку к подбородку и задумчиво протянул звук.
Стало ясно, что лобовая атака невозможна.
Даже если забыть о численности вражеских солдат, стоило их стороне начать брать верх, как чужеземцы снова использовали бы Юлкена в качестве заложника.
Пусть их конечной целью и оставался Символ Владычества, они вполне могли отложить его получение.
Ведь одной смерти Юлкена уже хватило бы, чтобы сокрушить моральный дух дома Лобехайм.
Как ни поступи, им приходилось плясать под дудку чужеземцев.
И если вступить в бой и победить, и если не сражаться и позволить водить себя за нос — в любом случае возникали проблемы.
Самым реалистичным вариантом, возможно, было бросить Юлкена, но даже Эдгар считал такой выбор абсурдным, а для Ариэль он тем более был немыслим.
«Неужели выхода нет?»
Эдгар наконец принял решение.
Он не думал, что Ариэль позволит это, но другого жизнеспособного варианта не видел.
И в некотором смысле именно этот способ был самым реалистичным.
— Ариэль.
— Что?
— Давай составим план спасения его светлости.
— Спасения? Конечно, если это возможно, было бы прекрасно, но с такой охраной и барьером как мы... А.
Продолжая говорить, Ариэль внезапно осознала, к чему он ведёт, широко раскрыла глаза и недоверчиво спросила:
— Эд, ты...
— ...Попытаться стоит. Это лучший способ сохранить и Символ Владычества, и жизнь его светлости.
«Отправь меня».
После этих слов над залом повисла тишина.
Мужчина, который всегда обещал оставаться рядом до конца жизни, только что попросил возлюбленную отправить его навстречу опасности.