Когда Эдгар пришёл в сознание, он обнаружил себя в собственной комнате в замке Лобехайм.
Значит, прежде чем вернуться сюда, он проспал как минимум несколько дней.
«Наверное, она ужасно переживала».
Поняв, что чувствовала Ариэль, когда держала его в объятиях, Эдгар с горькой улыбкой погладил её по спине.
Если человек возвращается живым, но едва дышит и не приходит в сознание, сколько душевных мучений это причиняет? Было бы совсем иначе, если бы он просто ушёл и больше не вернулся.
— ...Прости, Ариэль. Я чуть не нарушил обещание.
— Не «чуть не нарушил» — ты его нарушил, дурак...!
В ответ на бездумные слова Эдгара Ариэль выкрикнула это голосом, полным обиды, крепко сжала кулаки, а затем постепенно их разжала.
Как бы ей ни хотелось ударить его в грудь или по лицу, сейчас он официально был больным, поэтому сделать этого она не могла.
Бинты, покрывавшие почти всё тело, ясно показывали, в каком окровавленном состоянии он вернулся.
— Ты сказал, что вернёшься, а сам остался там и тянул время? Кто тебя об этом просил?!
— ...Но я не мог просто позволить твоему отцу умереть. Это был лучший вариант.
— Лучший для кого? Я никогда не хотела такой жертвы!
Хотя Ариэль понимала, что не должна этого делать, она вскочила и закричала во весь голос.
Конечно, она вовсе не была неблагодарна ему за спасение отца.
Напротив, ей казалось, что ради выражения благодарности следовало сто раз опуститься перед ним на колени и поклониться.
Но печаль и пустота от того, что она едва не потеряла Эдгара, перевешивали благодарность — именно поэтому Ариэль и реагировала так.
Даже понимая, насколько это несправедливо, она злилась, что он не подумал ни о каком другом варианте, при котором живыми вернулись бы все.
— Ты просто ужасен...! Я, я ведь так...!
Выкрикнув это, Ариэль наконец рухнула обратно на стул и разрыдалась, выпуская наружу все накопившиеся чувства.
Облегчение от того, что он жив.
Вина за то, что ради спасения её отца Эдгар пожертвовал собой.
Радость от возвращения единственного и самого дорогого человека.
Все эти чувства разом вырвались наружу, переплетаясь друг с другом с невыразимой силой.
Клац.
— Госпожа, что-то случилось...!?
Пока Ариэль плакала, а Эдгар молча её успокаивал, дверь с щелчком открылась, и в комнату вошла Шури с полотенцем и тёплой водой, но тут же застыла на месте.
— Молодой... господин?
Не веря собственным глазам, она ущипнула себя за щёку, проверяя, не мерещится ли ей, и с её губ сорвался тихий голос.
Эдгар встретился с ней взглядом, горько улыбнулся и неловко поздоровался.
— Из-за меня и Ариэль тебе, наверное, тоже пришлось тяжело, Шури.
Эдгар выразил ей благодарность, понимая: пока Ариэль страдала душевно, поддерживавшей её Шури тоже наверняка пришлось нелегко.
Моргая, Шури начала дрожать и разглядывать его с разных сторон, всё ещё не в силах поверить в происходящее.
— Э-это... правда вы, молодой господин? Не магия, не иллюзия, а действительно...?
— Если так любопытно, иди сюда и возьми меня за руку.
Рука немного затекла, но двигать ею Эдгар всё ещё мог, поэтому в шутку поднял левую и протянул к ней.
Шури так и не решилась взять его за руку и вместо этого ткнула в предплечье указательным пальцем, словно изучала незнакомое насекомое.
Почувствовав кожу под пальцем, она широко распахнула глаза.
Он и правда был жив.
Осознав это, Шури постепенно почувствовала, как её ясные глаза наполняются слезами.
— Молодой господин...! Ик! Я, я правда думала, что вы умерли...!
Как и у Ариэль, сдерживаемые чувства Шури хлынули наружу, и она громко разрыдалась.
Словно подхватила эстафету ровно в тот момент, когда Ариэль уже начала успокаиваться.
Эдгар не мог приказать ей перестать плакать, поэтому оставалось лишь принять её чувства и утешить так же, как он только что утешал Ариэль.
Единственным утешением было то, что, в отличие от Ариэль, Шури хотя бы не ругалась на него.
— ...Шури, сначала перестань плакать и позови остальных.
— Ик! Да, госпожа.
Ариэль, первой сумевшая взять себя в руки, отдала распоряжение, а Шури вытерла испачканное слезами лицо платком и тихо вышла.
Когда она исчезла, в комнату вернулась тишина, и в этой неловкой атмосфере Ариэль недовольно посмотрела на улыбающегося Эдгара.
— ...Чему ты улыбаешься?
Знай он, сколько она переживала, никогда бы не сделал такое лицо.
Резкий тон был вызван именно этой обидой, но Эдгар ответил совершенно непринуждённо.
— Я рад снова тебя видеть. Разве ты не рада?
— Совсем нет. Я прямо сейчас хочу тебя убить.
Комнату окутало леденящее намерение убить, и Эдгар задрожал: атмосфера казалась опаснее, чем во время боя с Келрагом.
А хуже всего было то, что Ариэль, похоже, вовсе не шутила.
В какой-то момент Эдгар даже задумался, не стало ли его возвращение скорее ошибкой.
— ...Так ты встречаешь человека, который только что вернулся с того света?
— Я рада, что ты вернулся живым. Но ведь изначально ты вообще не собирался возвращаться. Вот это меня и злит.
— Хм.
Она не ошибалась.
Эдгар сам выбрал пожертвовать собой ради спасения остальных.
Даже в последние мгновения перед потерей сознания он был уверен, что всё кончено, и особо за жизнь не цеплялся.
Именно это больше всего и беспокоило Ариэль.
Не то чтобы ей не нравилось его возвращение — её злило, что он так легко отказался от собственной жизни.
Даже не попытался подумать о том, как сдержать обещание, которое дал ей.
— Как ты вообще посмел попытаться оставить меня одну? Кто тебе разрешил?
— Ну, ситуация была безвыходной... Это не то, чего я сам хотел...
Под острым напором Ариэль Эдгар помахал едва поднимающейся рукой и выдал довольно слабое оправдание.
Вообще-то он не врал — кто бы не хотел вернуться живым?
Просто Эдгар сравнил собственную жизнь с жизнями Юлкена и ещё троих и выбрал вариант, который показался ему рациональнее.
К счастью, Ариэль уже успела немного успокоиться, поэтому не стала сильнее давить на Эдгара, несмотря на слабость его оправдания.
— ...Ладно, как хочешь. Теперь спорить об этом бессмысленно.
Она недовольно надула губы и потёрла покрасневшие веки.
Она так много плакала, что кожа вокруг глаз уже щипала.
— Значит, ты меня прощаешь?
— Я бы с удовольствием избила тебя до полусмерти, но не могу ударить человека, спасшего моего отца.
Когда Эдгар с надеждой спросил, Ариэль прожгла его острым взглядом, но всё же слегка отряхнула ладони, словно закрывая вопрос.
Если отложить её личную злость, он бесспорно был героем, готовым пожертвовать жизнью ради спасения Юлкена.
Наказать такого человека вместо награды означало бы запятнать имя дома Лобехайм.
Ариэль, которая вскоре должна была унаследовать место главы семьи, не могла этого допустить.
Конечно, позднее она ещё могла разозлиться и отвесить ему по спине, но сейчас приходилось отпустить ситуацию.
— Ты ведь не возненавидела меня из-за этого?
Когда остальные уже должны были вот-вот прийти, Эдгар легкомысленным тоном спросил у Ариэль, которая собиралась подняться.
Как он вообще мог вести себя так, если после пробуждения не прошло и получаса?
Ариэль хотелось ударить его не кулаком, а огнём, но одно лишь осознание, что он цел и жив, растапливало сердце.
— ...Ненавижу, дурак.
Обида ещё не прошла, поэтому сказать что-нибудь приятное она не смогла и вместо этого бросила слово, в которое вложила все чувства, после чего горделиво отвернулась.
И только увидев это, Эдгар окончательно понял, что действительно вернулся живым.
* * * * * * *
Когда Шури вернулась вместе с остальными, комната быстро заполнилась людьми.
Поблагодарить Эдгара пришли не только Юлкен и Элен, но и вассалы, участвовавшие в операции.
— Ты точно в порядке?
— Да. К счастью, похоже, с телом всё нормально, ваша светлость.
— Рад это слышать. Если бы ты не очнулся... нет, даже если бы очнулся, но остался калекой, я всю жизнь чувствовал бы, будто совершил непростительный грех перед дочерью.
И действительно, пока Эдгар был без сознания, Юлкен вообще не мог смотреть Ариэль в глаза.
Словно они вернулись во времена до того, как их отношения наладились, — возможно, теперь тяжесть на сердце была даже сильнее прежней.
— Если благодаря тому, что я выжил, ваша светлость смогли сбросить этот груз, я рад.
— Спасибо, что думаешь так. В любом случае тебе придётся некоторое время отдыхать, поэтому не беспокойся о внешних делах и сосредоточься на восстановлении. Если что-нибудь понадобится, не стесняйся говорить служанкам.
Когда Юлкен посмотрел на стоявшую неподалёку Элин, та слегка вздрогнула и отступила на шаг.
Для неё он был настолько далёкой фигурой, что рядом с ним трудно было даже поднять голову.
— Обо мне и так заботятся более чем щедро, поэтому не уверен, понадобится ли ещё что-нибудь... но поступлю, как вы сказали.
На самом деле Эдгар предпочёл бы поскорее встать с кровати, а не принимать обращение как с героем, чтобы узнать подробности произошедшего в Уайтвуде.
Разумеется, и ему самому было что рассказать.
Но пока, учитывая чувства Ариэль и понимая, что окружающим будет не по себе, если он сразу вскочит на ноги, Эдгар решил принять их заботу.
К тому же, если смотреть реалистично, двигаться прямо сейчас ему и правда было бы сложно.
После разговора с Юлкеном благодарность Эдгару выразили Элен и остальные вассалы.
Особенно Элен: она плакала и даже попыталась опуститься перед ним на колени, отчего Эдгару стало неловко.
Увидев это, Эдгар понял, насколько значимым оказался его поступок, и испытал смешанные чувства.
Но сильнее всего он радовался тому, что решение спасти Юлкена оказалось правильным и теперь все могли вот так улыбаться.
— Эд.
— Ха-ха... а?
Эдгар смеялся и разговаривал с несколькими вассалами, поэтому удивлённо отозвался на внезапный зов Ариэль.
Она посмотрела на него решительно, будто уже что-то для себя решила, слегка прикусила губу, а затем тихо перешла к делу.
— Помнишь? Мы собирались заключить Клятву подчинения.
— Конечно помню.
Всё произошло прямо перед тем, как они должны были провести церемонию Клятвы подчинения, так что было бы странно забыть.
— Когда заключается Клятва подчинения, господин и вассал могут попросить друг у друга по одному желанию. Конечно, исполнить его можно только с согласия другой стороны...
— Ага, да...
Эдгар недоумевал, почему она вдруг заговорила об этом.
Ему стало интересно, не хочет ли Ариэль о чём-то попросить его с помощью Клятвы подчинения.
Когда Эдгар озадаченно наклонил голову, Ариэль крепко сжала его руку и озвучила решение, к которому пришла после случившегося.
— Когда придёт время, пообещаешь мне? Что никогда не покинешь Хеспанию.
— ...Что?
Никогда не покидать Хеспанию.
Можно было истолковать это в хорошем смысле — как просьбу всегда оставаться рядом с ней, — но по сути это означало вообще не покидать Хеспанию, а точнее замок Лобехайм.
— Если снова случится что-то подобное, ты опять пожертвуешь своей жизнью. Лучше я сделаю так, чтобы ты больше не мог пострадать где-то, где я об этом даже не узнаю.
— ......
От неожиданной просьбы Эдгар лишь приоткрыл рот.
И без того сильное чувство собственничества Ариэль вылилось в настолько крайнее требование из-за страха вновь потерять его.
— Просто оставайся рядом со мной, Эд. Пожалуйста.
Наследница искренне просила только что очнувшегося возлюбленного, крепко держа его за руки, словно боялась, что он снова исчезнет прямо перед её глазами.
Боль от одной мысли, что можно потерять любимого человека, оказалась настолько сильной.
Этого не было ни в одном учебном предмете, который она когда-либо изучала.