— Эд, Эд!
— М-м... что?
— Чего ты так завис? Я тебя уже несколько раз звала, а ты даже не ответил.
Ариэль с лёгкой обидой на лице взяла со стола скон и откусила кусочек.
Сильвия ушла вместе с Хагелем, сказав, что хочет немного осмотреть императорский дворец, а они вдвоём отдыхали в отдельной гостиной, когда Эдгар не отозвался, несмотря на её неоднократные обращения.
— А... прости. Наверное, немного устал.
— На тебя не похоже. Тебе нездоровится?
— Нет, дело не в этом...
Эдгар криво усмехнулся и неопределённо замялся.
Это лишь ещё сильнее раздражило Ариэль: она надула губы и вдруг поднялась со своего места.
— Что такое?
— ...Я злюсь.
И тут — бух.
Она покинула место напротив него, уселась рядом с Эдгаром и впилась в него острым взглядом.
Впрочем, выражение её лица скорее говорило о лёгкой обиде, чем о настоящей злости.
— Ты настолько мне не доверяешь? Почему вечно пытаешься что-то скрыть?
Ариэль по возможности всегда делится своими тревогами с Эдгаром.
Разумеется, она не рассказывает ему о каждой мелочи, но, когда они вместе ломают голову над проблемой, зачастую удаётся найти хорошее решение, да и для неё Эдгар — человек, которому она доверяет больше всех.
А вот Эдгар нередко молчит даже тогда, когда очевидно чем-то обеспокоен или над чем-то мучительно размышляет.
Поначалу Ариэль замечала это, но закрывала глаза, полагая, что у него наверняка есть свои причины. Однако, когда подобное повторилось несколько раз, она невольно начала задумываться: неужели он ей не доверяет?
— Скрываю? Просто не говорю, потому что это какие-то глупые мысли.
— Хмф. Я ведь уже говорила: так же, как ты хорошо знаешь меня, я хорошо знаю тебя.
Решив, что он пытается улизнуть от ответа, раздражённая Ариэль тут же отрезала ему путь к отступлению.
Она не знала, настолько ли это серьёзно, но, судя по тому, что видела, обычной пустячной тревогой дело явно не ограничивалось.
К тому же Эдгар вообще был человеком смелым и большинство забот обычно легко отметал в сторону.
Но сейчас он настолько погрузился в мысли, хотя Ариэль сидела прямо перед ним.
И даже не сумел толком объяснить почему, лишь неопределённо замявшись.
Всё это вместе убедило её, что дело вовсе не обычное.
— Пустяки это или нет, решу я. Так что сначала расскажи.
— Неожиданно. Думал, ты сразу разозлишься.
— Я и злюсь. Просто считаю, что отругать тебя можно и после того, как выслушаю.
Если окажется, что причина, по которой он скрывал свои переживания, нелепа, она его отругает. А если выяснится, что тревожился он из-за какой-нибудь неожиданной мелочи, отругает всё равно.
Но пока она не услышит объяснение, узнать этого невозможно, поэтому Ариэль решила сперва глубоко вдохнуть.
Эдгар некоторое время колебался, беззвучно шевеля губами и раздумывая, говорить или нет, но в конце концов всё же начал.
— Тот человек, которого мы встретили раньше... маркграф Бертус, кажется?
— Да. А что с ним?
Ариэль озадаченно нахмурилась, вспоминая лицо мужчины с несколько резкими чертами, чьи мысли было совершенно невозможно прочесть.
Она никак не ожидала, что речь зайдёт именно о нём.
— Даже не знаю, как сказать... Это трудно выразить словами, но от него было очень странное ощущение.
— Ты о том, как он с тобой поздоровался? Я и сама понимала, что это просто формальность, но всё было настолько странно?
Ариэль тоже прекрасно понимала, что слова Альбриха были лишь любезностями.
Он поздравил её с церемонией наследования и извинился за то, что не смог присутствовать.
Без колебаний протянул руку Эдгару и похвалил его заслуги.
Но в этом мире подобное поведение само по себе нельзя было назвать особенно странным.
Большинство дворян, улыбаясь друг другу в лицо, за спиной готовы держать нож или топор, так что по сравнению с ними его поведение можно было даже назвать довольно мягким.
И всё же столь острая реакция Эдгара подсказывала, что причина крылась в чём-то другом.
Поэтому Ариэль молча ждала продолжения, сделав глоток чая, чтобы смочить горло.
— Нет, само по себе это меня особо не смутило. Но когда мы пожали руки... будто передо мной вообще не человек стоял. Не знаю, понятно ли я объясняю.
— Что ты имеешь в виду?
Ариэль склонила голову набок, услышав такое расплывчатое объяснение.
Тем более удивительно было слышать подобное от него: обычно Эдгар говорил прямо, а не прибегал к метафорам.
Увидев её реакцию, Эдгар горько усмехнулся и покачал головой.
Он и сам понял: если даже ему после собственных слов трудно уловить, что именно он хочет сказать, то каково должно быть Ариэль, которая это слушает?
— Вот и я не знаю. Сам уже не понимаю, что несу. Но иначе выразить это не получается.
— Хм... В общем, ты хочешь сказать, что он какой-то странный?
— Я не прорицатель. Как я могу судить человека, которого видел один раз?
Но, несмотря на эти слова, Ариэль считала: раз он настолько об этом думает, какое-то мнение уже сложилось.
Большинство людей при первой встрече невольно судят собеседника по первому впечатлению, однако Эдгар никогда не делал поспешных выводов о людях.
И если такой человек назвал кого-то, встреченного впервые, «странным», отмахиваться от этого не стоило.
— Если честно, мне он плохим человеком не показался.
— Мне тоже. Скорее уж, если выбирать, он ближе к хорошему человеку.
Эдгар согласно кивнул на слова Ариэль.
По крайней мере внешне в Альбрихе действительно не было ничего подозрительного.
Даже наоборот: опрятная внешность, учтивые жесты и манера речи наверняка вызывали у большинства людей симпатию.
Не обращая внимания на то, что Эдгар всего лишь предполагаемый супруг великой герцогини и явно уступает ему по общественному положению, Альбрих сам протянул ему руку и вежливо склонил голову.
Ни жесты, ни тон не были ни легкомысленными, ни чрезмерно тяжеловесными. Не будь того странного ощущения, Эдгар вовсе не стал бы думать о нём плохо.
— И всё же... не знаю.
Но почему?
Эдгар никак не мог проникнуться добрыми чувствами к человеку по имени Альбрих Бертус.
Ощущение, которое он испытал, пожав столь охотно протянутую руку, Эдгар не назвал бы даже холодом.
Если подбирать слово, то это была пустота. Словно он держал нечто, лишь по фактуре напоминающее человеческую кожу.
За свою жизнь он встречал самых разных людей: одни давили одним присутствием, другие казались простодушными, лёгкими или жизнерадостными, но человека, от которого не исходило бы вообще никакого впечатления, он встретил впервые.
— ...Хорошо. Пока что я доверюсь твоему чутью.
— Чему тут доверять? Просто забудь.
— Нет. Если бы ты действительно хотел, чтобы я это проигнорировала, то вообще не стал бы рассказывать.
Когда Ариэль добавила: «Верно ведь?», Эдгар лишь неловко скривился — не то улыбаясь, не то хмурясь.
— Тогда приглашение этого человека, пожалуй, тоже можно забыть.
Ариэль пробормотала это, вспомнив слова Альбриха: он собирался устроить пышный банкет в честь её вступления в должность главы семьи и пригласил её присутствовать.
Особого желания идти у неё и так не было, но всё же приглашение исходило от главы маркизского рода, поэтому из вежливости Ариэль собиралась ненадолго заглянуть. Теперь же в этом не было нужды.
Однако Эдгара это немного обеспокоило.
— Ничего страшного? Всё-таки он глава маркизского рода.
— Хмф, по сравнению с домом Лобехайм это ничто. К тому же я всё равно не хотела туда идти.
Куда лучше провести это время с Эдгаром в замке.
Все эти деликатесы, комнаты, полные золотых и серебряных сокровищ, роскошные украшения и сады — для неё это самые обыденные вещи, которые она может увидеть когда угодно.
— Прости. Только зря загрузил тебя ненужными разговорами.
— Не за что извиняться. Если бы я посчитала, что на это можно не обращать внимания, то просто отмахнулась бы.
Ариэль вовсе не всегда принимает слова Эдгара за чистую монету.
У неё есть собственные глаза и уши, а также голова, способная оценивать происходящее.
Но сейчас она восприняла его расплывчатое предупреждение всерьёз, потому что доверяла его умению разбираться в людях и знала: Эдгар не станет нести бессмыслицу без причины.
— Дурак. И ты правда всё это время переживал только из-за этого?
— Вот именно. Сам не понимаю, о чём вообще думал... правда.
— Эх...
Ариэль устало вздохнула, будто окончательно отчаявшись, и вдруг начала легонько похлопывать себя по бедру.
Когда Эдгар растерянно переводил взгляд с её лица на бедро и обратно, не понимая столь внезапного жеста, она раздражённо решила взять дело в свои руки.
Шлёп.
— Я имела в виду: ложись вот так, дурак!
— ...?
Когда мир перед глазами перевернулся, Эдгар несколько раз моргнул и лишь затем понял, что лежит головой на коленях Ариэль.
Пусть между ними была одежда и его голова не касалась голой кожи, её тепло всё равно ощущалось отчётливо.
— ...С чего вдруг?
— Н-ну, в карете я тебе этого не позволила, вот и подумала, вдруг ты из-за этого расстроился... Да и из-за того странного человека у тебя наверняка голова кругом идёт.
Проще говоря, она пыталась его утешить.
Эдгару даже стало смешно от мысли, что он мог обидеться лишь потому, что однажды не получил возможности полежать у неё на коленях.
— Серьёзно? Ты считаешь меня ребёнком, который станет дуться из-за такой мелочи?
— Хмф, не умничай. Лучше скажи, как тебе.
— Как мне?
Эдгар слегка приподнял голову и встретился взглядом с Ариэль, смотревшей на него сверху вниз.
Это и правда было необычное зрелище. Ему вообще редко доводилось смотреть на Ариэль снизу вверх, не говоря уже о том, чтобы делать это, лёжа у неё на коленях.
И что тут можно было сказать об ощущениях?
Как мужчина, он, разумеется, чувствовал себя словно на седьмом небе. Хотя поначалу и немного растерялся.
Но, опасаясь, что этот редкий момент сразу закончится, если сказать всё прямо, Эдгар ухмыльнулся и ответил:
— Даже не знаю. Может, если полежу так ещё немного, пойму.
— ...Т-тогда ничего не поделаешь. Если ты правда устал, можешь даже немного поспать.
Стоило Ариэль это сказать, как Эдгар и впрямь почувствовал, что веки наливаются тяжестью, но прогнал сонливость и продолжил с ней разговаривать.
Зачем тратить на сон столь прекрасный опыт, если он даже не знает, сколько ещё раз ему доведётся такое испытать?
Нужно насладиться этим мгновением как можно дольше, чтобы потом не сожалеть.
Чувствуя, как благодаря ей прежнее раздражение понемногу исчезает, Эдгар накрыл ладонью руку Ариэль, лежавшую у него на груди.
В отличие от руки другого человека, в этой он отчётливо ощущал живое тепло.