На предложение Эдгара Ариэль ответила недоверчивым взглядом.
— ...Ты правда думаешь, что я это позволю?
— У нас нет варианта лучше. У тебя есть идея получше?
Разумеется, Эдгар был прав.
Сейчас им следовало хвататься за любую возможность, даже за соломинку, и всем вместе искать решение.
Но даже Ариэль, понимавшая это лучше кого-либо, сразу отказала ему, потому что просьба была слишком безрассудной и нелепой.
— То, что ты предлагаешь, по сути означает: умереть самому, чтобы спасти моего отца.
— Я не собираюсь умирать. Я лишь говорю, что возьму это на себя, чтобы уменьшить число жертв среди остальных.
Эдгар прекрасно понимал, что если что-нибудь пойдёт не так, его жизнь окажется под угрозой.
Это была уже не детская шалость вроде тайком пробраться куда-нибудь и стащить чьи-то конфеты.
Однако жертвовать собственной жизнью он не собирался.
Он обещал Ариэль, что всегда будет рядом, и нарушать это обещание не намеревался.
Эдгар лишь считал, что именно такой путь сильнее всего повысит их шансы и позволит сохранить жизни всех остальных.
— Наверняка есть люди, куда опытнее меня в подобных делах. Но времени искать их у нас нет.
Проблема заключалась не только в том, чтобы вытащить Юлкена.
Они не знали, какие сражения могут начаться по дороге, какие барьеры и какая охрана будут ждать на месте.
Если учитывать всё это, для задания требовалось свести число участников к минимуму и отправить человека, способного двигаться с предельной скрытностью.
По мнению Эдгара, в нынешних обстоятельствах никто не подходил для этого лучше него самого.
— И я всё тщательно спланирую, чтобы вернуться живым. Именно это я сейчас и хочу обсудить.
— Хватит нести чушь. Кто вообще собирается обсуждать это с тобой? Я ни за что не стану ломать голову над таким самоубийственным планом.
Ариэль холодно посмотрела снизу вверх на Эдгара, который был примерно на голову выше неё, а её сжатые кулаки дрожали.
Конечно, потерять отца, Юлкена, было для неё страшнее почти всего на свете.
И Символ Владычества был сокровищем, без которого её любимая Хеспания не могла обойтись. Отдать его она тоже не могла.
Но, возможно, ещё большую ценность для неё, чем эти две вещи, имел человек по имени Эдгар.
Она была уверена: если он вернётся холодным трупом или она хотя бы услышит, что его судьба неизвестна, то в тот же день сойдёт с ума.
А услышав о его смерти, может быть, сама перережет себе горло, чтобы последовать за ним.
И всё же этот мужчина совершенно спокойно просил её сделать такой выбор.
Он улыбался и просил ждать, даже не представляя, насколько сильно она им дорожит, и принимал настолько бессердечное решение.
Ариэль напомнила себе, что сегодня ни за что не должна поддаться этой улыбке.
Его предложение действительно выглядело заманчиво. Если всё получится так, как он говорит, они смогут вернуть и Юлкена, и Символ Владычества, не пролив ни капли крови.
Но даже священная чаша порой наполнена ядом.
А для Ариэль этот яд был смертоноснее и опаснее любой отравы.
Трагедия хуже смерти, сокрушительное будущее.
Даже в качестве простой возможности Ариэль не могла позволить такому случиться.
— Господин Эдгар, я должен кое-что спросить. Как вы намерены проникнуть через настолько плотную охрану и вернуться? Пока вы не сможете это гарантировать, не только юная госпожа, но и мы, вассалы, не можем дать разрешение.
Не в силах дольше молчать, Гейл вмешался в их разговор.
Поскольку на кону стояла жизнь Эдгара, Ариэль не могла оценивать ситуацию хладнокровно.
А Эдгар, прекрасно это понимая, мог просто списать её слова на эмоции.
В такой ситуации требовался кто-то, кто сможет максимально нейтрально выступить посредником между ними, и этой третьей стороной были вассалы.
— Вообще-то у меня есть способность проходить сквозь барьеры. Объяснить немного сложно... но благодаря этому я могу свободно перемещаться даже внутри барьера замка Лобехайм.
— ...Совсем без ограничений на движения?
— Да. Наверное, я не смогу пользоваться магией... но с этим ограничением можно смириться.
Эдгар как ни в чём не бывало кивнул Гейлу, который переспросил с недоверием.
Для Эдгара магия была всего лишь дополнительным инструментом.
Он изучал кое-какую магию у Ариэль, но не настолько, чтобы умело применять её в бою, как она, а из исцеляющей магии знал лишь то, что позволяло лечить небольшие раны после сражений.
Его боевая сила почти полностью строилась на ближнем бою, особенно на схватках один на один.
Кроме того, после приезда в замок Лобехайм Крид научил его справляться сразу с несколькими противниками.
А главное, его стиль боя больше подходил убийце, чем фехтовальщику.
Благодаря особенностям своего тела он мог подавлять течение маны, не позволяя противникам заранее почувствовать его движения, и выработал стиль боя, использующий любую брешь в защите врага.
Учитывая всё это, Эдгар утверждал, что способен выполнить задание.
Свобода от барьеров, навыки ближнего боя, необходимые небольшому отборному отряду, и скрытная манера сражаться.
Все его преимущества словно сами подталкивали к тому, чтобы поручить эту миссию именно ему.
— И, пусть хвастаться тут нечем, в своих боевых навыках я уверен. Думаю, смогу обезвредить от десяти до двадцати стражников и вернуться.
— Впечатляет. Я несколько раз слышал о ваших способностях от его светлости.
Точнее говоря, Юлкен несколько раз хвастался, услышав об умениях Эдгара от Крида, но в любом случае выходило, что все важные условия были выполнены.
Проблема оставалась в отсутствии каких-либо гарантий.
Мысль о том, что неудача будет стоить Эдгару жизни, по-прежнему останавливала их.
Как вассал мог сказать человеку, который фактически был дочерью его господина, пожертвовать жизнью возлюбленного ради рода?
Пока все затаили дыхание и наблюдали за реакцией Ариэль, Эдгар снова шагнул вперёд.
— Я хочу, чтобы вы понимали: я не собираюсь делать это бездумно. И, если возможно, хотел бы попросить вашего содействия.
— Содействия...?
— Я хочу, чтобы со мной пошёл человек, который лучше всех знает местность вокруг Уайтвуда. А вас прошу выступить в сторону Уайтвуда вместе с солдатами.
После просьбы Эдгара над головами Ариэль и вассалов будто разом возникли вопросительные знаки.
Они ведь до сих пор старались вести себя тихо, чтобы не провоцировать врага, поскольку не знали, что тот может сделать, а теперь Эдгар внезапно просил двинуть войска?
— Разве это не заставит их причинить вред его светлости?
На этот раз руку поднял и задал вопрос Реймон, относительно молодой мужчина среди собравшихся вассалов.
Когда остальные согласно закивали, Эдгар добавил объяснение.
— Не думаю. Если причиной уничтожения Уайтвуда было желание получить Символ Владычества, то даже убийство его светлости для них будет слишком обременительным.
— Но с их точки зрения его светлость — предводитель врагов, разве нет? Не было бы ничего удивительного, если бы они причинили ему вред в любой момент.
Эдгар слегка кивнул, признавая, что в словах Реймона есть смысл.
Но одновременно считал, что такой взгляд затрагивает лишь внешнюю сторону вопроса.
Прежде всего, то, что они использовали Юлкена как рычаг и потребовали Символ Владычества, не могло быть случайностью.
Если смотреть на общий ход событий, это уже не походило на обычный набег: они внезапно решили уничтожить целый город, а значит, изначально преследовали куда более крупную цель.
Если бы всё закончилось убийством Юлкена, можно было бы решить, что им нужна была его голова, но они отпустили Гейла и солдат из Уайтвуда невредимыми и предложили обмен — а это означало совсем другое.
Их первоначальной целью, должно быть, был Символ Владычества, и для получения такого драгоценного сокровища им понадобился заложник сопоставимой ценности.
Этим заложником оказался Юлкен, и если ещё заранее они устроили беспорядки в Уайтвуде, чтобы заманить его туда, всё складывалось воедино.
— Думаю, Символ Владычества для них важнее головы его светлости. К тому же они не могут бездумно навредить ему, потому что тогда сами выбросят ценного заложника.
— Действительно... То есть вы считаете, что они хотят получить Символ Владычества с помощью его светлости, а не остаться ни с чем.
Реймон согласно кивнул, а вслед за ним закивали и остальные вассалы.
Довод и правда был вполне разумным.
Тем более сейчас они имели преимущество не благодаря военному превосходству, а потому, что держали Юлкена в плену.
Если до дома Лобехайм дойдёт известие о смерти Юлкена или если его безопасность окажется под угрозой, вся ярость рода обрушится на чужеземцев.
Противостоять этому их силами было бы практически невозможно. Именно поэтому они и устроили всю эту ситуацию с заложником.
— Значит, нам нужно лишь сделать вид, будто мы собираемся применить силу. Но поскольку их так просто не обманешь, лучше действительно создать впечатление, что мы начинаем войну.
— Вы хотите осадить Уайтвуд с фронта. Действительно, отвлечь внимание спереди и тайно действовать с тыла — один из самых базовых приёмов...
Пусть приём и прост, успешность у него очень высока.
Особенно если противник даже не допускает возможности нападения сзади.
— Что думает юная госпожа?
— ...
Гейл, до этого слушавший разговор Эдгара и Реймона, слегка повернулся и спросил Ариэль, за которой в этой ситуации оставалось последнее слово, но ответа не последовало.
Не потому, что она считала вопрос недостойным ответа; наоборот, план звучал настолько правдоподобно, что ей не хотелось уступать, и потому она молчала.
«Будто я сама не понимаю».
Она понимала. Понимала, что Эдгар не из тех, кто действует безрассудно.
И понимала, что ради спасения и Юлкена, и Хеспании какой-то выбор всё равно придётся сделать.
Но она не могла заставить себя приказать Эдгару взяться за эту миссию.
Даже если как будущая глава рода она обязана была это сделать, как его возлюбленная Ариэль не могла произнести такие слова.
И дело было не просто в том, высоки шансы на успех или низки.
Сам факт существования возможности, что всё пойдёт не так, уже делал предложение неприемлемым.
— Ариэль.
— ...Не зови меня. И не подходи.
Когда Эдгар с улыбкой приблизился, Ариэль нарочно оттолкнула его и отвернулась.
Она обязательно сломается. Обязательно в итоге даст разрешение.
В подобных ситуациях она ещё ни разу не побеждала Эдгара и всегда в конце концов уступала его просьбам.
Чтобы этого не произошло, нужно было сперва закрыть уши и глаза.
Если просто сделать вид, будто ничего не знает, он не сможет уйти.
Она хотела остановить его, даже если для этого придётся упрямиться до конца.
Объятие.
Пока Ариэль изо всех сил изображала холодность и отводила взгляд, что-то обвилось вокруг её плеч.
Она не видела, что именно, но сразу поняла.
В конце концов, это было ощущение объятий, знакомое ей уже бесчисленное количество раз.
— Не волнуйся. Я обязательно вернусь живым. Поэтому поверь мне и только на этот раз отпусти.
— ...
Не произнеся ни слова, Ариэль медленно подняла руку и схватила его за руку, обнимавшую её тело.
Почему-то ей казалось, будто через эту руку она чувствует его решимость.
И она прекрасно понимала: даже если не даст разрешения, он всё равно уйдёт один и каким-нибудь образом доберётся до Уайтвуда.
— ...Ты ведь знаешь?
— Что?
Её алые губы, до этого плотно сжатые, разомкнулись, и наружу вырвался дрожащий голос.
Даже Эдгар ясно слышал, что она вот-вот расплачется, но намеренно ничего не сказал.
— Что я... совсем не умею ждать... и ненавижу ожидание...
— ...Очень хорошо знаю.
Ариэль пыталась говорить как можно спокойнее, словно всего лишь договаривалась о следующей встрече, но ничего не получалось.
Слёзы уже потекли, собрались у губ и скатились к подбородку, но вытирать их было некогда.
Сейчас ей нужно было лишь добиться от этого наивного мужчины твёрдого обещания, что он обязательно исполнит своё слово.
— Если опоздаешь... я тебя убью.
— ...Ну, тогда я к тому моменту и так уже буду мёртв.
— Если умрёшь, я тоже умру. Не забывай об этом, когда будешь уходить.
Какая жестокая угроза.
Угроза, в которой Ариэль брала в заложники не что иное, как собственную жизнь.
И именно поэтому на Эдгара она подействовала ещё сильнее.
— Ладно. Я не могу позволить дочери великого герцога умереть, поэтому обязательно вернусь живым.
— Пообещай.
Обещание на мизинцах — то, что они редко делали даже в детстве.
Когда Ариэль потребовала этого, вытирая слёзы, Эдгар с мягкой улыбкой сцепил с ней мизинцы.
Он понимал, что не должен давать такого обещания, но другого способа успокоить её не было.
Даже если ему не удастся вернуться живым, он дал это пустое обещание, веря, что она всё равно найдёт в себе силы жить дальше.
А затем наступил следующий день, и незадолго до того, как разнеслась весть о выступлении огромной армии из Хеспании, в сторону Уайтвуда отдельно отправилась пара всадников.
Так начался план по спасению Юлкена.