Эдгар задумался.
Он не знал наверняка, какой именно эффект был у этой конфеты, но способность временно понижать интеллект явно входила в комплект. Иначе происходящее сейчас было просто невозможно объяснить.
— Эд, ты мне нравишься... хи-хи-хи...
— ......
Уже некоторое время Ариэль сидела на диване, крепко прижавшись к его боку, издавала звуки, похожие на кошачьи, и тёрлась лицом о его руку.
Её лицо и без того немного напоминало кошачье, поэтому Эдгару она сейчас казалась благородной чёрной кошкой, только чуть более величественной. Красные глаза особенно выделялись.
Тем временем Сильвия сидела напротив и с недоверчивым выражением лица наблюдала за происходящим.
«Я неправильно поняла действие конфеты?»
Сильвия озадаченно разглядывала стеклянную баночку с конфетами.
Ей говорили, что они заставляют человека высказывать скрытые мысли, но кто бы мог подумать, что поведение изменится настолько сильно? Возможно, Ариэль просто получила возможность выпустить наружу желания, которые всё это время подавляла. Как бы то ни было, для наблюдателя зрелище выходило весьма забавным.
— И что вообще на тебя нашло, раз ты принесла такую штуку?
— Прости. Я думала, будет весело, но эффект сработал слишком уж хорошо.
— Эх...
Эдгар уже не знал, что ещё сказать, пока Сильвия с невинной улыбкой почёсывала щёку.
Судя по объяснению Сильвии после того, как Ариэль пришла в такое состояние, конфета заставляла человека делать и говорить противоположное собственным желаниям. Иными словами, тянуться за лаской к тем, кого не любишь, и отталкивать тех, кто тебе нравится.
Эдгар сомневался в таком объяснении, но, раз обе знавшие об этом девушки говорили одно и то же, ему оставалось только принять это.
— Если посмотреть на неё сейчас, она прямо как кошка, да?
— Тебе, может, и смешно, а мне совсем нет.
Когда Сильвия с многозначительным видом посмотрела на Ариэль, повисшую на нём словно цикада на старом дереве, Эдгар тяжело вздохнул и решительно махнул рукой.
Если бы она и правда превратилась в настоящую кошку, возможно, он не обращал бы на всё это такого внимания, но сейчас для него ситуация была практически адом.
Он словно на собственном опыте узнавал, где находится предел мужского терпения. В любом случае счастливым такое положение точно не назовёшь.
— Пф-ф, но разве неприятно, когда к тебе так прижимается такая красивая девушка, как Ариэль?
— Это...
Эдгар покосился на Ариэль и замолчал.
Как мужчине Эдгару Билхарку, возможно, это и было приятно, но понимание того, что Ариэль делает всё не по собственной воле, оставляло неприятную пустоту. А мягкое ощущение её тела, то и дело прижимавшегося к нему, вдобавок постоянно испытывало его выдержку, превращая происходящее в настоящую пытку.
— А, кстати, ты знал? Когда действие конфеты проходит, все воспоминания об этом исчезают.
— Исчезают... То есть воспоминания после того, как съел конфету?
— Да. Забавно, правда?
Неожиданный дополнительный эффект стал для Эдгара облегчением, и он мысленно назвал это отличной новостью. Всё это время он как раз ломал голову над тем, как общаться с Ариэль после того, как она придёт в себя, и как вести себя с ней прямо сейчас.
Но если её воспоминания полностью сотрутся, хотя бы эти переживания пока можно отложить. Правда, главным поводом для беспокойства оставалось то, что эту информацию сообщила Сильвия, а значит, полностью доверять ей всё равно было нельзя.
— Что? Ты мне не веришь?
Заметив подозрительный взгляд Эдгара, Сильвия обеспокоенно спросила, а он лишь ещё сильнее прищурился и парировал:
— ...А кто бы тебе поверил? Это ведь из-за тебя она сейчас в таком состоянии.
— Что значит «из-за меня»? Послушать тебя, так можно подумать, будто Ариэль тебе младшая сестра или дочь.
— ......
Даже провинившись, Сильвия прекрасно умела огрызаться. Эдгар, будто ему нечего было возразить, замолчал и осторожно обнял Ариэль за плечи, пока та продолжала льнуть к нему.
«Младшая сестра, значит».
После этого внезапного укола Эдгар с горькой улыбкой отпил чай. Ведь в словах Сильвии была доля правды, и отрицать это было трудно. Нет, отрицание и вовсе стало бы предательством собственной совести.
Когда он впервые встретил Ариэль, мысленно Эдгар уже был взрослым. Поэтому, хоть формально и являлся её другом детства, внутри всегда воспринимал её скорее как куда более младшую сестру.
Эдгар никогда не считал это неправильным. Пусть внутри он относился к ней именно так, внешне их дружба от этого серьёзно не страдала.
Но с начала этого года он начал чувствовать, как сердце постепенно меняется.
«Кто бы знал, что быть слишком красивой — тоже недостаток».
На губах Эдгара появилась лёгкая улыбка от мысли, за которую окружающие наверняка отругали бы его как человека, и без того слишком избалованного судьбой.
Но это была правда. С каждым днём Ариэль становилась всё прекраснее и постепенно приобретала благородство, подобающее наследнице дома Лобехайм. А значит, неизбежно превращалась в привлекательную женщину, способную приковывать мужские взгляды.
И Эдгар, разумеется, тоже относился к этим самым «мужчинам». Он не был ни бесчувственным трупом, ни мужчиной, полностью лишённым мужского начала.
Просто до сих пор, возможно, оставался глупцом, который оправдывал собственное подсознание словами «младшая сестра» и намеренно подавлял свой взгляд на неё.
«Сложно».
Эдгар запутался между двумя чувствами. Первое — то, которое он сам начал испытывать к Ариэль. Второе — то, которое Ариэль испытывала к нему.
В вопросах, касающихся самого себя, он был довольно нечувствителен, но не настолько туп, чтобы за столько лет вообще ничего не заметить. Правда, и достаточно проницательным, чтобы полностью разгадать чувства молодой девушки, он тоже не был.
Что именно она хранила в сердце — дружбу? Или любовь? Её улыбки, обращённые к нему, то, как она первой тянулась навстречу, как всегда оставалась рядом без всякой настороженности — разве всё это невозможно лишь потому, что они близкие друзья детства?
Раньше подобные сомнения даже не возникли бы. Поскольку Эдгар всегда смотрел на неё исключительно как на друга детства, ему не было смысла фантазировать и насильно пытаться угадать, что она чувствует.
Пока Ариэль с возрастом становилась честнее со своими чувствами и приобретала более зрелый взгляд на мир, Эдгар, наоборот, менялся в другую сторону.
Вместо прежнего ровного, отстранённого взгляда на мир его сознание с каждым днём всё больше становилось похожим на сознание обычного юноши: он неловко разбирался в чужих эмоциях, плохо понимал собственные чувства и, как многие ровесники, мучился между ними.
Так же как Ариэль постепенно менялась под влиянием Эдгара, сам Эдгар тоже постепенно менялся под влиянием Ариэль. Вот и всё.
«Не думал, что до такого дойдёт».
От внезапно нахлынувшего чувства пустоты Эдгар горько усмехнулся и снял пальто, накрыв им уснувшую рядом Ариэль.
Он действительно никогда не думал, что однажды сможет увидеть в Ариэль не младшую сестру и даже не просто подругу, а настоящую женщину. Но теперь, если задуматься, возможно, это было неизбежно.
Эдгар знал, что она красивее почти любой девушки и привлекательнее любой женщины вокруг. С того момента, как он это осознал, проигравший в этом перетягивании каната уже был определён.
Если он хотел избежать подобных чувств, следовало отвернуться с самого начала. Но Эдгар смотрел прямо на Ариэль и нередко видел её более искренним взглядом, чем даже собственную семью.
С этого момента он уже вступил в битву, где поражение было предрешено.
— Уснула от усталости.
— ...Похоже на то.
Сильвия тепло посмотрела на Ариэль, которая теперь спала с ангельским лицом, тихонько посапывая.
Эдгар привычно протянул руку поправить её растрёпанные волосы, но замер и с горькой улыбкой убрал ладонь. Стоило мыслям и чувствам измениться, и даже такие обычные поступки вдруг перестали даваться свободно. Неужели это и называется нечистой совестью?
— Эдгар, я давно хотела кое-что спросить.
— Что именно?
— Кем ты хочешь быть для Ариэль? Просто близким другом? Или возлюбленным?
— Не знаю. Раньше я думал, что первым, но теперь, если задуматься, даже в этом уже не уверен.
Иногда люди не замечают эмоций или мыслей, которые испытывали в определённый момент, и понимают их лишь намного позже. Эдгар с самоиронией мог сказать, что сам оказался именно таким человеком.
Приехать за ней сюда, в Хеспанию. Оправдывать частые ночные визиты в её комнату тем, что одинокой подруге нужна компания. Произнести перед Ариэль ту клятву в ночь бала.
Все поступки, которые он совершал, считая проявлением дружбы, теперь при повторном взгляде уже не казались такими однозначными.
Шурх. Шурх.
Эдгар снова протянул руку, поправил волосы Ариэль и устроил её голову у себя на плече, поскольку та заснула в неудобной позе.
Этот маленький жест будто наглядно показывал перемену в его чувствах, и Сильвия невольно почувствовала удовлетворение.
— ...Одно я знаю точно. Она слишком красива для такого, как я.
— Пф-ф, правда? Тогда этого ответа уже достаточно.
Сильвия мягко закрыла глаза и глубже откинулась на диван. Интересно, как бы отреагировала её подруга, которая сейчас крепко спала, если бы услышала эти слова?
Впрочем, теперь это было уже не её дело. Сильвия лишь хотела немного подготовить почву, потому что окончательную точку в этой истории всё равно должны поставить они сами.
Она снова отпила чай, представляя лицо возлюбленного, по которому внезапно соскучилась. И почему-то, хотя во рту не было ничего сладкого, вкус казался удивительно сладким.