— Пойдем обратно.
— А, да... хорошо.
Мы оставили ошеломленную Рашель стоять там и зашагали обратно по улице. Я выждал мгновение, чтобы унять короткий всплеск адреналина, всё ещё гулявший в груди, а затем спросил:
— Ничего, что мы бросили её там вот так?
— Какое мне до неё дело? Она сама заявилась.
Вопрос едва успел слететь с моих губ, как в ответ тут же прилетела резкая отповедь. От этой холодности я замялся, не решаясь сказать что-то еще. Да, она была напористой, но не казалась плохим человеком. Личность со строгими принципами и яростным духом соперничества — вот какое впечатление у меня о ней сложилось.
Я всё ещё прокручивал в голове эти выводы, как вдруг...
— Что, переживаешь за неё?
Спросила Хейли, слегка надув щеки. Её прищуренные недовольные глаза говорили всё о её текущем настроении. Её лицо так и вопрошало: «С какой стати ты вообще о ней думаешь?»
Ну, разумеется, я буду о ней думать. Это вполне естественно. Она ни с того ни с сего вломилась в гильдию, расспрашивая об ушедшей на покой авантюристке, выследила её, а затем попыталась силой заставить вернуться на службу. А затем, стоило Хейли похвастаться, как она тут же превратила это в пари. Столь решительные действия не могли не оставить впечатления. Каким бы человеком она ни была — она умела запомниться. Вот и всё.
Хотя в том, что Хейли так легко дала втянуть себя в это, была и её собственная вина.
— Конечно, мне немного любопытно...
— Вот как? Нечего тебе любопытствовать.
Я обдумал это и наконец ответил с некоторой нерешительностью, на что Хейли категорично заявила, что мне вообще не нужно о ней думать. Она сбавила шаг и пошла со мной в ногу. От этой напускной безапелляционности в её голосе я лишь почесал затылок.
«Нельзя же вот так просто брать и выключать чужие чувства по щелчку».
Эта мысль промелькнула у меня в голове, когда я опустил руку. Так или иначе, из-за Рашель наш ужин откладывался. Поход по делам в мастерскую тоже отодвинулся вместе с ним. Времени готовить и нести еду самому уже не оставалось... Жаль, конечно, но, возможно, я просто возьму что-нибудь в уличной лавке.
— Один «ужин-узелок», пожалуйста.
— Сию минуту.
Перед тем как отправиться в мастерскую, мы заглянули в приличную таверну. Услышав заказ, хозяин тут же засуетился.
«Ужин-узелок». Большая, зачерствевшая буханка хлеба, используемая вместо миски, доверху наполненная сыром, жареным мясом, фруктами и орехами — походная еда, рассчитанная на трех-четырех человек. Местный вариант ланч-бокса для мира, в котором не существовало одноразовой посуды.
Я сделал этот короткий заказ и принялся ждать. Хейли, стоявшая рядом, склонила голову набок и спросила:
— Ты сегодня не будешь готовить сам?
— Мы ведь потеряли немного времени.
Когда я упомянул о только что случившемся пари, лицо Хейли на мгновение дрогнуло, слегка скривившись. Она надула губы, словно обвиняя кого-то. И было предельно ясно, кого именно.
— Ну, покупать готовую еду время от времени не так уж и плохо.
— Наверное, но...
Нельзя постоянно настаивать исключительно на домашней пище. Произнеся это, я слабо улыбнулся и взъерошил Хейли волосы, но она лишь невнятно умолкла, явно не до конца удовлетворенная. Хотя, честно говоря, Хейли вообще не следовало кого-либо в этом винить. В конце концов, она сама приняла это пари.
— К тому же, это ты согласилась на спор.
— Это потому, что... она свысока разговаривала с тобой прямо у меня на глазах, и меня это просто взбесило.
Когда я указал на то, что это её вина, Хейли проворчала в ответ, словно оправдываясь. Выходит, она разозлилась, увидев, как ко мне пренебрежительно отнеслись прямо в лицо. И всё же — кто заставляет другого отдуваться и доказывать свою правоту вместо себя?
— И всё же, это как-то...
— Один «ужин-узелок», держите.
— Ох, спасибо.
Как раз в тот момент, когда я собирался что-то сказать Хейли, вышел хозяин, держа обеими руками широкую плотную буханку хлеба, словно поднос. Я расплатился, прежде чем забрать заказ, а затем обеими руками принял эту широкую хлебную миску.
— И-и-раз.
— Сыр, мясо, фрукты, сушеные закуски — а тут довольно много всего, да?
Когда мы снова вышли на улицу, Хейли принялась перечислять продукты, лежавшие поверх хлеба, один за другим. А затем потянулась и пальцами стащила прямо с верхушки кусочек сыра, словно ребенок, тайком таскающий еду из праздничной корзины.
— Мм! Неплохо.
— Мы вообще-то собирались поесть все вместе в мастерской.
— Да ладно тебе, это всего один кусочек.
Я отчитал её за нетерпение, вероятно, прозвучав как зануда, но она отмахнулась, сказав, что это всего лишь один кусочек.
— Тебе тоже, держи!
Затем она ухватила из хлебной чаши еще один кусок сыра — такой же, какой только что съела сама, — и непринужденно предложила его мне. Обе мои руки в данный момент были заняты хлебной миской. Вместо того чтобы оставлять её протянутые пальцы висеть в воздухе, я наклонился и взял сыр зубами, словно щипцами. Слегка теплый сыр оказался мягким и со специфическим пикантным душком. Из тех вкусов, к которым так и просится хороший, толстый кусок мяса.
— ...Неплохо.
— Верно?
Теперь, когда я сам стал соучастником, ругать её казалось бессмысленным. В итоге я смущенно согласился с её вердиктом и, жуя на ходу, мы направились в сторону мастерской.
После неспешной прогулки мы добрались до Мастерской Сепи. Поскольку мои руки были заняты хлебной миской, Хейли постучала в дверь вместо меня.
— Есть кто дома? Это Хейли!
В мастерской, казалось, было тихо, но из-за двери донесся протяжный, скрипучий стон... Жуткий звук затих, и появилась Сепи.
— А... что такое?
Одного взгляда на её лицо было достаточно, чтобы в уме всплыло слово «изможденная». Она упоминала, что в последнее время была занята, но это переходило всякие границы. Темные тени под глазами, нетвердые движения. Её расфокусированный взгляд вызывал пугающие опасения.
— Мы слышали, что вы очень заняты, поэтому принесли немного еды.
— ...Ох, уже столько времени? Спасибо.
Она оставила дверь настежь открытой, словно приглашая нас войти, а затем поплелась обратно в мастерскую. Пока Хейли придерживала дверь, я без проблем вошел внутрь со своей хлебной миской.
— О? Вау, это Брон~
Вален тоже была внутри, и она пребывала в полнейшей прострации. Она подняла полузакрытые глаза и заговорила голосом, совсем не подходящим её возрасту.
— ...Это галлюцинация?
Её слипающиеся глаза на мгновение широко распахнулись. А затем она пробормотала это себе под нос, отказываясь принимать то, что находилось прямо перед ней. Недосып и впрямь был опасной штукой. Она окончательно впала в детство.
— Подумал, что вы, наверное, не ели, поэтому взял кое-какой еды.
— Ммм, понятно~...
Было очевидно, что она не в состоянии вообще что-либо делать. Я отнес едва соображающую Вален к койке в мастерской и уложил её, затем сел рядом с Сепи, которая была в сравнительно лучшем состоянии, и мы принялись за еду. Даже с сонными глазами она лишь вяло пощипывала сыр и фрукты. Состояние Сепи и Вален было из разряда тех, что заставили бы волноваться любого нормального человека.
— Вы в порядке?
Не в силах больше сдерживаться, Хейли спросила первой. Сепи оторвалась от жевания сыра, её взгляд немного прояснился.
— Да... сразу после демонстрации всегда так.
— Всегда...
«Всегда», сказала она. Что-то в этом слове вытянуло всё напряжение из моих плеч. Это слово без всякой причины продолжало крутиться у меня в голове. Похоже, быть создателем популярного магического устройства имело свою цену.
— Разве вы не можете нанять больше людей?
— Это сложно. Разработчики магических устройств — это не те люди, которых легко заменить...
Я озвучил то, что считал вполне разумным предложением, но она сразу же ответила, что это сложно, мельком взглянув на Вален во время ответа. Я проследил за её взглядом туда, где он остановился — на койке в углу мастерской, где лежала Вален. Я понимал, что Вален незаменима. Но неужели кто-то другой не мог бы взять на себя базовые проверки работоспособности?
— А как же ты, Сепи? Одну только работу по проверке можно было бы легко...
— Как я могу так поступить, когда Вален в таком состоянии?
Она использовала Вален в качестве оправдания, а затем улыбнулась — слабой, задумчивой улыбкой, — словно спрашивая, как она вообще могла бы поступить иначе.
Хрусь. Раздался твердый звук раскушенного ореха. Глаза, которые обычно были такими острыми и строгими, сейчас выглядели необычайно мягкими.
— До сих пор бывают моменты, когда я вспоминаю тот день и злюсь. Но в то же время не могу отрицать, что он принес мне кое-что, чему я искренне рада.
— Кхм, насчет того дня — я действительно должен еще раз извиниться...
Она тихонько рассмеялась и добавила эти несколько слов. Всё сказанное ею задевало за живое, поэтому я откашлялся и принес очередные извинения.
— Хех... всё в порядке. Для меня это больше не имеет значения.
Она приняла извинения, сказав, что всё это уже в прошлом. Её сонные глаза медленно моргали, снова и снова.
— Возможно, мне просто нужна была какая-то встряска...
Даже когда она говорила, её движения становились всё более вялыми, а полузакрытые глаза и вовсе закрылись.
— Воу.
Она начала заваливаться вперед на стол, и я подхватил её с противоположной стороны. Её затуманенный взгляд встретился с моим. Сепи, очевидно, тоже достигла своего предела. Она была истощена так же сильно, как и Вален.
Я поймал взгляд Хейли и подал ей безмолвный сигнал. Она поднялась со своего места и подошла к моей стороне стола. Я придержал Сепи, чтобы она не упала, затем обошел стол и присел на корточки. Хейли просунула руки под мышки Сепи и помогла взвалить её мне на спину. Не потребовалось ни единого слова, мы действовали с идеальной слаженностью. Безупречно отлаженный процесс, словно мы с Хейли делили один разум на двоих. Мы уложили их обеих вместе на одной койке, а затем вернулись к столу и продолжили есть.
Фрукты, мясо и сыр — всё пережевывалось вперемешку. Одно тихое замечание:
— Слава приносит не только хорошее.
— Это уж точно.
Тихо пробормотала Хейли в знак согласия, бросив на двух спящих девушек полный мягкого сочувствия взгляд. За столом, где должны были оживленно болтать четверо, царила тишина. Лишь тихий звук жевания нарушал это безмолвие.
Мы остались в мастерской словно по негласному договору. Словно всё, чего мы хотели, — это чтобы они обе могли спокойно отдохнуть.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos