Так прошло несколько часов.
Эти двое проснулись в кровати; до этого они спали так крепко, словно лишились чувств.
Сепи, с совершенно растрёпанными волосами, медленно моргала.
Вален заворочалась от её движений и села, пытаясь осознать происходящее.
Их сонные глаза то открывались, то закрывались.
Полуприкрыв веки, Сепи огляделась по сторонам.
Ещё не до конца проснувшись, она обвела взглядом комнату — и, как только её глаза встретились с моими и Хейли, рефлекторно склонила голову в поклоне.
«Ещё не совсем проснулась, да».
Прошло ещё несколько секунд. Она сидела в оцепенении, а затем вздрогнула и принялась поправлять постель.
Кажется, до неё наконец-то дошёл смысл происходящего.
Сепи поспешно подсела к нам.
Она растолкала Вален, спавшую с ней в одной кровати, и они обе присоединились к нам за столом.
Небо к этому времени уже окрасилось в цвета позднего заката.
— Мне так жаль! Мы доставили вам столько хлопот…
— Нет-нет, всё в порядке.
Сепи сидела на стуле за столом и продолжала извиняться.
Я отмахнулся, давая понять, что в этом нет нужды, в то время как она, явно смущённая произошедшим, густо покраснела и принялась за еду, которую пропустила ранее.
Тем временем Вален села рядом с Хейли.
— Ха-а-ах…
— Хорошо спалось?
— М-м, всё ещё немного хочется спать.
Похоже, она ещё не до конца проснулась — девушка привалилась к Хейли, зевая и растягивая слова, отчего её речь звучала медленно и невнятно.
Они вдвоём наполнили желудки уже остывшей и затвердевшей едой.
Время для ужина было совсем неподходящим, но трапеза всё равно получилась довольно оживлённой.
— Спасибо за еду и за то, что присмотрели за нами. Как только всё немного уляжется, я найду способ отплатить вам.
Чуть позже, перед самым уходом из мастерской Сепи.
Когда мы уже выходили на улицу, Сепи произнесла ещё несколько слов благодарности.
— Пустяки. Тебе правда не стоит…
— Хех. Не могу жить с долгами на совести.
Я велел ей не беспокоиться об этом; она мягко улыбнулась, словно говоря, что отказываться бесполезно.
Что-то в этом нежном взгляде заставило меня невольно отвести глаза.
Между нами повисла тихая, слегка неловкая тишина — как вдруг Хейли неожиданно схватила меня за руку.
— М-мы пойдём! Береги себя!
— А? Ох… вы двое тоже берегите себя.
Сепи на мгновение опешила от столь внезапного выпада Хейли.
Она крикнула нам вслед слова прощания, когда мы зашагали прочь.
Неужели Хейли тоже заметила эту неловкую атмосферу?
Всю дорогу назад она крепко держала мою руку в своей.
— Хейли? Мне уже больно…
Мы уже почти добрались до дома.
Я пожаловался ей на ноющую руку.
— Мм? Ох… прости…
Она отпустила её, казалось, осознав это только после моих слов.
Неужели она сжимала её, даже не замечая этого?
Я потёр саднящую кисть другой рукой.
Бессознательный поступок, рождённый неосознанной привязанностью.
Я бросил лёгкую шутку, чтобы она не чувствовала себя слишком смущённой.
— Аха-ха, ты приревновала?
Учитывая то, что она только что сделала, сама того не ведая, я думал, что она насупится и станет всё отрицать, как и положено ребёнку.
— …Да.
Но в ответ прозвучало простое и честное признание.
Атмосфера, которую я надеялся разрядить шуткой, наоборот, стала только тяжелее.
«Нельзя же просто так брать и признаваться в подобном».
Хейли и вовсе остановилась, словно ожидая моего следующего вопроса.
Эти серьёзные глаза смотрели на меня снизу вверх.
Этим вечером она явно не собиралась спускать всё на тормозах.
Что ж. Раз уж всё зашло так далеко, можно сказать и то, что должно быть сказано.
— Хейли, позволь мне кое-что прояснить.
— Да…
Тихо отозвалась она, когда я произнёс её имя.
Предвкушение, напряжение, волнение — всё это сплелось в её голосе.
Я заговорил прямо в эту подавленную тишину.
— Ты всё ещё ребёнок.
— Чт—?!
Я расправил плечи, скрестил руки на груди и произнёс это громко и твёрдо, словно отчитывая её.
Она жила и работала бок о бок со взрослыми в качестве авантюристки, имела дело с реальными деньгами — это был именно тот возраст, когда человек начинает ошибочно считать себя взрослым.
На мгновение лицо Хейли стало пустым от неожиданности.
А затем на нём вспыхнуло возмущение.
— Н-нет! Я уже достаточно взрослая!
Как и ожидалось, она тут же начала возражать, настаивая на своей безупречной зрелости — в точности так, как это сделал бы ребёнок.
Что, скорее, лишь доказывало мою правоту.
Я твёрдо стоял на своём вопреки её протестам.
— По моим меркам, ты всё ещё маленький ребёнок.
— Угх!..
Бам, бам, бам, бам — она в отчаянии замахала кулаками, колотя меня.
Эти кулаки были натренированы в настоящих боях. И было довольно больно.
— Ай, ай! Больно! Я же сказал, мне больно!
— Хмф…
Затем она внезапно перестала меня бить. Опустив голову, Хейли издала тихий, полный слёз звук.
Я чувствовал обиду, просачивающуюся сквозь её стиснутые зубы.
И всё же мне хотелось, чтобы она хотя бы выслушала меня до конца.
— Если ты будешь чувствовать то же самое, когда первая цифра твоего возраста изменится — тогда я подумаю об этом.
Слова, которые я так долго держал в себе, наконец-то сорвались с моих губ.
Хейли резко вскинула голову.
В уголках её глаз скопились крошечные слезинки.
— Правда?! Назад слова не забирать!
— Верно.
Она быстро вытерла глаза и переспросила ещё раз, просто чтобы убедиться.
Я ответил так, чтобы не оставить места для сомнений, а затем добавил условие, словно напоминая о мелком шрифте в контракте.
— Но… если твои чувства когда-нибудь изменятся, ты должна мне сказать. Договорились?
— Хмф, этого не случится!
Топ-топ — и она зашагала прочь лёгкой, пружинистой походкой.
В конце концов, дети в её возрасте непостоянны.
«Когда я вырасту, то выйду замуж за папу!» — нельзя же принимать за чистую монету подобные наполовину сформированные подростковые заявления и поощрять их.
Никто не знает, когда может появиться тот, кто действительно подойдёт Хейли.
…Думая об этом, мне становилось немного одиноко.
Но её настроение улучшилось, и этого было достаточно.
После этого Хейли шла впереди, напевая что-то себе под нос.
За своей узкой спиной она сцепила руки в замок, переплетя пальцы, и радостно ими размахивала.
Какое-то время она сохраняла эту весёлую, слегка нелепую походку, как вдруг замедлила шаг.
— Хм?
Одинокий озадаченный звук сорвался с её губ.
Я тоже остановился, последовав её примеру.
На улице было уже довольно темно. Что она там заметила?
Я прищурился и всмотрелся вдаль, в то время как с губ уже сорвался вопрос.
— Что там?
— Вон там, перед нашим домом…
Мой взгляд последовал в том направлении, куда она указала.
Возле входа двигались два бледных силуэта.
— Что это?
— Похоже… на людей?
Слишком далеко, чтобы можно было разглядеть чётко.
Но это определённо были люди, в этом я не сомневался.
«И что людям делать перед чужим домом в такой час?»
С этой мыслью мы с Хейли ускорили шаг.
— Что-то здесь не так. Пошли выясним.
— От… отпусти меня!
По мере нашего приближения к фигурам два голоса становились всё громче.
Но, как ни странно, ни один из голосов не был мне совсем уж незнаком.
— Шейн? Это ты?
— О, вы вернулись.
Повинуясь интуиции, окликнул я, и из темноты донёсся неторопливый ответ.
Личность второго человека прояснилась мгновением позже.
Женщина лежала лицом вниз на холодной каменной земле, прижатая к ней.
Это была Рашель.
— Я сказала, отпусти!..
— Она выглядела точь-в-точь как воровка, вот я и поймала её с поличным.
Судя по всему, Рашель бродила возле нашего дома, а Шейн, случайно проходившая мимо, заподозрила её в краже и задержала прямо на месте.
— Я не воровка!
— Да-да, они все так говорят.
Взвизгнула Рашель, протестуя против подозрений Шейн.
Шейн, очевидно решив, что воры именно так и оправдываются, не обратила на это ни малейшего внимания.
Толстая верёвка, связывающая её.
Даже на первый взгляд было ясно, что она предназначалась не для людей.
Да и вообще… можно ли было назвать это верёвкой?
Эта штуковина была толщиной с бедро взрослого мужчины после «дня ног».
Как оказалось, Шейн уже предприняла несколько попыток задержания.
Неподалёку валялись обрывки разорванных верёвок потоньше.
— Она оказалась такой сильной, что мне пришлось использовать верёвку, рассчитанную на монстров.
Гордо заявила Шейн, указывая на аккуратно связанную Рашель.
Удовлетворения на её лице было достаточно, чтобы я испытал испанский стыд.
Даже если кто-то выглядит подозрительно, всему есть предел.
Нельзя же заворачивать человека, как кимбап.
Мы не могли до бесконечности держать в таком виде авантюристку ранга Золотой Стали.
Я почесал затылок и обратился к Шейн:
— Не могла бы ты, эм, развязать её? Она не воровка.
— О, вот как? Ваша знакомая?
Только тогда Шейн убрала ногу с верёвки.
Она потянулась к узлу, спрашивая, была ли Рашель той, кого я уже знал.
Она явно была абсолютно убеждена, что Рашель — воровка.
«Как бы поточнее охарактеризовать наши отношения?»
Я прокрутил это в голове, не в силах придумать ничего подходящего.
После долгой паузы я выдал нечто в высшей степени расплывчатое.
— Просто знакомая, которую я встретил сегодня днём.
— А, понятно… Тогда ты свободна.
— А?
Шейн развязала верёвку и, как ни в чём не бывало, собралась спровадить Рашель.
Сама Рашель, казалось, поначалу была слишком сбита с толку, чтобы ответить — а затем из неё вырвался одинокий ошеломлённый возглас.
Ещё секунд тридцать назад она держала человека прижатым к земле и связанным, а теперь вела себя так, будто ничего и не было.
Невероятная наглость. Я был почти впечатлён.
На таком уровне чрезмерное применение силы становилось формой искусства.
Она бы отлично справилась с ролью американского копа.
— Пойдём внутрь и поговорим?
— Прошу прощения, а кто вам разрешил…
А затем Шейн, невозмутимая как ни в чём не бывало, полностью исключила Рашель из разговора и повернулась к нам, словно желая продолжить с того места, на котором мы остановились.
Когда она зашагала к дому с таким видом, будто владела этим местом, Хейли схватила её за это бессовестное плечо.
Но Шейн, по всей видимости, предвидела даже это.
Она с улыбкой обернулась и протянула до боли знакомую коробку со сладостями.
— Вот, гостинец из столицы.
— …Проходи.
Складка на лбу Хейли слегка разгладилась.
Одна коробка со сладостями, и запрет на вход тут же растаял.
Рашель осталась стоять на улице в полном одиночестве.
Мы уже собирались по инерции войти в парадную дверь, когда она наконец выпрямилась и крикнула нам вслед голосом, полным негодования:
— Эй! И куда это вы, по-вашему, собрались?!
— Мм? Я же сказала, ты свободна.
Склонив голову, ответила Шейн.
Абсолютный пик непревзойдённой наглости.
— Вы могли бы хотя бы спросить, зачем я сюда пришла!
— Мне не особо интересно…
Вспышку Рашель встретила Хейли, чей голос затих на полуслове, словно это дело её совершенно не касалось.
Чистое, ничем не разбавленное безразличие.
Глаза Рашель резко вспыхнули яростью, обращённой на этих двоих.
У меня появилось нехорошее предчувствие, что искры вот-вот полетят и в мою сторону.
— Должно быть, здорово жить с двумя молодыми женщинами!
И это предчувствие незамедлительно сбылось.
В гневе Рашель сболтнула правду, о которой Хейли даже не подозревала.
В одно мгновение я почувствовал, как кровь отлила от всего моего тела.
Стоп. Погодите.
На сегодня с меня хватит.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos