— ...Да ладно тебе, ты же обещала принять поражение достойно.
Ошеломляющее заявление Рашель заставило меня оцепенеть — но лишь на мгновение.
Я поспешил разрядить обстановку и слегка подтолкнул её к двери.
— Э-это потому, что я не думала, что проиграю!
Она в ответ выпалила, что тоже не думала, что проиграет.
Похоже, она смотрела на меня свысока даже сильнее, чем говорила Хейли.
Но разве не в этом суть пари?
Так или иначе, она явно не собиралась уходить по-тихому.
Мне ничего не оставалось, кроме как воззвать к её званию, дабы заставить её отступить.
— Авантюристу ранга Золотой Стали действительно не подобает вести себя подобным образом.
— Угх...
Всё-таки авантюрист ранга Золотой Стали — фигура в какой-то степени публичная.
Я высказал это тоном строгого наставника, отчего Рашель, заскрежетав зубами и тихо застонав, начала колебаться.
Она занимала положение, при котором репутация имела значение. Если бы поползли слухи, что она проиграла авантюристу Бронзового ранга и не смогла смириться с результатом, это нанесло бы серьёзный удар по её доброму имени.
— В-в любом случае! У меня есть к тебе и другие дела, кроме этого! Я приду завтра пораньше, и тогда мы всё обсудим!
После этой полуугрозы Рашель наконец отступила.
Она бросила фразу, словно списанную со сценария какого-нибудь злодея, и скрылась в ночной темноте улицы.
Кое-как отделавшись от неё, я вернулся домой, где за обеденным столом уже сидели двое.
— Ну и ну...
— А она настырная.
Я испустил вздох недоверия, а Шейн дала женщине краткую и сухую оценку.
Настырная. Лучше и не скажешь.
Я запер дверь, полностью с ней согласившись.
— И не говори. Сказала, что вернётся завтра пораньше.
— Что? Опять?
— Говорит, нужно кое о чём поговорить... Честно говоря, понятия не имею, о чём.
Услышав новость о том, что та вернётся завтра, Хейли с мученическим видом переспросила:
— Опять?
Ей явно были неприятны участившиеся визиты незваной гостьи.
Шейн перевела взгляд с меня на Хейли, а затем небрежно предложила:
— Может, мне попросить ребят из казармы патрулировать здесь по утрам?..
В её духе — вот так запросто использовать свои связи для охраны периметра.
Идея была творческой, но мне пришлось отказаться.
— Это злоупотребление служебным положением.
Использовать сильного бойца в частном порядке — это одно, но тут уже перебор.
В конце концов, люди в казармах были городскими стражниками.
На этом предложение было отклонено.
Вскоре после этого Шейн, похоже, заинтересовалась личностью Рашель и снова заговорила.
— Так чем она занимается?
— Говорит, что авантюристка.
Забавно, что Шейн сама скрутила эту женщину, но до сих пор не знала, чем та зарабатывает на жизнь.
Предположив, что Шейн спросит и о причине визита, я опередил её.
— Похоже, ей не нравится, что Хейли бросила авантюризм.
— А ей-то какое до этого дело?..
— Вот и мне хотелось бы знать.
Я разделил недоумение Шейн.
Восхищаться кем-то или считать соперником — это нормально.
Но если человек решил уйти, это нужно уважать.
Мы были поглощены этим разговором, когда я заметил нечто странное: Хейли вела себя необычно тихо.
— Хейли?
— Ой... Да?
Я инстинктивно повернул голову и позвал её по имени. Она ответила сразу же, так что бодрствовала.
И тема была вовсе не такой, в которой она не могла бы поучаствовать.
Я озвучил причину, по которой позвал её.
— Ты так притихла, что я подумал, будто ты задремала.
— Нет, просто я кое о чём задумалась...
Задумалась, значит. О чём она вообще могла размышлять в такой час?
Я наклонил голову и проследил за её взглядом.
Он был направлен на Шейн.
Точнее — на область груди Шейн.
Холодок пробежал по моей спине.
И я почему-то уже знал, что дело было вовсе не в позднем часе или погоде.
Словно спущенная пружина, рука Хейли резко метнулась вперёд.
Она без колебаний схватила Шейн за грудь.
— Хьяк?!
Из уст Шейн вырвался отчётливо женский звук.
Всё произошло слишком быстро и внезапно.
— Ч-что ты...
Не успели мы среагировать, как рука Хейли уже вовсю мяла плоть.
Шейн, казалось, была искренне растеряна — всё её тело так и застыло.
*Жамк, жамк.* Рука Хейли и не думала останавливаться.
Шейн умоляюще смотрела на меня, отчаянно посылая глазами сигналы о помощи.
— Господин! Она... она действительно женщина!
Но что я мог поделать в этот момент?
В следующий миг торжествующий возглас Хейли разнёсся по комнате.
— Ч-что?.. О-ох...
Я впал в панику от её торжествующего заявления.
Это был наш маленький секрет, известный только мне и Шейн.
При таком раскладе вот-вот выяснится, что я знал об этом с самого начала.
Прости, но сейчас мне нужно было отвести от себя подозрения.
— О-ого... Какая, э-э, неожиданность.
— Господин?..
В воздухе словно повеяло холодом. От моего неловкого ответа голос Хейли мгновенно стал ледяным.
Даже я понимал, что это была худшая актёрская игра, какую только можно представить.
Возможно, мне вообще следовало промолчать.
То, как медленно опускались брови Хейли, выглядело по-настоящему жутко.
— И когда же ты узнал?.. М-м?
— Я-я всё объясню... просто дай мне объяснить.
Она в мгновение ока уловила подозрительную атмосферу.
Я лихорадочно пытался исправить положение под её леденящим душу допросом...
*Скрип.*
Внезапно Шейн поднялась со стула и направилась к двери.
— Я, пожалуй, выйду ненадолго.
— Ты останешься здесь. Куда это ты собралась?
Я перехватил Шейн за запястье, пресекая попытку незаметно ускользнуть.
Она что себе думает — сбежать в свою комнату во время семейной ссоры?
Она надеялась, что я буду разбираться с разгневанной Хейли в одиночку?
Ну уж нет. Ей придётся остаться.
— По-моему, с этим вы должны разобраться сами, Господин.
— О чём ты говоришь? Я скрывал это только из-за тебя, у меня не было выбора...
— Оба сели!
Резкий приказ оборвал нашу мелкую перепалку.
В итоге мы уселись рядышком и принялись вместе выслушивать нотации от Хейли.
— Когда ты узнал, что она женщина?
— Ну, тут кроется множество обстоятельств...
— Просто ответь на вопрос!
Каждый раз, когда я пытался начать с самого начала, Хейли отказывалась слушать.
Даже когда я говорил, что на то были свои обстоятельства, она требовала отвечать строго на поставленный вопрос.
Мне нужно было объяснить предысторию, иначе возникло бы недопонимание.
Но в конце концов я дал ей тот прямой ответ, которого она требовала.
— Это было во время демонстрации Вален... когда мы вместе ездили в королевскую столицу...
— Хм. Значит, когда мы с Вален спали?
— Ну да, но... могу я хотя бы немного объяснить...
Разговор заходил в какое-то очень неуютное русло.
Я нехотя подтвердил её слова и попытался вставить заготовленное объяснение, протянув руку.
— Тсс! Вопросы здесь задаю только я!
— Угх.
Хейли резко выдохнула и оборвала меня на полуслове.
Мне больше так и не дали высказаться.
Если я собирался защищаться, мне нужно было хотя бы иметь возможность говорить.
При таком раскладе меня просто отчитывали в одностороннем порядке.
— Почему ты не рассказал мне сразу?
Следующий вопрос: почему я не сказал об этом незамедлительно.
Что ж... это был не мой секрет, чтобы раскрывать его, когда Шейн сама явно пыталась его скрыть.
На этот вопрос я мог ответить без малейшего чувства вины.
— Потому что мне показалось, что Шейн не хотела, чтобы об этом знали...
— Эй! Не приплетай сюда моё имя!
Шейн сидела рядом и ощетинилась, требуя не прикрываться ею.
Прикрываться ею? Я просто констатировал факт.
— Но ведь это правда, разве нет? Ты даже Хьютону не рассказала.
— Это другое! Ты просто перекладываешь вину!
Я возразил, что лишь говорю правду, но она тут же нанесла ответный удар по больному месту.
— Хм...
Пока мы с Шейн препирались, Хейли наблюдала за нами подозрительным взглядом, скрестив руки на груди и тихо хмыкнув.
— Ладно. А теперь расскажи мне, что это за «обстоятельства».
Возможно, она всё же была в какой-то степени удовлетворена.
Не продолжая давить, Хейли снова заговорила.
Она всё ещё выглядела недовольной, но мне наконец-то дали слово.
Хотя... имел ли я право рассказывать об этом?
В конце концов, это касалось чужих родителей.
Это была непростая история. Я взглянул на Шейн и спросил:
— ...Хочешь рассказать сама? Или мне поведать?
— Эх... ладно, валяй. Начинай с самого начала.
Она небрежно махнула рукой, выражая скорее раздражение, нежели обиду.
Что ж, раз она не против.
Получив её разрешение, я объяснил суть проклятия, связанного с полом Шейн.
Что изначально ей суждено было родиться девочкой.
Но проклятие, наложенное матерью ещё во время беременности, исказило её естество.
И что в соборе это проклятие было «разрушено», сделав её женщиной.
...И что всё это произошло совсем недавно.
В начале моего рассказа лицо Хейли выражало стойкое недовольство. Однако когда суть истории свелась к чужой матери и Хейли узнала, что Шейн возненавидели ещё до её рождения, выражение её лица изменилось.
Это был взгляд человека, который не ожидал, что история окажется настолько мрачной.
Я прекрасно понимал это чувство.
Меня охватила точно такая же тоска, когда я впервые услышал эту историю в купальне.
Атмосфера праведного гнева, готового разразиться выговором, в мгновение ока сменилась на противоположную.
Хейли лишилась дара речи.
— Ох, эм, ну, это, э-э... должно быть, тебе пришлось нелегко?..
В своём замешательстве Хейли смогла выдавить лишь несколько бессвязных обрывков и робкую попытку утешить.
Похоже, даже для Хейли тема родителей была запретной.
— Всё в порядке. К тому времени, как меня бросили, я уже перестала ждать от неё чего-то хорошего.
— Ох, эм... вот как?..
А затем Шейн пошла ещё дальше, безжалостно отзываясь о собственной матери.
Она имела полное право говорить подобные вещи, но самоирония и горечь в её словах породили гнетущую тишину, повисшую в комнате.
И что нам было делать с этим неловким молчанием?
Неужели матери действительно непобедимы в любом из миров?
Было почти нелепо, как всего за несколько слов атмосфера изменилась так, что Хейли почувствовала себя виноватой.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos