30. Глава 30. Каков учитель, таков и ученик (2)
— Эй, ты что, оглох? Почему молчишь?
Хрясь!
Юрия с силой пнула парня, распластавшегося на полу.
— Я же предупреждала. Не смей играть с огнем на моей территории. Глаза режет.
— Кх-х... Простите...
Грубая брань и насилие извергались из её уст нескончаемым потоком. Хрупкая, рыдающая в углу девочка, которую рисовало воображение Эрендель, исчезла без следа.
Она мельком взглянула на нас, застывших в дверях, и тут же отвернулась, продолжая распекать студентов. На её лице читалось полнейшее безразличие к тому, кто мы такие.
— О? А это еще кто?..
В этот момент один из парней, прижатых к полу, заметил нас, и в его глазах вспыхнула надежда.
— Спасите! Эта сумасшедшая нас сейчас...!
— А ну заткнись!
У-у-унг!
Стоило Юрии щелкнуть пальцами, как невидимая гравитация впечатала лицо студента в пол.
— Кхе-е!
— Ты что, не слышишь, когда я говорю? Тебя манерам по книжкам учили?
Она раздраженно откинула челку со лба и повернулась к нам всем телом. Скрестив руки на груди и перенеся вес на одну ногу, она смерила нас высокомерным взглядом — это было истинное искусство презрения.
Так называемая «злодейка». Если переводить на человеческий язык, то определение «взбалмошная стерва» подходило ей как нельзя лучше.
— И что вам здесь нужно?
Ледяной взгляд Юрии впился в Эрендель.
— Сразу видно — те самые важные господа инспекторы из империи... Если дел нет, проваливайте. Посторонним вход воспрещен.
— .......
— Уши заложило? Я сказала — вон отсюда. Пыль только поднимаете.
Гух!
От её тела исходила угрожающая мана. Это была неприкрытая враждебность: ей было плевать, инспекторы мы или кто-то еще — любого, кто встанет на пути, ждала расправа.
Впрочем... чему там Эрендель учила её в первую очередь?
Безмолвное заклинание и множественное колдовство? Как должна была смотреть на эту тепличную Академию северянка, для которой нормой жизни стали безумные техники, непосильные даже нынешнему Главе Башни?
Да как угодно, только не снизу вверх. И профессора, и студенты для неё были лишь медлительными слизнями, ползающими у её ног. И в таком состоянии она пребывала четыре года.
— Ха-ха-ха...
Стоявшая рядом Эрендель мелко дрожала всем телом. Ситуация, в которой любимая ученица вытирает об неё ноги, явно вызвала у эльфийки когнитивный диссонанс.
— Послушай... дитя?
Эрендель с трудом обрела голос.
— Могу я... спросить, чем вы тут занимаетесь с друзьями? Вы ведь не ссоритесь? Это ведь... дружеский спарринг, верно?
— Друзьями?
Юрия презрительно хмыкнула.
— Тётенька, вы что, ослепли?
— Т-тётенька?!
— Ну да, вы. Стоите тут, закутавшись в робу, с мрачным видом — типичная физиономия зашоренной чинуши-зануды. Какие еще друзья? Не видите, я тут мусор сортирую?
— Зануда... Мусор...?
Эрендель схватилась за затылок, пошатнувшись. Услышать такое от любимой ученицы — слова, которые ей не смел бросить даже император.
— Не слишком ли ты груба...? Я всё же старше, и как человек с жизненным опытом, хочу дать совет...
— Ха, старше?
Юрия разразилась издевательским смехом.
— Хотите уважения — ведите себя подобающе. Не вваливайтесь на чужие занятия с нравоучениями. Для меня существует лишь один взрослый, достойный почтения.
Её взгляд на мгновение стал серьезным.
— Вот как? И кто же это?
Глаза Эрендель вспыхнули робкой надеждой.
— Тот тип, что заперся на вершине холодной башни на Севере. Нелюдимый социопат с паршивым характером, у которого из-за полного отсутствия социальных навыков нет ни единого друга — вот тот мой жалкий учитель.
— Пха-ха!
Мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы не расхохотаться. Я закусил губу так сильно, что едва не пошла кровь. Социопат, хикикомори с отвратным характером... Что ж, воспитание ученицы прошло на редкость успешно.
— .......
Эрендель стояла с таким видом, будто её душа покинула тело. Шквал «фактов» от любимой ученицы, в которых трудно было отличить похвалу от оскорбления, окончательно выбил её из колеи.
— И знаете, что я ненавижу больше всего? Бездарных аристократов, которые воображают о себе невесть что. Есть претензии — нападайте. Уложу вас на лопатки за десять секунд, максимально вежливо.
На кончиках её пальцев, гудя, сформировалась алая сфера. Она не шутила. Девчонка была готова нанести превентивный удар по собственному учителю.
— ......
— Не можете? Тогда проваливайте отсюда, здесь вам не кружок рукоделия. Идите вязать носки, пока кости целы, и не нойте потом.
— Ч-что?! Эй! Юрия! Да кто тебя учил так разговаривать?!
— Ох, ну и болтливая же вы, господи.
Юрия страдальчески поморщилась.
— Не знаю, из какой дыры вы вылезли, многоуважаемая зануда, но советы свои приберегите для собственных детей. Я занята, так что будьте добры — исчезните.
Она даже не оглянулась, перешагивая через стонущих студентов.
— Какая неудача, с самого утра встретить такую мегеру. К несчастью это. Надо бы солью порог посыпать.
Грох!
Юрия вышла, с грохотом захлопнув дверь. В комнате остались лишь стоны избитых учеников и выжженная дотла ментальность Эрендель.
— Пойдем.
Сдерживая смех, я подтолкнул её в спину, так как она застыла подобно каменному изваянию.
— А она хороша. Не просто дерзкая, а буквально сияет золотым нахальством.
— Моя... моя милая Юрия... назвала меня... занудой... велела проваливать... и вязать носки...
Эрендель не могла оправиться от шока, бормоча под нос, словно заевшая пластинка. Наверное, так чувствуют себя родители, услышавшие от дочери, которой посвятили жизнь: «Да что ты вообще понимаешь!».
Я подошел к ректору, лавируя между телами на полу.
— Ректор.
— Да, господин инспектор!
— Почему она стала такой?
Я указал на закрытую дверь.
— Её характер напоминает мне одну старую знакомую. Она всегда была такой, или это Академия так на неё повлияла?
— Нет! Что вы! Я сам в недоумении!
Ректор замахал руками, поспешно оправдываясь.
— Когда адептка Юрия только поступила... она была само воплощение кротости и доброты. Старалась избавиться от северного акцента, была предельно вежлива со старшими, даже уборку сама брала на себя...
Ну еще бы, прожить десять лет под началом Эрендель с её невыносимым нравом — тут волей-неволей научишься чувствовать настроение окружающих. Это была простая стратегия выживания.
— И? Как же эта овечка превратилась в бешеного пса?
— Видите ли... что это за место? Здесь собраны дети высшей знати.
Ректор в замешательстве вытер холодный пот.
— Сирота из простолюдинов, без денег и связей... да еще и выбравшая непопулярный факультет магии, которой сейчас почти никто не пользуется... Она стала идеальной мишенью для благородных студентов.
— Её травили?
— Да... старшекурсники постоянно её унижали.
— И Юрия, не долго думая, дала сдачи?
— Откуда вы знаете? Она подвесила обидчиков в воздухе и пообещала не опускать, пока те не извинятся, попутно прикладывая их о пол десятки раз. Профессора пытались вмешаться, но всё без толку.
Откуда мне знать? Да вон та эльфийка, что бормочет рядом в прострации, наверняка сама её этому и научила. Кажется, она советовала: «Если кто-то вякнет в твою сторону — просто впечатай его в землю»?
Что ж, уроки были усвоены на отлично.
Как говорится, яблоко от яблони. Переживать было не о чем: девчонка не только не пала духом, но и прекрасно адаптировалась.
— Господин инспектор... прошу вас, не докладывайте об этом в Императорский дворец. Я постараюсь её образумить...
— Оставь. Таких не образумишь.
Я жестом прервал ректора.
— Ректор.
— Слушаю!
— На сегодня закончим. Моей спутнице нужно прийти в себя после увиденного.
Я подхватил под руку впавшую в ступор Эрендель.
— Подготовьте списки четверокурсников и их табели успеваемости. Завтра к утру жду их у себя. И выделите нам самые тихие комнаты.
— Будет исполнено! Немедленно провожу вас в VIP-апартаменты!
— И передайте остальным: завтра начнется настоящая проверка. Пусть приготовятся.
— Разумеется! Сейчас же объявлю!
Утаскивая за собой Эрендель, я еще раз взглянул на дверь, за которой скрылась Юрия.
«Забавно».
Я начал с нетерпением ждать завтрашнего дня.
=====
Вечер того же дня. Покои для почетных гостей.
— ......
Эрендель лежала на диване, уткнувшись лицом в подушку, словно безжизненный труп. Рядом сиротливо стояла коробка с тортом, которую она так бережно несла.
— Ну, взбодрись. Можно подумать, твоя ученица умерла. Наоборот, она отлично справляется. Это лучше, чем если бы её саму по углам зажимали.
Я усмехнулся и добавил:
— Её характер куда благороднее твоего. Ты при первой встрече обложила меня матом, а она хотя бы на «вы» обращалась.
— Не разговаривай со мной.
Голос Эрендель, приглушенный подушкой, звучал глухо.
— Я занимаюсь самоанализом.
— И к каким выводам пришла? О важности правильного воспитания?
— Пытаюсь понять, в какой момент моя педагогическая система дала сбой. Я ведь учила её изяществу, манерам и достоинству истинного мага....
Она резко вскочила и принялась яростно ерошить свои волосы.
— Почему на выходе получился характер бешеного орка?! Я не понимаю! Почему?!
— .....
— Она была такой милой! Боялась муравья раздавить! Пряталась за мою спину, если видела паука! Почему теперь она хватает людей за шкирку и вбивает их в брусчатку?!
— Потому что ты её учитель.
Я спокойно констатировал факт.
— Кроме тебя ей не с кого было брать пример. Дети — зеркало родителей.
— Нет! Я учила её решать проблемы магией, элегантно! Я не учила её махать кулаками!
— Да неужели? А кто дробил черепа демонам посохом, чтобы не тратить ману? Забыла?
— Это... это была война! У меня просто закончились зелья маны!
Эрендель, пыхтя от негодования, открыла коробку и принялась ложкой запихивать в рот помятый торт. Видимо, решила заесть стресс сахаром.
— Это всё эта гнилая Академия виновата. Это аристократишки превратили мою невинную Юрию в монстра!
— Смотри, не подавись. Ешь медленнее.
Я бросил ей салфетку, цокнув языком. От величия великого мага не осталось и следа.
— Эй, Кассиан.
— Что?
— У тебя нет способа... ну, усмирить буйный нрав? Ты же раньше даже самых свирепых демонов превращал в послушных овечек. Поделись секретом.
— А, ты про «физиотерапию»?
Я хрустнул костяшками пальцев.
— Сначала избиваешь до полусмерти, а потом впечатываешь в подкорку иерархию: «вякнешь на меня — умрешь».
— .........
Лицо Эрендель исказилось в странной гримасе. Похоже, её мучила совесть.
— Если сама не хочешь, могу я заняться.
— Нет, не нужно.
— Почему? Сердце дрогнуло?
— Нечто подобное я уже практиковала.
— О, уже?
— Когда у неё начался переходный возраст... я устроила ей сеанс свободного падения. Познакомила, так сказать, с земной твердью поближе...
Она отвела взгляд, бормоча под нос.
Так вот где корень зла. Яблоко действительно упало прямо под яблоню. Наследственность — страшная штука.
— И вообще, воспитывать непутевую ученицу должен наставник. Какого черта посторонние лезут? Только тронь мою ученицу — закопаю.
Обе они уже давно свернули не туда, и кто тут кого собрался воспитывать — большой вопрос...
Я пожал плечами и отправил в рот кусок торта.
Завтра стоит заранее запастись жареной кукурузой.
***