51. Путь домой
Едва начались зимние каникулы, мы, не теряя ни минуты, собрали вещи и отправились в герцогство Пендрагон.
Экипаж дома Пендрагон, одного из величайших семейств империи, поражал своим великолепием. Сиденья из кожи тончайшей выделки, чары поглощения ударов и магический барьер, полностью отсекающий внешние шумы.
С физической точки зрения трудно было вообразить условия более уютные и комфортные.
«Пожалуй, это даже лучше, чем императорская карета».
Это приносило некое подобие покоя. Род не пал, а, напротив, процветал, утопая в роскоши и величии. Если бы и его семья оказалась на грани краха, будущее выглядело бы совсем уж мрачным.
— ……
Внутри кареты воцарилась удушливая тишина.
Я сидел, скрестив руки на груди, и созерцал за окном бескрайние снежные равнины, а Эрендель рядом со мной была поглощена чтением увесистого гримуара. Напротив нас, забившись в угол, примостилась Дейн, а подле неё сидела Юрия и…
Шух-шух. Шух-шух.
— ……
Она усердно полировала магический кристалл на набалдашнике своего посоха. В её взгляде читалась та же сосредоточенность, с какой солдат чистит винтовку перед боем.
«Тихо, и то ладно».
Я закрыл глаза, надеясь немного отдохнуть. Однако тишину нарушила Юрия, от которой я этого ожидал меньше всего.
— Послушайте, господин герой.
— Чего тебе.
Я ответил сухо, не открывая глаз.
— Мне ужасно любопытно. Путь неблизкий, скука смертная — не могли бы вы рассказать какую-нибудь историю из прошлого?
— Историю из прошлого? Тебе еще не надоело? Почитай учебник истории. Моими биографиями завалены все книжные лавки. Если скучно — заройся в них с головой.
— Я не о тех плоских хвалебных одах, что пишут в книгах. Я хочу услышать настоящую историю.
Юрия отложила посох, и её глаза азартно блеснули.
— Например, у кого вы учились фехтованию… В книгах пишут, будто это был небесный дар и вы постигли всё сами. Честно говоря, звучит как чистой воды вымысел…
— Какой еще небесный дар… Я просто барахтался изо всех сил, чтобы выжить, вот тело и запомнило. Если уж искать наставника… Мастер меча той эпохи? Мы часто скрещивали с ним клинки.
— Хм, значит, вы чистый практик. Тогда…
Юрия на мгновение замялась, а затем задала вопрос, которого я никак не ожидал.
— А как насчет любви?
— Пха-ха… Кхм?!
Дейн, которая до этого момента пила чай, стараясь слиться с интерьером, поперхнулась и зашлась в кашле. Рука Эрендель, переворачивавшая страницу, замерла.
— Любви?
Я нахмурился и приоткрыл один глаз.
— С чего вдруг такие вопросы?
— Ну, такой сильный мужчина, как вы… и, э-э, по-своему очаровательный. Наверняка вокруг вас всегда было много женщин. Интересно же, какими были романы пятьсот лет назад.
Юрия склонила голову набок с видом искреннего исследователя. Что ж, учитывая её возраст, подобные вопросы вполне естественны.
Но она явно обратилась не по адресу.
— Какая еще любовь. На поле боя не знаешь, доживешь ли до рассвета — откуда взяться времени на нежности? На сон-то едва хватало. Начнешь искать романтику на войне — мигом головы лишишься.
— Ну же, неужели между членами отряда ничего такого не было? Боевое товарищество ведь часто перерастает в нечто большее.
— Любовь, черта с два. Как в том вертепе безумцев могло зародиться светлое чувство? Любое семя любви там засохло бы, не успев прорасти.
Я издал короткий смешок, полный горькой иронии.
— Не знаю, что там понаписали в учебниках о группе спасителей, но это был не отряд, а палата для душевнобольных.
Я начал загибать пальцы, поочередно вспоминая тех, кого с натяжкой можно было назвать соратниками.
Вечно ворчащая эльфийка с острым языком, что сидит сейчас подле меня.
Наследный принц, страдающий игровой зависимостью, который на каждом совете вопил, что жизнь — это ва-банк, и бросался в бездумные атаки.
И сам Герой, у которого при слове «справедливость» багровели глаза, и он, не разбирая дороги, нырял в самое пекло армии демонов.
— Единственным нормальным человеком там был я.
— Да ты был самым отбитым психом из всех!
Эрендель не выдержала и тут же взорвалась негодованием.
— По-твоему, это нормально — создавать черную магию из маны смерти и поднимать трупы врагов, используя их как живые бомбы? Забыл, как святая вечно хваталась за сердце и падала в обморок из-за твоих выходок?
— В итоге-то мы победили. А победителей не судят.
Пока мы с Эрендель препирались, вороша события пятивековой давности, Юрия вновь подала голос, преисполненная любопытства.
— А что насчет Святой?
— Святой?
— Да, в книгах по истории сказано: «Святая Люсия и герой Кассиан были родственными душами». Там еще иллюстрации такие трогательные…
Хрусть.
Сбоку донесся звук ломающегося дерева. Я обернулся и увидел, что перо в руке Эрендель переломилось пополам.
— ……
Лицо Дейн стало белее мела, и она буквально вжалась в оконное стекло. В её глазах читалась мольба о спасении.
— Эй, ты так книгу порвешь. Полегче, она же небось целое состояние стоит.
В ответ на моё замечание Эрендель невозмутимо выбросила обломки пера в окно.
— Бракованное. Совсем не держит нагрузку.
— Ну и характер у тебя.
Я цыкнул языком и вернулся к вопросу Юрии.
— Святая? С этой-то?
Хм… Ну да, в каком-то смысле мы были родственными душами. Мы были слишком заняты тем, что вечно подтирали друг за другом огрехи.
Стоило мне заварить кашу, как она принималась её расхлебывать, и наоборот.
И что она заявила нам при первой встрече…?
«Покайтесь, грязные еретики!»
М-да.
По коже пробежал мороз.
— Даже не заикайся. Она махала дубиной чаще, чем раздавала исцеление.
— Что? Та самая милосердная Святая?
— Какое там милосердие… Она вечно крушила черепа демонов своим мейсом и улыбалась, стоя по колено в крови в залятанных одеждах.
— Ах…
Юрия разочарованно поникла, зато напряжение на лице Эрендель заметно спало.
В конце концов, по канону Святой было суждено быть с Героем. Стал бы я, будучи в здравом уме, зариться на чужую женщину, да еще и возлюбленную друга?
Это противоречит всякой профессиональной этике.
— Но лечила она отменно. И сражалась неплохо для выходца из Святого Королевства. Мастер на все руки.
— А как насчет нашего наставника?
— ……?
— Вы ведь знакомы с ней еще с тех времен. Между вами двумя…
Грохот!
Всё произошло в мгновение ока. Дейн, прильнувшая к окну, совершила резкий выпад и зажала Юрии рот ладонью.
— У-уп?! М-мм?!
— Юрия! Ты ведь устала, правда? Может, поспишь? Тебе определенно нужно поспать! Давай встретимся в царстве снов?!
Дейн, обливаясь холодным потом, отчаянно пыталась заставить Юрию замолчать.
— ……?
Что это с ней? Совсем рассудок потеряла?
— Эй, потише там. Разорались.
В этот момент Эрендель, подперев подбородок рукой, пристально посмотрела на меня.
— Так всё же.
— Что?
— Каков твой идеал женщины?
— Пха… что?
Я чуть не выплюнул воду, которую как раз пригубил.
Дейн замерла, всё еще зажимая рот Юрии, а та округлила глаза от удивления.
— С чего вдруг ты об этом спрашиваешь? Тема любви твоей ученицы пробудила в тебе любопытство?
— Сейчас времена мирные, почему бы и не послушать. Хочу знать, насколько высоки запросы у нашего спасителя мира. Должны же быть какие-то критерии.
— Идеал, значит…
Я скрестил руки и на мгновение задумался.
За двадцать лет скитаний в аду находилось ли место для подобных романтических мыслей? Моей целью было выжить завтра, а единственной мечтой — вернуться домой. Любовь казалась непозволительной роскошью.
— Никогда об этом не думал.
— Ой, да просто ответь. Не пропуская через фильтры разума — что первым выдает инстинкт?
Поддавшись настойчивости Эрендель, я погрузился в раздумья. Если судить по горькому опыту двух десятилетий, мои нынешние требования были предельно четкими и прагматичными.
— Во-первых… она должна быть здоровой.
— Здоровой?
— Именно. Терпеть не могу, когда кто-то вечно заваливается с болячками.
Даже если это не поле боя, здоровье — фундамент всего. Если супруг чахнет, жизнь обоих превращается в кошмар.
— И еще, было бы неплохо, если бы у неё водились деньги…
— Деньги?
— Я двадцать лет прожил как последний нищий, с меня хватит бедности по горло. Состоятельная женщина — это идеал. Главное, чтобы мы подходили друг другу. А если она еще и в делах толк знает — вообще предел мечтаний.
Я удовлетворенно кивнул. Пожалуй, это совершенный образ.
— Если не включать мозг, то как-то так. Конечно, есть и другие факторы, но…
Атмосфера в карете внезапно изменилась. Стало не просто холодно — казалось, наступил ледниковый период.
— ……
— ……
— ……
Эрендель сидела с застывшим лицом, молча поглаживая свой посох, а Юрия с нечитаемым выражением смотрела на Дейн.
Сама же Дейн… была бледной как полотно.
— Чего вы все замолчали? Я сказал что-то странное? Да, планка высока. Но это ведь на то и идеал…
Тут Юрия осторожно подала голос:
— Послушайте… господин герой?
— Что еще.
— Те условия, о которых вы только что упомянули.
Юрия начала загибать пальцы один за другим.
— Первое: жизненная сила, как у железного человека. Второе: богатство, позволяющее безбедно жить до конца дней. Третье: сообразительный адъютант, готовый расшибиться в лепешку по первому слову.
Указательный палец Юрии замер, точно указывая в переносицу Дейн, которая дрожала как осиновый лист.
— Так вот же она, прямо перед вами.
Я тупо уставился на Дейн.
А ведь если подумать, так и есть. В её жилах течет кровь Героя, так что регенерация у неё запредельная. Она — наследница герцогского дома Пендрагон, гордости Империи, так что денег у неё куры не клюют. И, что важнее всего, она — мой будущий адъютант.
— ……Ой?
— А-а-а-ах?!
Дейн вскрикнула и попыталась втиснуться в самый дальний угол кареты, подальше от Эрендель.
— Н-нет! Это не я! Это недоразумение!!
Взгляд Дейн, полный первобытного ужаса, метнулся к Эрендель. За спиной магички, подобно черному туману, уже заклубилась аура яростной ревности. Чтобы выжить, нужно было отрицать всё.
— Я просто раб! Носильщик! Я абсолютно не во вкусе старшего!! Я не здоровая! У меня анемия!
— Какая анемия у потомка Героя? Тебе даже если сердце вырвут, ты еще пять минут будешь завещание диктовать.
— И у моей семьи полно долгов! Мой отец прогорел на инвестициях и влез в поручительство, мы скоро разоримся! Я нищая!
— Насколько я помню, если дом Пендрагон разорится, рухнет вся Империя. Хватит нести чушь. Излишняя скромность — это уже издевательство.
— Я бестолковая! Ничего не умею! Совсем не соображаю!
— Никто не понимает мои мысли так хорошо, как ты. В конце концов, это ведь ты спланировала тот итоговый экзамен.
— А-а-а! Заткнитесь, умоляю!! Старший, просто замолчите!! Моя жизнь сокращается в реальном времени!!
Дейн вцепилась себе в волосы и буквально взвыла от отчаяния.
— О-о… — протянула Эрендель, медленно поворачивая голову к Дейн. — Так это была ты?
— Нет!! Госпожа Магистр!! Это ошибка!! Я просто живой щит!!
— Завидую я вам, госпожа герцогиня, — вставила Юрия.
— А ты просто заткнись, сумасшедшая!!!
Пока в карете бушевал этот смертоносный хаос, экипаж начал постепенно замедлять ход.
— Мы прибыли! Герцогство Пендрагон!
Выглянув в окно, я увидел бескрайнюю равнину, уходящую за горизонт. Пусть она и была укрыта снежным ковром, её величие невозможно было скрыть.
А вдали, подобно скале, возвышался величественный особняк, превосходивший размерами и роскошью иные загородные дворцы.
Скрип.
Едва карета остановилась и дверь отворилась, Дейн пулей вылетела наружу.
— Жива…!!
— Куда это ты.
Хвать.
Однако её побег был пресечен в первую же секунду. Я крепко схватил её за шиворот.
— Собралась куда-то? Разве вежливо выскакивать раньше гостей? И что, пешком побежишь?
— Пустите! Это мой дом!
— Твой дом, как же. Это дом твоих родителей.
Я сунул руку в карман и нащупал там жесткий бланк приказа о зачислении на службу. Осталось лишь получить подпись родителей — вернее, самого герцога Пендрагона, — и документ обретет законную силу.
***