Оглянувшись, Кунхоу заметила на лице Аньхэ легкое беспокойство и тихо шепнула Хуаньцзуну:
— Хуаньцзун, может, глава Обители Ань проголодался? Он выглядит таким нетерпеливым. Может, пойдем немного быстрее?
— Практики на стадии Зарождающейся Души давно достигли состояния отказа от земной пищи на Великом пути. Даже если они не будут есть целый год, духовная энергия неба и земли напитает их тела, поддерживая нормальную работу внутренних органов и не давая возникнуть чувству голода, — ответил Хуаньцзун. — Возможно, у него от природы такое выражение лица. Не обращай внимания.
Хотя нынешний мир самосовершенствования не был таким хаотичным, как тысячу лет назад, в конечном итоге здесь все еще действовал принцип «сильный правит слабым». Излишнее внимание к чужим мыслям и мнениям не шло на пользу состоянию сердца.
— Правда? — Кунхоу с сомнением восприняла объяснение Хуаньцзуна, но шаг все же немного ускорила.
Банкетные столы представляли собой низкие деревянные столики, украшенные резьбой в виде благоприятных облаков и цветов. Рядом с каждым из них лежало по два сиденья-подушки. В просторном зале работала формация сбора духовной энергии, поэтому стоило лишь переступить порог, как на душе становилось легко и радостно.
— Уважаемые гости, прошу, присаживайтесь, — пригласил всех Аньхэ.
Вскоре служанки в пестрых нарядах подали на столы нефритовые блюда. Сверху они были накрыты нефритовыми крышками, удерживающими внутри духовную энергию. Девушки ступали крайне осторожно. Видя столь трепетное отношение, гости невольно выпрямились, сгорая от любопытства: что же за диковинка скрывается внутри?
— Наша школа небогата, поэтому нам особо нечем вас угостить. Это блюдо приготовлено из рыбы, выловленной в нашем бассейне с духовной жидкостью. Растет она чрезвычайно медленно, костей в ней много, а мяса мало, так что прошу дорогих гостей не судить строго, — Аньхэ жестом приказал служанкам поднять крышки.
В тот же миг, как крышки были сняты, по залу разлилась освежающая духовная энергия.
— Неужели это рыба Жуи с облачным узором?! — пораженно воскликнули практики.
Эта рыба обладала чудесным свойством укреплять ци и концентрировать дух. Обычным людям она продлевала жизнь, а практикам помогала стабилизировать духовный алтарь и повысить уровень развития. Воистину редчайшее сокровище!
Никто не ожидал от главы Обители Ань такой щедрости: потчевать гостей столь ценной рыбой!
Хотя рыбешки на блюдах были размером всего в два-три пальца, каждая из них являлась настоящим кладом. Даже их чешуя и кости служили драгоценным лекарственным проводником.
На каждом нефритовом блюде лежала рыбка, очищенная от костей и головы, а также стояли две небольшие пиалы с рыбным бульоном. Если бы не превосходное воспитание собравшихся, они бы, наверное, не удержались и тут же залпом осушили эти чаши.
Много ли найдется тех, кто, ступив на Великий путь совершенствования, действительно равнодушен к долголетию и силе?
— Пожалуйста, угощайтесь, — наблюдая за шоком и радостью на лицах гостей, Аньхэ наконец-то почувствовал удовлетворение. — Если мы в чем-то проявили невнимание, прошу меня простить.
После того как им подали рыбу Жуи с облачным узором, жаловаться на невнимание было бы просто верхом наглости. Маленькими глоточками попивая бульон, практики медленно усваивали проникающую в их тела духовную энергию и невольно поражались тому, насколько гостеприимен глава Обители Ань.
Аньхэ повернул голову, чтобы взглянуть на сидевших вместе Хуаньцзуна и Кунхоу. По сравнению с остальными практиками, реакция Совершенного Хуаньцзуна была весьма сдержанной. Он аккуратно подцепил палочками небольшой кусочек рыбы со спинки, попробовал его, а затем, взяв другую, чистую пару палочек, взял кусочек с брюшка и положил его в пиалу феи Кунхоу.
Фея Кунхоу подхватила угощение и отправила его в рот. Их взгляды встретились, и на лице Совершенного Хуаньцзуна появилась редкая улыбка. Аньхэ отпил рыбного бульона из своей пиалы и мысленно задался вопросом: «Неужели они общаются с помощью техники передачи голоса?»
Пока он недоумевал, Совершенный Хуаньцзун вдруг поднял голову. Их глаза встретились. От этого холодного, пронзительного взгляда Аньхэ пробрало морозом с головы до пят. Он поспешно отвел любопытный взор, однако подозрения в его душе лишь усилились: какие отношения связывают Совершенного Хуаньцзуна и девушку по имени Кунхоу?
За все эти годы он ни разу не слышал, чтобы личный ученик секты Лазурного сияния становился спутником Дао для кого-то из Врат Облачного сияния. И дело было вовсе не в разнице статусов. Просто в глазах всего мира самосовершенствования последователи этих двух школ были совершенно несовместимы.
При упоминании секты Лазурного сияния на ум сразу приходили белоснежные одежды и холод, подобный снегу на горных вершинах. Люди там казались холоднее собственных мечей, их уровень развития поражал высотой, а жизнь была полна тяжелого труда и строжайшей самодисциплины. Когда же речь заходила о Вратах Облачного сияния, все неизменно вспоминали об их ленивом образе жизни, привычке всегда заступаться за своих и непробиваемой сплоченности.
Ученики, желающие вступить в ту или иную школу, первым делом должны были пройти Путь вопрошания бессмертных. Каждая секта настраивала защитные формации этого пути по-своему: одни ценили талант, другие — сердце Дао, а кто-то и вовсе обращал внимание на чувство прекрасного. Врата Облачного сияния же ценили человеческое сердце.
Именно обычное человеческое сердце, а не сердце Дао. Лишь те, чьи черты характера соответствовали духу Врат Облачного сияния, могли преодолеть их Путь вопрошания бессмертных. Возможно, по этой причине Вратам не суждено было стать школой номер один в мире самосовершенствования, но благодаря их поразительному единству никто, включая секту Лазурного сияния, не смел смотреть на них свысока.
Не сметь смотреть свысока — это одно, но характеры учеников этих двух школ были просто как небо и земля. Пожалуй, их единственным сходством могло быть лишь то, что иногда они оказывались одного пола. Но в данном случае даже пол у них был разным! Какая же таинственная сила заставила их так сблизиться?
Шокирован был не только Аньхэ. Сяодун, сидевший рядом с Линь Ху, тоже не находил себе места. Неужели его дядя-наставник, столь же недосягаемый, как сияющая луна на небосводе, в частной обстановке способен подкладывать еду и наливать чай друзьям? А что самое пугающее — он видел, как дядя-наставник улыбнулся! Улыбнулся!
Юноша повернул голову к Линь Ху:
«Неужели дядя-наставник так же обращается и со старшим Линем, когда они остаются наедине?»
— Не смотри на меня, — произнес Линь Ху, используя технику передачи голоса. — Я всего лишь ничего не знающий слуга.
Сяодун: «…»
«П-похоже, старший Линь тоже не совсем в своем уме».
Оказавшись в желудке, рыбный бульон превратился в духовную жидкость, питающую духовный алтарь. Кунхоу сделала один глоток и больше не решилась пить. Повернувшись к Хуаньцзуну, она сказала:
— Этот суп хорошо питает духовный алтарь. — Девушка пододвинула свою пиалу к нему. — Я отдаю свою порцию тебе.
Глядя на пиалу размером с девичий кулачок, которую подвинула к нему девушка, Хуаньцзун на мгновение впал в оцепенение.
Он впервые в жизни столкнулся с подобным. То, что кто-то, обнаружив нечто ценное, готов был оторвать это от сердца и отдать ему, застало юношу врасплох, однако на душе от этого стало необычайно тепло.
Она была еще так юна, ей было всего шестнадцать или семнадцать лет. Она не обошла весь мир самосовершенствования, не знала, сколько в нем скрывается чудес и удивительных тайных областей, но все же решила оставить ему эту чашку супа, которую считала настоящим сокровищем.
Хуаньцзун вспомнил слова, сказанные ему матерью перед смертью давным-давно.
— Хуаньцзун, не верь досужим сплетням. Ты не тупица и уж тем более не дурак. Просто ты не умеешь чувствовать. Запомни: если кто-то относится к тебе настолько хорошо, что старается сберечь для тебя все самое лучшее, значит, этот человек искренне любит тебя.
— А что значит «самое лучшее»? — не понимал он, глядя на исхудавшую, превратившуюся в обтянутый кожей скелет мать на роскошном ложе. Мальчик даже не знал, какое выражение лица должно быть при печали.
— В мире много прекрасного, Хуаньцзун. Тебе нужно лишь уяснить одно: если чревоугодник ради тебя откажется от лакомств, алчный — от богатства, сластолюбец — от всех красот мира, а властолюбец — от своих амбиций, то именно это и будет их «самым лучшим».
— Хуаньцзун, дитя мое... Мама так хочет, чтобы в твоей жизни было много-много людей, которые будут любить тебя, и чтобы ты сам тоже научился любить.
После смерти матери от болезни он последовал за наставником в секту Лазурного сияния. Многие трепетали перед ним, баловали его, завидовали ему, но так и не нашлось того, о ком говорила мама — человека, готового пожертвовать ради него своей едой.
Он так и не научился любить. Юноша пытался представить, как наивные подростки общаются с обычными людьми, и даже переносил свои фантазии на бумагу, но никому не нравились написанные им истории.
Умелой кисти легко породить шедевр, а в повестях кроются истинные чувства. Будучи не в силах постичь эмоции, он не мог создать и хорошую историю.
Узнав, что кому-то понравилась его повесть, он обрадовался. В тот день у книжной лавки в городе Юн, услышав разговор девочки с хозяином, он впервые в жизни солгал.
Он подошел к лавке вовсе не для того, чтобы купить книгу, а чтобы посмотреть, как выглядит его читательница.
Оказалось, что это маленькая девочка с крошечным носиком и ротиком, но большими глазами. Она хлопала ресничками, глядя на него, и это напомнило ему о звездах, которые он видел в детстве, сидя в одиночестве в пустом дворце. Таких же ярких и прекрасных.
— Хуаньцзун, что с тобой? — заметив, что юноша не отрывает взгляда от супа, Кунхоу немного смутилась. — Я отпила совсем чуть-чуть. Просто когда будешь пить, не прикасайся вот здесь.
Она указала на край пиалы, которого недавно касались ее губы. Поначалу девушка думала лишь о том, что этот бульон будет полезен Хуаньцзуну, но совершенно забыла, что уже отпила из чаши. Если он решит, будто она хочет спихнуть ему свои объедки, получится очень неловко.
— Кунхоу, — Хуаньцзун повернулся и посмотрел на нее. Его зрачки были черными и бездонными.
Чувства в этих глазах были слишком сложными. Кунхоу не могла их прочесть, да и не знала, как это сделать. Она потянула его за рукав, спрятанный под столом:
— Не любишь такую рыбу?
— Спасибо тебе.
Хуаньцзун взял пиалу с рыбным бульоном, которую она пододвинула, и осушил ее одним глотком.
— Не за что, — покачала головой Кунхоу, и ее глаза радостно изогнулись полумесяцами.
Тайком наблюдавший за ними племянник-наставник Сяодун резко втянул в себя воздух. Дядя-наставник… Как он мог?! Конечно, рыба Жуи с облачным узором — вещь замечательная, но у них в секте Лазурного сияния в тайном бассейне с духовной жидкостью тоже разводили несколько десятков таких рыбин. Это же не последний раз в жизни! Как он мог выпить суп у маленькой девочки?!
И сколько лет Кунхоу? Ей ведь всего шестнадцать или семнадцать, она такая наивная! Как у дяди-наставника вообще совести хватило?!
Вера в сердце Сяодуна пошатнулась. Он никак не мог смириться с тем, что его дядя-наставник, некогда казавшийся возвышенным и чистым, словно свежевыпавший снег, на деле оказался бесстыдным старым мужланом, выманивающим еду и питье у юных девиц.
Глядя на Сяодуна, чье лицо выражало крайнюю степень отрицания, Линь Ху мысленно покачал головой: «Все-таки он еще слишком молод и порывист». Если бы юноша узнал, что его дядя-наставник не только выпил суп девочки, но и солгал ей, что умеет жарить мясо, принял от нее бесценный киноварно-красный плод и лишь с ее помощью получил рыбу Хэнгун у Истинного Безымянного, разве его сердце Дао не разрушилось бы окончательно?
Когда обычно крайне серьезный человек начинает вести себя бесстыдно, окружающим бывает очень трудно заметить его наглость.
После рыбы Жуи с облачным узором все последующие блюда уже не вызывали у практиков особого восторга. Прожевывая новую пищу, они мысленно все еще возвращались к божественному вкусу рыбы с узором. В итоге ко многим поданным кушаньям гости притронулись лишь пару раз, прежде чем слуги унесли их прочь.
А вот Кунхоу ела с большим аппетитом. Она не только сама уплетала угощения за обе щеки, но и тайком рассказывала Хуаньцзуну, какие части рыбы вкуснее при разных способах приготовления. Пожалуй, во всем банкетном зале только за их столиком к еде относились с таким почтением.
По окончании пиршества Аньхэ предложил гостям остаться на ночь в Обители, однако большинство вежливо отказалось. Хозяин не стал настаивать и лично проводил всех до ворот. Заметив, что Хуаньцзун, Сяодун и остальные тоже собираются уходить, он попытался удержать их, причем прозвучало это гораздо искреннее, чем раньше.
— Благодарим главу Обители за радушие, но у нас уже есть пристанище во внутреннем городе. К чему и дальше обременять вас своим присутствием? — отклонив предложение Аньхэ, Линь Ху поспешил вслед за уходящим Хуаньцзуном.
— До свидания, — сложив руки в знаке уважения, попрощалась Кунхоу.
— Буду рад видеть фею в нашей скромной обители вновь.
— Кунхоу, — Хуаньцзун остановился и обернулся к девушке, которая с улыбкой смотрела на Аньхэ. — Идем.
— Иду! — приподняв подол юбки, Кунхоу подбежала к Хуаньцзуну и лучезарно улыбнулась.
Ответив ей едва заметной улыбкой, юноша с непроницаемым лицом кивнул Аньхэ и широким шагом направился прочь, уводя Кунхоу за собой.
Аньхэ показалось, что благодетель Совершенный Хуаньцзун не слишком-то жалует его. Неужели это… дух соперничества между красавцами? Пока он переживал из-за чересчур привлекательной внешности благодетеля, тот на самом деле тоже видел в нем конкурента?
Неужели закон о том, что себе подобные отталкиваются, применим и к благодетелю?
— Глава Обители, ученики Павильона Благого Знамения пришли с дарами, чтобы поздравить с успешным открытием Праздника Танца Ста Цветов.
— Павильон Благого Знамения? — Аньхэ слегка нахмурился. — Кажется, Обитель Мягкого Ветра и Павильон Благого Знамения не связывают дружеские отношения?
— Пригласи их войти.
Каковы бы ни были намерения Павильона Благого Знамения, гость есть гость, и он должен лично их встретить.
Ведомые личным учеником Обители Мягкого Ветра, Кунхоу и Хуаньцзун вышли за ворота.
— Провожаю почтенного бессмертного и фею, — ученик Обители низко и крайне уважительно поклонился всей четверке.
Кунхоу уже собиралась ответить поклоном, как вдруг заметила у главных ворот четырех девушек и одного мужчину. Впереди стояла женщина-практик в пурпурных одеждах, обладавшая весьма привлекательной внешностью.
Пятеро гостей тоже увидели ее, и Кунхоу с улыбкой кивнула им.
Все пятеро почтительно сложили руки, явно ставя себя на ступень ниже. Девушка предположила, что они могли заметить их на почетных местах во время праздника, оттого и проявили такую вежливость. Не став забивать себе голову лишними размышлениями, Кунхоу повернулась к Хуаньцзуну:
— Хуаньцзун, мы успеем добраться до Павильона Благого Знамения завтра?
— В моем кольце-хранилище есть чрезвычайно быстрый летучий дворец. На нем полет до Павильона Благого Знамения займет не более шести часов. Пока новых известий не поступало. Возможно, тёмные совершенствующиеся поняли, что спугнули добычу, и пока не решаются предпринимать активных действий, — улыбнулся Хуаньцзун. — С самого прибытия в Яньчэн ты только и делала, что пребывала в медитативном погружении, так толком и не посмотрев город. Давай сегодня днем вместе полюбуемся цветами, накупим гостинцев и отправим их домой, а завтра с утра пораньше двинемся в путь. Договорились?
— Это… отличная идея, — кивнула Кунхоу. Приехать в знаменитый Яньчэн и не купить никаких подарков для своей школы — для Кунхоу это было сродни потере целого состояния.
— Собратья по Дао, простите за беспокойство. Я только что услышала, как фея упомянула, что вы собираетесь в Павильон Благого Знамения?
Статус практиков, которых сам Аньхэ принимал как дорогих гостей, не мог быть обычным. И они направляются именно в Павильон! Какое невероятное совпадение.
— Я вовсе не хотела подслушивать ваш разговор. Просто я — ученица Павильона Благого Знамения, поэтому, услышав это название, невольно обратила внимание. Прошу почтенного бессмертного и фею простить меня, — глубоко вздохнув, Гэцзинь набралась храбрости и спросила: — Могу я узнать, к какой секте принадлежат почтенный бессмертный и фея, и с какой целью вы направляетесь в нашу скромную школу?
«Интересно, эти люди — предвестники великого бедствия из гексаграмм или наши спасители?»
Хуаньцзун окинул взглядом четырех девушек и юношу. Не обнаружив в них следов тёмных совершенствующихся, он промолчал. Павильон Благого Знамения был зависимой школой Врат Облачного сияния, а значит, эти люди не представляли опасности.
— Здравствуйте, собратья по Дао. Я — Кунхоу, ученица Врат Облачного сияния…
— Вы и есть фея Кунхоу?!