Реакция незнакомцев оказалась чересчур бурной. Глядя в пылающие глаза женщины-практика в фиолетовых одеждах и на четверых её спутников, чьи лица светились от радости, словно они обрели надежду всей своей жизни, Кунхоу сделала небольшой шаг назад. Хуаньцзун тут же выступил вперед, заслонив её собой:
— Что вам нужно?
— Фея Кунхоу, мы пятеро — ученики Павильона Благого Знамения. Мы так обрадовались встрече с вами, что позабыли о приличиях, просим нас простить, — когда первый порыв восторга прошел, Гэцзинь осознала, что повела себя слишком эмоционально, и поспешила объясниться: — В последнее время мы столкнулись с большими трудностями, но нам не к кому обратиться за помощью…
— Старшая сестра-наставница хочет сказать, что мы просто несказанно рады встретить вас, — Хунлин подбежала к Гэцзинь, дернула её за рукав и поклонилась. — Приветствуем почтенного бессмертного и фею.
«У старшей сестры-наставницы слишком уж прямолинейный характер, — пронеслось в голове у девушки. — Даже если она так радуется тому, что нашла помощников, не стоило говорить об этом в лоб. А вдруг фея Кунхоу развернётся и уйдёт? Тогда наши жизни будет уже не спасти».
Кунхоу посмотрела на практикующую в красном, которая с извиняющейся улыбкой пыталась сгладить ситуацию. Притворяться, что она не поняла их намерений, было сложно, поэтому девушка спросила прямо:
— С какими неприятностями вы столкнулись?
— Ни с какими, ни с какими! — замахала руками Хунлин. — Мы просто счастливы вас видеть!
— Раз так, то я спокойна, — с улыбкой произнесла Кунхоу и потянула Хуаньцзуна, загораживающего её, за собой. — Прощайте. Пойдем, Хуаньцзун.
Увидев, что Кунхоу действительно собирается уйти, Хунлин запаниковала:
— Прошу, фея, простите меня! Я ошиблась. На самом деле у нас и вправду есть одно крошечное дельце, с которым мы хотели бы к вам обратиться.
— Крошечное дельце?
— Э-э… не то чтобы большое, но и не совсем маленькое, — голос Хунлин стал тихим, как писк комара.
— Это срочно? — Кунхоу взглянула на темнеющее небо.
— Пожалуй, нет, — задумалась Хунлин. Они так и не смогли с помощью гадательных расчётов предсказать, когда и как всё произойдет, так что было сложно сказать, насколько дело срочное.
— Если не срочно, то, пожалуйста, отдохните пока в нашем дворике. А когда я вечером вернусь, мы обо всем подробно поговорим. — Кунхоу повернулась к своему спутнику: — Хуаньцзун, давай сначала проводим их во двор, а потом пойдем гулять?
Юноша кивнул.
— В этом нет нужды, — вмешался Линь Ху. — Девушка Кунхоу, мне как раз нужно вернуться по делам, так что я могу пойти вместе с ними, нам по пути. А вам необязательно возвращаться рано: я слышал, вечером здесь будет прекрасный фестиваль фонарей, вы с молодым господином сможете им полюбоваться.
Сказав это и не дожидаясь возможных возражений, Линь Ху повернулся к ученикам Павильона Благого Знамения:
— Собратья по Дао, следуйте за мной.
Рука Гэцзинь, спрятанная в рукаве, скользнула по гадательным костям. Она кивнула мужчине:
— Благодарим вас, собрат по Дао.
У этого практика были волевые черты лица, широкий лоб и ясный взгляд — сразу было видно, что он наделен чувством справедливости. А главное, от него исходила необычайная аура, свидетельствующая о высоком уровне развития. Рядом с ним будет гораздо безопаснее.
Дождавшись, пока ученики Павильона Благого Знамения скроются из виду вместе с Линь Ху, Кунхоу с облегчением выдохнула:
— Пойдём.
На главных улицах кипела жизнь. Старые и малые, мужчины и женщины шли плечом к плечу — простые люди смешивались с совершенствующимися в едином потоке. По обочинам тянулись ряды лотков с закусками, вокруг которых толпились голодные покупатели. Вдыхая разносящиеся отовсюду аппетитные ароматы масла и жареной еды, Кунхоу спросила:
— Хуаньцзун, чем путь мечевых практиков отличается от пути нас, практиков внутренних искусств?
— Существует три тысячи Великих путей, каждый идет своей дорогой, и все они разные. Но какой бы путь ни выбрал человек, он не может существовать в отрыве от взращивающей силы Неба и Земли. — Для Хуаньцзуна шумная улица словно не существовала: в этой суете он видел и слышал лишь идущую рядом девушку. — Дао рождается в сердце, и следовать ему нужно так, как велит сердце. Ты еще слишком юна, и если будешь много слушать о чужих путях, это не пойдет тебе на пользу. Такое понимание не приходит за один день, а чужой опыт тебе всё равно не подойдет.
С тех пор как Кунхоу достигла ступени Пробуждения Сердца, у неё появилось смутное осознание Великого пути Неба и Земли. Однако это чувство было настолько расплывчатым, что девушка не могла понять: то ли она сама себя накручивает, то ли возросший уровень развития действительно изменил её состояние сердца.
В чём же заключается путь Неба и Земли?
И что главное в пути человеческого сердца?
Она присоединилась к секте, стала практиковать, обрела храбрость и милосердие, но неужели достаточно понять только это, чтобы успешно ступить на Великий путь вознесения?
В нос вдруг ударил слабый неприятный запах, и Кунхоу мигом растеряла весь интерес к философским беседам. Она огляделась и поняла, что запах исходит от лавки на углу, где продавали сушёную солёную рыбу. В отличие от лотков с закусками, в этой рыбной лавке не было ни души; даже случайные прохожие ускоряли шаг, зажимая носы.
Несмотря на брезгливые взгляды прохожих, хозяин лавки оставался абсолютно невозмутим. В его глазах так и читалось: «Вы все — лишь невежественные смертные».
То ли девушку привлек загадочный и равнодушный вид продавца, то ли просто разыгралось любопытство, но Кунхоу, которая отродясь не пробовала солёную рыбу, вдруг сказала:
— Хуаньцзун, подожди меня здесь, я загляну в эту лавку.
Хозяин как раз собирался достать книгу, чтобы скоротать время, когда заметил стоящую на пороге богато одетую девочку с сияющими глазами. Он отложил чтение и посмотрел на неё.
«Заблудилась? Или потеряла кошелек?» — подумал он.
— Хозяин, вы здесь продаете только солёную рыбу? — спросила Кунхоу, рассматривая висящую на левой стене сушеную рыбину размером больше человека.
«Это ж сколько времени понадобится, чтобы её съесть?» — поразилась она.
— Покупать будешь? — спросил владелец лавки. Зачем этой чистенькой, нарядной девочке понадобилось заходить в его рыбную лавку, вместо того чтобы покупать цветы или красивые платья?
— Да, — кивнула Кунхоу. — Я хочу отправить немного друзьям. Что посоветуете?
Продавец не стал задавать лишних вопросов. Сняв с крючков несколько разных рыбин, он разложил их на прилавке:
— У этих вкус помягче, как раз для таких приезжих, как вы.
Вся соленая рыба была высушена до твердости древесной коры, и Кунхоу не видела между ними никакой разницы, кроме размера:
— Тогда приготовьте мне сто штук.
Если купить мало, то того, что наготовит старшая сестра-наставница из трапезной, на всех в секте просто не хватит.
«Сто штук? Эта девчонка решила перепродать их с наценкой?» — удивился торговец.
Хозяин достал из шкафчика тканевый мешок:
— Рыба по полтора духовных камня за штуку, плюс одноразовый мешочек-хранилище за пятьдесят духовных камней. Итого двести.
— Хозяин, а можно чуть подешевле? — Кунхоу погладила свое кольцо-хранилище, мысленно пересчитывая духовные камни.
— Торгуем помаленьку, скидок не делаем, — отрезал продавец, бросив на неё короткий взгляд. Затем он достал с полки сушёную рыбу синего цвета. — Раз ты берёшь так много, могу в подарок дать морскую рыбу. Она не местная, из Яньчэна, я выловил её в море много лет назад.
— Тогда спасибо, хозяин. — Кунхоу расплатилась духовными камнями, оглянулась на стоящего вдалеке Хуаньцзуна и, немного подумав, добавила: — Дайте мне ещё двести штук. Только упакуйте отдельно.
В секте Лазурного сияния людей побольше, так что и рыбы им наверняка понадобится больше.
Упаковав еще двести соленых рыбин, продавец продал ей второй одноразовый мешочек-хранилище. В этот раз, не дожидаясь просьб, он поднялся, достал с полки деревянную коробку, вынул оттуда золотистую сушеную рыбку шириной всего в пол-ладони и бросил на стол:
— Подарок.
«За покупку ста штук дарят большую рыбину, а за двести — такую крошечную. Кажется, хозяин не в ладах с математикой», — промелькнуло в голове у Кунхоу.
Но вслух она ничего не сказала. Подхватив мешочки-хранилище, она вприпрыжку побежала к Хуаньцзуну:
— Хуаньцзун, пошли отправим вещи!
Глядя на мешочки в ее руках, юноша хотел было что-то сказать, но промолчал и лишь согласился. Придя на почтовую станцию, он обнаружил, что Кунхоу отправила во Врата Облачного сияния только один мешочек-хранилище.
— А этот не отправляешь? — спросил он.
— Это я купила для тебя, — Кунхоу передала второй мешочек-хранилище служащему станции. — В вашей секте людей больше, поэтому я взяла порцию покрупнее.
Хуаньцзун потерял дар речи.
— Спасибо... — наконец выдавил он.
— Не за что, они совсем недорогие.
Тем временем в рыбной лавке хозяин, развалившись в кресле-качалке, лениво перелистывал повесть. Казалось, окружающий шум его совершенно не волнует.
— Матушка, ты ведь хотела купить солёную рыбу? Вот как раз лавка…
— Эй! — шикнула женщина, обрывая сына на полуслове. — У этого торгаша совести нет! Просит целый духовный камень за одну солёную рыбешку! Да кто во всем Яньчэне продаёт такие дорогие вещи? Разве что те, у кого с головой не в порядке.
— Хмф, — хозяин перевернул страницу и закатил глаза.
— Посмотри на эту улицу, в каждой лавке есть покупатели, и только у него ни души, — продолжала женщина. — Уж поверь мне, он скоро пойдёт по миру.
Владелец захлопнул книгу, подошел к порогу и громко заявил:
— Спасибо за заботу, тетушка! Вот прямо сейчас и закроюсь!
С этими словами он с силой захлопнул двери прямо перед носом опешившей женщины и ее сына.
Они и представить не могли, что их тихий разговор будет услышан. Почувствовав себя крайне неловко, они не осмелились возмущаться, даже когда дверь захлопнулась у них перед носом.
— Какая-то чертовщина, и как он только услышал? — с досадой пробормотала женщина, поспешно утаскивая сына прочь.
Вечер медленно опускался на город. Улицы Яньчэна украсились множеством прекрасных фонарей. То тут, то там виднелись прогуливающиеся бок о бок влюбленные пары, и мягкий свет ложился румянцем на лица девушек.
— Кунхоу, — окликнул спутницу Хуаньцзун. Он достал из кольца-хранилища переносную стеклянную лампу, легонько коснулся ее пальцем, и та тотчас же засветилась мягким, завораживающим сиянием.
— Держи. — Юноша вложил рукоять лампы в ладонь Кунхоу. То, что есть у других, должно быть и у этой девочки, притом самого лучшего качества.
— Какая красота! — восхищенно произнесла Кунхоу, перебирая украшающую лампу кисточку с нефритовыми бусинами. — Что это за фонарь?
— Самая обычная стеклянная лампа, — улыбнулся Хуаньцзун. Ночной ветер играл полами его мантии. Этот юноша, который обычно казался холодным и отстраненным, в тот момент выглядел невероятно нежным.
Стеклянная лампа освещала им путь и притягивала взгляды бесчисленных прохожих. Уж больно красива была лампа, очаровательна несущая её девушка, а сопровождавший её богато одетый молодой господин был настолько хорош собой, что казался сошедшим с небес изгнанным небожителем.
Они шли вместе, и не заметить их было просто невозможно.
— Сейчас я покажу тебе один фокус! — обрадованная таким чудесным подарком, Кунхоу сложила свободной рукой магический жест. Когда она разжала пальцы, из ее ладони выпорхнула бабочка, сияющая, словно сотканная из света и огня. Сверкая, она сделала круг вокруг Хуаньцзуна и растворилась в воздухе россыпью светящихся пылинок.
Хуаньцзун провожал взглядом угасающие искорки и чувствовал, как ветер врывается в самое его сердце.
У-ух, у-ух.
Каждый порыв был таким отчетливым, таким сильным.
— Красиво, правда? — заметив, что Хуаньцзун все еще завороженно смотрит в полутьму, Кунхоу со смехом взмахнула рукавом, выпуская наружу мириады сверкающих бабочек.
Исходящий от них свет озарил её лицо — и нашел отражение в глазах Хуаньцзуна.
Тем временем Аньхэ неподвижно стоял на самом верхнем ярусе обзорной башни, наблюдая за девушкой со стеклянной лампой и кружащими в ночном небе бабочками. Это была очень простая техника преображения: любой практик, обладающий достаточным уровнем развития, мог её исполнить.
Демонстрировать такую примитивную иллюзию мечевому практику с непостижимо высоким уровнем развития — всё равно что едва научившемуся ходить ребенку хвастаться перед взрослым тем, как быстро он умеет бегать.
И всё же, эти бабочки были прекрасны…
В это время во дворике Гэцзинь, Хунлин и остальные никак не могли уснуть. Они сидели вокруг каменного стола Восьми Бессмертных, потягивая давно утративший вкус чай, и их сердца тревожно бились.
Линь Ху принес поднос и сменил им заварку:
— Собратья по Дао, идите пока отдыхать. Завтра утром мы проводим вас в Павильон Благого Знамения, а по дороге вы сможете обо всём рассказать.
— Старший, — Гэцзинь встала и почтительно сложила руки перед Линь Ху. — Промедление может обернуться бедой, поэтому мы всё же дождёмся возвращения феи Кунхоу и подробно всё объясним.
— Молодой господин и девушка Кунхоу, боюсь, вернутся еще не скоро...
— Фея Кунхоу вернётся за то время, пока горит ароматическая палочка, — младший брат-наставник убрал со стола брошенный туда нефритовый черепаший панцирь и поднялся. — Старший, простите младшим их невежливость, но мы хотели бы встретить фею Кунхоу у ворот.
Линь Ху не нашелся, что ответить.
— Поступайте как знаете.
Линь Ху был знаком с практиками, искусными в гадательных расчётах. К примеру, Врата Луны и Звёзд, входящие в десять великих сект, в искусстве вычисления судьбы намного превосходили всех остальных. Но даже они не доставали свои артефакты по любому, даже самому пустяковому поводу.
Хоть гадатели и не блистали в бою, практики относились к ним с глубочайшим уважением, и мало кто осмеливался безнаказанно их оскорблять. Поговаривали, что те, кто избрал путь гадания, способны чувствовать волю Неба и Земли, поэтому их считали голосом и слухом самого Великого пути.
Всем им предстояло полагаться на Великий путь Неба и Земли, чтобы обрести бессмертие, — так кто же осмелится пойти против него?
Практики вроде учеников Павильона Благого Знамения, готовые раскидывать гадательные кости по каждому чиху, были поистине диковинкой среди гадателей. Разве они не боятся, что Великий путь рассердится на них за то, что они докучают ему по всяким мелочам, и их гексаграммы станут неточными?
Следуя за учениками к главным воротам, Линь Ху увидел, как в конце переулка появились Кунхоу и молодой господин, чьи белые одежды соперничали чистотой со снегом. В руке девушка держала светильник Цинмин — божественный артефакт, способный изгонять нечисть и подавлять злые силы. И держала она его так небрежно, будто это был самый обычный уличный фонарь.
— Почему вы все стоите у ворот? — заметив их, Кунхоу ускорила шаг.
— Фея, мы хотим вам кое-что сообщить, — поклонилась Гэцзинь. — Это касается наших гексаграмм.
— Тогда давайте поговорим внутри. — Кунхоу обернулась к Хуаньцзуну. — Я зайду с ними первой. — Она приподняла лампу. — Спасибо за подарок, я буду её беречь.
У прохладных ворот Хуаньцзун и Линь Ху остались одни.
Линь Ху вздохнул:
— Молодой господин...
Глаза Хуаньцзуна, чистые, словно цветное стекло, обратились к нему:
— М-м?
«И что в последнее время происходит с Линь Ху?» — мысленно задался вопросом юноша.