— Фея Кунхоу, не буду скрывать: на этот раз мы столкнулись с неприятностями.
Гэцзинь долго советовалась с младшими братьями и сестрами, и в итоге решила сказать правду. Будь на ее месте кто-то другой, они могли бы что-то утаить, но с Кунхоу дело обстояло иначе. Девушка являлась личной ученицей Врат Облачного сияния. Если она обнаружит, что они намеренно лукавят, это повлияет на отношение всей секты к Павильону Благого Знамения.
В те годы ряды Павильона Благого Знамения поредели. Поговаривали, что они были покинуты Великим путем небес и земли, и больше не могут предсказывать судьбу. Никто не обращался к ним за гаданием, и даже некоторые талантливые ученики перешли в другие секты. В самые тяжелые времена им не хватало духовных камней даже на починку зданий своей школы.
И как раз тогда, когда глава Павильона прошлого поколения решил, что школа погибнет в его руках, глава секты Врат Облачного сияния Хэнъянь пришел и спросил, не желают ли они стать зависимой школой. Для зашедшего в тупик Павильона Благого Знамения это было настоящим подарком небес, о котором они не смели даже мечтать.
В ту ночь старый глава Павильона, совершив омовение и воскурив благовония, опустился перед табличками жизни глав прошлых поколений и погадал на судьбу Павильона Благого Знамения.
Выпала великая удача.
Став зависимой школой, Павильон Благого Знамения начал получать от Врат Облачного сияния духовные камни, магические артефакты и всевозможные материалы для самосовершенствования. Для практиков самыми ценными были не духовные камни и не артефакты, а именно обучающие материалы.
На начальном этапе совершенствования все практики изучали примерно одно и то же. Однако чем выше становился их уровень развития, тем важнее оказывалась поддержка секты. Даже вольные совершенствующиеся объединялись в Союз вольных совершенствующихся для взаимовыручки, что уж говорить о помощи, которую секта предоставляла своим ученикам.
Именно поэтому многие школы хотели стать зависимыми от десяти великих сект. Но последние брали под своё крыло далеко не всех: их критерии отбора сильно различались, и вывести единый стандарт было попросту невозможно. За долгие годы, что Павильон Благого Знамения находился под покровительством Врат Облачного сияния, те ни разу не вмешивались в их внутренние дела, а в случае крупных происшествий всегда оказывали поддержку.
Сейчас ученики Павильона Благого Знамения пользовались теми же тайными трактатами, что и последователи Врат Облачного сияния. Более того, они могли приобретать у главной ветви школы по себестоимости магические артефакты и талисманные печати, которые многие практики не смогли бы достать ни за какие духовные камни. Втайне они часто подшучивали над собой, полагая, что духи предков-глав Павильона, должно быть, наложили какое-то проклятие на главу Хэнъяня, раз тот совершил столь неразумный шаг, приняв их школу под свое покровительство.
Выслушав рассказ Гэцзинь о гадании, Кунхоу спросила:
— Гексаграммы касались лично вас или всего Павильона Благого Знамения?
— Должно быть, только нас, — ответила Гэцзинь. Видя, что Кунхоу не усомнилась в её словах, а, наоборот, обеспокоилась судьбой Павильона, девушка почувствовала одновременно трогательную благодарность и жгучий стыд. Их группа ступила на путь самосовершенствования почти сотню лет назад, и теперь им приходилось полагаться на помощь шестнадцатилетней девчонки. Эти годы совершенствования прошли впустую.
— В последнее время тёмные совершенствующиеся действуют всё активнее, поэтому ваша осторожность вполне оправдана, — произнесла Кунхоу, заметив их растерянность. — Завтра отправитесь с нами. Пусть мой уровень развития и невысок, но, к счастью, меня сопровождают старший Линь и мой хороший друг Хуаньцзун. Это к счастью и для вас, и для меня.
— Собрат по Дао Сяодун, что путешествует вместе со старшим Линем, кажется, ученик секты Лазурного сияния? — спросила Гэцзинь. — Я слышала, он обращался к молодому господину Хуаньцзуну как к дяде-наставнику. Неужели он...
— Ты угадала, — кивнула Кунхоу. — Хуаньцзун тоже личный ученик секты Лазурного сияния, просто пока он не возвращается в секту, а странствует вместе со мной.
«Личный ученик секты Лазурного сияния...»
На сердце Гэцзинь сразу полегчало. Тревога за безопасность на обратном пути в Павильон Благого Знамения окончательно испарилась. Неудивительно, что на днях пошли слухи о том, как фея Кунхоу и молодой господин Хуаньцзун храбро сражались с тёмными совершенствующимися, спасая бесчисленное множество учеников праведных школ. Оказывается, они странствовали вместе и, завидев несправедливость, тут же вмешивались.
Поговаривали, что мечевые практики из секты Лазурного сияния в большинстве своём холодны и бесстрастны, и единственный Великий путь, которому они следуют, — это меч. Кто бы мог подумать, что девушка вроде Кунхоу способна поддерживать столь теплые отношения с мечевым практиком, да еще и уговорить его сопровождать её на любование фонарями и цветами! Это лишь доказывало, какой очаровательной и милой она была.
Рано утром следующего дня Хуаньцзун, открыв дверь своей комнаты, увидел стоящего на пороге Сяодуна.
— Дядя-наставник, сегодня ученик возвращается в секту. Пожалуйста, берегите здоровье, — произнёс юноша.
Владыкой пика Забытого Меча был Сунхэ, а наставником Сяодуна являлся один из его личных учеников. Перед тем как отправиться в путь, учитель велел ему: если в Яньчэне он встретит дядю-наставника, то обязательно должен узнать о его самочувствии.
Со слов учителя, со здоровьем дяди-наставника возникли проблемы, и состояние его было весьма плачевным. Но сколько Сяодун ни приглядывался к нему со вчерашнего дня, он не замечал ничего критического. Да, лицо юноши казалось немного бледным, но ситуация явно не была столь пугающей, как расписывал наставник.
— Твой наставник — Цаншань или Цанхай? — спросил Хуаньцзун, припоминая, что у дяди-наставника Сунхэ было только два ученика.
— Дядя-наставник, мой учитель — Цанхай, — поник Сяодун.
Дядя-наставник и впрямь понятия не имел, кто он такой, и совершенно его не помнил.
— Вернёшься — передай своему наставнику, чтобы не забивал голову всяким вздором.
С точки зрения Хуаньцзуна, старшие братья-наставники Цаншань и Цанхай были хороши всем, кроме привычки слишком много думать — в этом они пошли в дядю-наставника Сунхэ.
Сяодун лишился дара речи.
Такие слова он передать не осмелится.
Линь Ху, выйдя из своей комнаты, заметил жалко сжавшегося у дверей молодого господина Сяодуна и решил прийти ему на выручку:
— Сяодун, возвращайся пока. За твоим дядей-наставником присмотрю я.
— Благодарю вас за заботу, старший Линь, — Сяодун сложил руки в почтительном поклоне.
Попрощавшись с Хуаньцзуном, он вскочил на летающий меч и умчался прочь.
Ученики Павильона Благого Знамения проснулись очень рано, а если быть точным, за всю ночь они почти не сомкнули глаз. Услышав шум снаружи, они тотчас поднялись с постелей.
— Вы так рано встали? — спросил Линь Ху, закончив выполнять комплекс техник владения мечом. Увидев бодрствующих учеников Павильона, он убрал клинок. — Изначально мы планировали пригласить всех позавтракать перед отправлением. Но молодой господин, зная о вашей спешке, уже распорядился подготовить еду и разместить её в летучем дворце. Как только поднимется Кунхоу, мы сможем выступить.
— Мы доставили столько хлопот почтенному бессмертному Хуаньцзуну и вам, старший, — смущенно произнесла Гэцзинь, поразившись тому, что молодой господин решил использовать летучий дворец для их возвращения в секту.
Это требовало колоссальных затрат духовных камней. Активация летучего дворца поглощала огромные объемы духовной энергии, поэтому большинство практиков в путешествиях использовали собственные летательные магические артефакты. Пусть они уступали дворцам в комфорте, зато позволяли сберечь средства.
— Собратья по Дао, не стоит беспокоиться. Мы с самого начала собирались направиться в ваши края, так что нам просто по пути.
В мире не бывает столько совпадений. Просто эти люди по доброте душевной захотели им помочь. Гэцзинь всё прекрасно понимала, но, глядя на бесстрастное лицо Линь Ху, не стала ничего добавлять. Излишняя вежливость могла показаться лицемерием, во всём хороша мера.
— Почему вы все так рано поднялись? — спросила Кунхоу, выйдя из комнаты. Увидев в сборе учеников Павильона и Линь Ху, она не удержалась и взглянула на небо: едва-едва рассвело. Догадываясь, что ученики Павильона Благого Знамения, вероятно, сильно волнуются, девушка огляделась по сторонам.
— Молодой господин тоже уже проснулся, — произнес Линь Ху, поняв, кого она ищет, и указал на дверь внутреннего двора. — Он снаружи.
Во внутреннем дворике располагался небольшой пруд, в котором росли редкие семицветные лотосы. Однако сезон их цветения ещё не наступил, и над водой виднелись лишь заострённые кончики молодых листьев. Хуаньцзун вышел из состояния медитации, открыл глаза и, повернув голову, увидел Кунхоу, направляющуюся к нему от двери.
— Хуаньцзун! — Заметив его взгляд, Кунхоу остановилась и помахала рукой. — Мы готовы выдвигаться!
— Хорошо.
Хуаньцзун поднялся и зашагал к ней.
Пока Кунхоу искала своего спутника, несколько учеников Павильона Благого Знамения под предлогом сборов заперлись в комнате и начали гадать.
— Ждет ли нас сегодня удача или беда на пути в школу? — спросила Гэцзинь у Хунлин, которая использовала для предсказания рог линси.
Лицо Хунлин исказила паника:
— Старшая сестра-наставница, я... я ничего не вижу.
Стоявший рядом младший брат-наставник, увидев это, достал свой нефритовый черепаший панцирь и попытался погадать. Но артефакт словно утратил свою магическую силу, не показывая абсолютно ничего.
— Ты тоже не можешь прочесть судьбу? — Гэцзинь побледнела. Этот младший соученик был самым одаренным среди них. Пусть он вступил в школу позже остальных, его способность воспринимать Великий путь была поразительной. И раз уж даже он не мог ничего предсказать, значит, предстоящее путешествие было сопряжено с таким количеством непредсказуемых событий, что их нынешних сил попросту не хватало для того, чтобы увидеть хоть какой-то след грядущего.
— Что же нам делать, старшая сестра-наставница? — в отчаянии воскликнула Хунлин. — Идти или нет?
Не успела Гэцзинь ответить, как раздался стук в дверь и голос феи Кунхоу:
— Собратья по Дао, вы собрались? Мы готовы отправляться.
— Идём, — решительно произнесла Гэцзинь. — Следовать за феей Кунхоу — значит довериться неизвестности. Но если мы останемся здесь, нас ждет гарантированная беда. Из двух зол выбирают меньшее. Идём.
К тому же их сопровождали двое мечевых практиков. Могущественным мастерам меча ничего не стоило убивать противников, превосходящих их по уровню развития. Чего тут бояться?
Увидев, что они вышли, Хуаньцзун достал из рукава летучий дворец и подбросил его. Над крышами тут же возникло величественное строение. Ученики Павильона Благого Знамения завороженно смотрели на это изящное и невероятно красивое чудо. Оказывается, мечевые практики обладали не только высоким уровнем развития, но и несметными богатствами.
— Кунхоу, идем, — Хуаньцзун коснулся пустоты, и в небесах возник мост, ведущий к летучему дворцу. Он сиял золотым и серебряным светом.
Девушке нравились такие блестящие вещи, и он был рад показать ей побольше подобной красоты.
— Какой красивый мост! — Кунхоу вспорхнула на него и посмотрела вниз.
Ветер играл её волосами, а улыбка сияла ярче утреннего солнца, встающего на востоке.
«Такая очаровательная девушка, — подумал Хуаньцзун. — Любой захочет заботиться о ней всё больше и больше».
Он подошел к ней и произнес:
— То заклинание, что ты использовала вчера вечером... Вернувшись в комнату, я его освоил.
— То, с превращением в бабочек? — Кунхоу обернулась. — Хуаньцзун, ты такой молодец! Как тебе удалось выучить его так быстро?
— Хочешь посмотреть? — спросил юноша.
— Да!
Хуаньцзун сложил пальцы в печати, и за спиной Кунхоу внезапно появилась пара золотых крыльев бабочки. Подхватив девушку, крылья перенесли её на смотровую площадку летучего дворца, а затем рассыпались бесчисленным множеством мотыльков, растворившихся в воздухе.
Ученики Павильона Благого Знамения, стоявшие во дворе, ошеломленно наблюдали за этой сценой. Лишь спустя мгновение Хунлин заикаясь пробормотала:
— Неужели личные ученики великих сект всегда так развлекаются?
— Не болтай чепухи, — одернула её Гэцзинь. Бросив взгляд на молчаливого Линь Ху, она скомандовала младшим: — Все за мной.
«Стоп. Гексаграмма на сегодня гласила, что благоприятно начинать шаг с левой ноги. Кажется, ступая на мост, я шагнула правой?»
Оказавшись в летучем дворце, Линь Ху высыпал мешок духовных камней в жертвенную печь в главном зале и направил туда поток духовного сознания. Дворец на огромной скорости устремился прочь от Яньчэна.
— Старший из братьев-наставников, Совершенный Хуаньцзун покинул город на летучем дворце! — Младший соученик распахнул дверь, в его голосе слышалась тревога.
— Он и не планировал надолго задерживаться в Яньчэне, — Аньхэ махнул рукой. — Пусть летит. Отныне ежегодные дары, отправляемые секте Лазурного сияния, должны быть увеличены на двадцать процентов.
Младший соученик не был уверен, не показалось ли ему, но... почему он чувствовал, что старший из братьев-наставников нисколько не сожалеет об отъезде Совершенного Хуаньцзуна, а скорее наоборот — радуется его отбытию?