— Угрожал?
Я вспомнил человека, который только что подкладывал мясо в мою тарелку.
Выглядел он, конечно, жутковато.
Честно говоря, даже очень.
Но чтобы он угрожал ребёнку — это совсем другое дело.
— Что вообще произошло?
Председатель Чан достал телефон.
— По словам Кёнсу, ничего особенного. Ребёнок постоянно стучал по витрине с тортами.
— По стеклу?
— Да. Причём довольно сильно.
Директор Но продолжил:
— Он просто сказал ему перестать, а то стекло разобьётся и он порежется.
— И это всё?
— Эх, если бы этим всё и закончилось…
Председатель Чан протянул мне телефон.
Это была публикация на местном форуме.
[Владелец пекарни орал на ребёнка, мне стало так страшно.]
Название заведения было частично замазано.
Впрочем, название торгового центра и этаж были указаны, так что толку от этого маскирования было мало.
Описание от автора поста отличалось.
Мол, ребёнок просто разглядывал торты, как вдруг хозяин закричал на него.
И даже вышел из-за стойки, перегородив малышу дорогу.
Ребёнок от испуга расплакался, а вернувшись домой, всё твердил, как ему было страшно.
Внизу была прикреплена фотография.
— …
На ней был изображён О Кёнсу в фартуке.
Он смотрел сверху вниз на ребёнка, и снимок сделали ровно в тот момент, когда он слегка наклонил голову.
Свет падал сверху, отчего вокруг глаз легла тень, а на переносице пролегла глубокая складка.
«…М-да, видок тут ещё тот».
Глядя только на фото, даже я бы, пожалуй, насторожился.
Проблема заключалась в том, что фотографии не умеют говорить.
Причина и следствие оказались искажены до неузнаваемости, а опровергнуть это было нечем.
— А где были родители?
— Говорят, мать разговаривала по телефону снаружи. Забежала, только когда услышала плач.
Другой участник со вздохом добавил:
— Кёнсу без конца извинялся. Но мать ребёнка, понятное дело, всё равно разозлилась.
Председатель Чан почесал подбородок.
— Ну, её тоже можно понять. Входишь с улицы, а твой ребёнок плачет перед такой вот физиономией.
Директор Но косо посмотрел на председателя Чана.
— Председатель, вам-то точно не стоит о чужих лицах судить.
— А я, когда улыбаюсь, выгляжу отлично! Словно добрый, душевный дедушка…
— Когда вы улыбаетесь, становится ещё страшнее.
Председатель Чан одарил директора Но свирепым взглядом.
Директор Но отвёл взгляд и как ни в чём не бывало глотнул воды.
«Да вы оба хороши».
Я пролистал экран ниже.
Первые комментарии были относительно нейтральными.
Кто-то писал, что надо выслушать обе стороны.
Кто-то отмечал, что часто там бывает и хозяин, несмотря на суровый вид, очень вежлив.
Однако чем ниже я листал, тем сильнее менялась тональность.
[Я тоже боялась местного хозяина. Он прямо уставился на меня с угрозой.]
[Хлеб печёт вкусно, но разговаривает как-то грубовато.]
[Семьям с детьми стоит быть осторожнее~]
Попадались и комментарии о том, что больше туда ни ногой.
«Хм».
Мне вспомнился случай в круглосуточном магазине пару дней назад.
Кассир, пробивая бутылку воды, извинился передо мной дважды.
Интересно, что написал бы он, реши создав тему на форуме?
Что столкнулся с жутким покупателем?
— А записей с камер видеонаблюдения нет?
— Есть.
— Так разве это не решит все вопросы, если их опубликовать?
Председатель Чан вздохнул.
— Мы тоже так говорили. Но он ответил: зачем раздувать скандал ещё сильнее?
— Кёнсу сам отказался?
— Сказал, что ребёнок действительно заплакал из-за него, так что ему просто жаль.
И он решил проглотить это из-за такого?
При всём уважении к его доброте, ситуация выводила из себя.
Если ты ни в чём не виноват, нужно хотя бы восстановить правду.
Только сейчас я вспомнил разговор, который услышал, когда входил.
— Так он оформил возврат и ещё и подарочные купоны отправил?
— Слышали?
— Немного.
Председатель Чан кивнул:
— Да, отправил клиентам, отменившим бронь. Мол, из-за него у них могло испортиться настроение.
— …
Ну и тюфяк.
Судя по всему, он из тех, кто органически не переносит конфликты с людьми.
Ему проще самому понести убытки, лишь бы сохранить мир.
В этот момент звякнуло уведомление в групповом чате.
На экране появилось фото.
Торт, украшенный розовым кроликом.
Отправителем был сам О Кёнсу, о котором только что шла речь.
[Тэсон, покажите тому ребёнку, о котором говорили. Можно сделать и вот так.]
Следом пришло ещё одно сообщение.
[Глаза из шоколада, так что их можно есть.]
— О чём он только думает в такое время…
Лучше бы о своей пекарне позаботился.
Поцокав языком, я отправил короткий ответ и отложил телефон.
— Значит, пока оставляем всё как есть?
Председатель Чан пожал плечами:
— Если сам не хочет, что мы можем сделать?
Мне это не нравилось, но возразить было нечего.
Влезать в чужие дела силой тоже не дело.
На том в тот день и разошлись.
*
Спустя несколько дней.
В групповой чат Хёмсамо пришло сообщение.
[Чан Донсик: У кого сегодня есть время?]
[Чан Донсик: Дождь идёт, давайте поедим паджон.]
Ниже посыпались эмодзи с поднятыми руками.
Я немного подумал и тоже ответил:
[Кан Тэсон: Я тоже приду.]
Прошлая встреча оказалась неожиданно комфортной.
Они меня не боялись, а поскольку женщин среди них не было, никто не строил никаких личных планов — так что общение ни к чему не обязывало.
«Да и паджон поесть не помешает».
В субботу вечером местом встречи оказалось старое заведение с корейскими блинчиками в глубине рынка, о котором сообщил председатель Чан.
Из-за дождя уже у самого входа густо пахло жареным маслом.
Как только я открыл дверь, меня встретил шум голосов.
— Сюда!
Директор Но поднял руку.
На этот раз народу собралось прилично.
Судя по всему, пришли и те, кто не смог быть в прошлый раз.
Пересчитав всех, я насчитал девятерых, включая меня.
— …
В прошлый раз я этого не заметил.
«Когда их много, это выглядит ещё суровее».
По отдельности каждый из них выглядел просто как мужик с жестковатыми чертами лица.
Но когда целая толпа таких людей сгрудилась за одним столом, картина кардинально менялась.
На улице уныло моросил дождь.
Многие были в чёрном, да и комплекцией большинство отличалось внушительной.
А в самом центре восседал председатель Чан.
«…»
Со стороны кто угодно мог бы неправильно истолковать слово «председатель».
Сняв обувь, я сел за стол.
Я коротко поприветствовал тех, кого не видел в прошлый раз.
Кто-то держал автосервис.
Кто-то занимался недвижимостью.
Нашёлся и сотрудник охранного предприятия.
«Профессии и правда у всех самые разные».
Как смогли сойтись люди, у которых, казалось бы, нет ничего общего?
Поистине удивительное дело.
О Кёнсу тоже присутствовал.
Он пододвинул ко мне кувшин с макколи и спросил:
— Будете кувшинчик?
— Сегодня я пас, мне за руль.
— Тогда давайте сидра.
Никто не поднимал тему его пекарни.
Похоже, все решили вести себя как обычно.
Мне тоже было интересно, как у него дела, но лезть с расспросами я не стал.
И вот, когда я потянулся за паджоном, мой чуткий слух уловил шепоток с соседнего стола.
— Эй, эй.
— Чё?
— Посмотри туда.
— Не пялься так! А вдруг пристанут?
— Кто они вообще такие?
— Заткнись, придурок. И так ясно, из каких они кругов.
Вскоре подошла владелица заведения принять дозаказ.
— Нужно что-нибудь ещё?
— Принесите ещё кимчи, пожалуйста, — попросил председатель Чан.
— Да! Сейчас быстро принесу!
Отклик хозяйки прозвучал необычайно громко и отчеканисто.
Председатель Чан недоуменно склонил голову:
— Чего это она так орать начала?
Никто не стал ему объяснять.
Вскоре принесли кимчи, и разговор возобновился.
О Кёнсу пододвинул тарелку с блинчиком ближе ко мне:
— Попробуйте. В середине сдобнее и хрустящее.
— Ешьте сами, Кёнсу.
— Я уже много съел.
Он с самого прошлого раза пытается меня чем-то подкормить.
Душа у него такая — о других заботиться?
В этот момент со стороны входа раздался громкий крик:
— Эй, стой спокойно!
Общая беседа за столом на мгновение стихла.
Дверь заведения была приоткрыта, поэтому снаружи кое-что просматривалось.
В переулке стояли двое молодых парней и ребёнок.
Мальчик на вид младшеклассник.
Один из парней держал ребёнка за запястье.
— Я… я этого не делал!
— Не неси чушь… А кто тогда сделал, а?
— Правда не я!
Судя по тому, что парень указывал на припаркованный рядом мотоцикл, речь шла о каких-то царапинах.
В голосе мальчика зазвучали слёзы.
Вмешаться?
Я уже собирался положить палочки, как рука О Кёнсу замерла.
Палочки, которыми он тянулся к блинчику, застыли в воздухе.
— …
Он пристально смотрел на ребёнка.
Выражение его лица выглядело странным.
— Что с вами?
О Кёнсу не ответил.
Вместо этого он подался вперёд, разглядывая лицо мальчика, а затем…
— …Это тот ребёнок.
— Что?
Председатель Чан тоже посмотрел на улицу.
Его лицо тоже окаменело.
— И впрямь.
Я перевёл взгляд с одного на другого.
Неужели?..
Директор Но произнёс:
— Это тот самый мальчик, который расплакался в пекарне у Кёнсу.
— …
Я снова взглянул в окно.
На той фотографии лица ребёнка толком видно не было.
Но сам О Кёнсу, похоже, узнал его с первого взгляда.
Мальчик, зажатый за запястье, пытался вырваться и отстраниться.
— Отпустите!
— Тебе сказано, сиди спокойно!
— Я этого не делал!
О Кёнсу поднялся со своего места.
Председатель Чан посмотрел на него снизу вверх:
— Кёнсу. Ты что задумал?
О Кёнсу замешкался на секунду, а затем ответил:
— Малыш совсем один. Надо помочь.
Оставив эти слова, он направился прямиком на улицу.
— Э…
Заметив выбежавшего человека, мальчик широко раскрыл глаза.
И тут же вздрогнул.
— …
О Кёнсу замер.
Судя по всему, он заметил испуг ребёнка.
Постояв какое-то время в молчании, он не стал подходить ближе.
Два шага дистанции.
Ровно до этого предела.
И с этого расстояния он уставился на парня, удерживавшего мальчика.
— Эй.
Голос звучал низко и глухо.
— Отпусти ребёнка.
Парень повернул голову:
— А ты ещё кто такой, дядя, чё вмешиваешься…
Его взгляд встретился с взглядом О Кёнсу.
Лицо, которое никак не вяжется с профессией пекаря — жуткое, свирепое.
Рот, только что пыхавший гневом, мгновенно захлопнулся.
Хватка на запястье мальчика стала постепенно слабеть.
Однако окончательно он его не отпустил.
Рядом стоял приятель, да и кругом хватало зевак, так что парень, видимо, сомневался, стоит ли дать заднюю.
И тут…
Скрип.
Сзади раздался звук открываемой двери заведения.
Вышел председатель Чан.
— Кёнсу.
Следом — директор Но.
Затем — тот, кто держит автосервис.
Хозяин магазина инструментов, а за ним и курьер.
Один за другим они высыпали на улицу.
— Э… э-э…
Взгляды двоих парней заметались.
Один человек. Второй…
Каждый раз, когда из дверей появлялся очередной крупный, свирепого вида мужик, глаза парней всё сильнее наполнялись паникой.
— Что происходит, Кёнсу?
Наконец выкатился и я, притворившись, будто не в курсе дела, и встал рядышком.
Снаружи пахнуло сыростью и дождём.
Мой взгляд пересёкся с взглядом одного из парней.
Он посмотрел на меня, пожевал губы и плотно сжал их.
— …
Никто из нас не произнёс ни слова.
Да и нужды в этом не было.
Рука, сжимавшая запястье мальчика, медленно соскользнула.
«…»
Сфотографировать бы сейчас эту картину и выложить в сеть — интересно, какие бы посыпались комментарии?
Наверняка отзывов было бы куда больше, чем под тем постом.
«Впрочем, я и сам бы от греха подальше обошёл такую компанию».
И в этот самый миг —
Вспышка!
Переулок на мгновение озарился ослепительно белым светом.
А мгновение спустя —
Грохот!
Загремел небесный раскат.
— Ик!
Плечи обоих парней одновременно подскочили.
Я тоже на секунду поднял глаза к небу.
«…Ну и тайминг, аккурат в тему ударило».