Когда один из чиновников Сероифа с неодобрением посмотрел на женщину, явно намереваясь сделать ей замечание за подобное поведение, Кергель поднял руку, останавливая его.
Женщина лишь слегка приподняла уголки губ и мягким голосом продолжила:
“Наверное, очень тяжело болеть в полном одиночестве, находясь в чужой стране. Поэтому, если в такое время рядом с Императрицей окажутся люди из её родной страны, это наверняка поможет ей быстрее поправиться…Надеюсь, Ваше Величество проявит великодушие.”
“В чужой стране?”
Кергель усмехнулся, а затем холодно произнёс:
“В одиночестве, говоришь?”
Его настроение изменилось в одно мгновение. Казалось, холод, исходящий от него, вот-вот заморозит всё вокруг.
Женщина тоже напряглась.
[Теперь она уже не могла понять, в какой момент позволила себе расслабиться настолько, чтобы говорить с Императором так смело.]
Тук. Тук.
Кергель неторопливо постукивал кончиками пальцев по подлокотнику.
В зале стояла абсолютная тишина. Слышался лишь этот размеренный стук.
Нет…Казалось, никто здесь вообще не осмеливался издать ни единого лишнего звука.
От прежней ленивой расслабленности Императора не осталось и следа. Перед ними вновь предстал настоящий правитель Сероифа - холодный, тяжёлый взгляд которого словно безмолвно говорил: [Я здесь.]
“Похоже, делегация Ракаины кое в чём заблуждается.”
После долгого молчания Кергель наконец заговорил.
Его золотой глаз впился в женщину с хищной пристальностью зверя.
Она невольно отступила на шаг и опустила взгляд.
Кергель ещё некоторое время молча смотрел на неё, а затем медленно продолжил:
“В какой стране находится ваша принцесса?”
“…!”
“Здесь есть только Императрица Сероифа. И долго вы ещё собираетесь называть её принцессой Ракаины?”
Он говорил спокойно, но каждое слово звучало как приказ.
“Её страна больше не Ракаина. Здесь, в Сероифе, находится её страна. Её собственная страна, которой она теперь “правит и которую принимает под своё покровительство”.”
“Что ж, даже если так…нельзя же всего несколькими словами заставить человека забыть страну, в которой он родился.”
Граф Макгри вмешался, услышав эти слова.
[Причиной тому был настойчивый взгляд Эриты, которая всё это время буквально требовала от него сказать хоть что-нибудь.]
Однако Кергель лишь усмехнулся на возражение графа. Затем вновь посмотрел ему прямо в глаза и твёрдо произнёс:
“Но прежде всего она полностью принадлежит мне.”
Голос Кергелля звучал непоколебимо.
В его словах отчётливо чувствовалось собственническое отношение, словно он не допускал даже мысли о том, что кто-то ещё может претендовать на Роэлин.
Граф больше ничего не смог ответить. Ему оставалось лишь неловко улыбнуться.
А Эритта, скрывавшаяся под обликом женщины с каштановыми волосами, сжала губы и крепко стиснула руки.
[Он был моим мужчиной! Моим!]
[Эта глубокая собственническая привязанность…этот великолепный трон Императрицы всей Империи - всё это должно принадлежать мне!]
[А эта ничтожная девчонка посмела захотеть того, что по праву принадлежит мне, и даже украла это у меня!]
Её голубые глаза были полны ревности и ненависти.
Эрита словно совершенно забыла, что именно она и Ленофф когда-то приказали Роэлин стать “невестой чудовища”.
Теперь же она беззастенчиво изображала из себя жертву, будто именно Роэлин отняла у неё законное место.
[Ты ещё увидишь.]
[Неужели ты действительно осмеливаешься обладать всем этим ради такой дряни, как она?]
После окончания встречи Эрита вместе с делегацией уже собиралась уйти, но внезапно обернулась и ещё раз посмотрела на Императора.
Слегка растрёпанные чёрные волосы.
Золотые глаза, напоминающие глаза дикого зверя.
[От этого Кергель выглядел ещё более необузданным.]
[Он не был “варваром”. Скорее, в нём ощущалась какая-то первобытная дикость, именно за это Эрита не раз насмешливо отзывалась о Сероифе и его жителях.]
[Ничего подобного среди аристократов Ракаины она никогда не встречала.]
[Если сравнить Кергелля с мужчинами из Ракаины, которые тщательно следили за своей внешностью и изо всех сил старались продемонстрировать изысканность, те казались рядом с ним всего лишь павлинами, распускающими хвосты напоказ.]
[Возможно, именно поэтому Эрите даже нравилось внутреннее убранство дворца Сероифа.]
[В отличие от роскошного дворца Ракаины, здесь почти не было привычных декоративных излишеств.]
Эрита оглядела зал и тихо пробормотала себе под нос:
“Вот увидишь.”
“Я обязательно всё исправлю.”
“Я верну себе всё, что принадлежит мне, и снова стану настоящей хозяйкой этого места.”
Окинув зал последним взглядом, Эрита вновь повернулась вперёд и двинулась дальше.
Вскоре она исчезла среди членов делегации.
***
“В Ракаине вообще ничего не делают с расчётом на практичность. Одна только эта ручка с пером чего стоит! Ещё несколько раз ей воспользуешься, и она наверняка сломается. А зачем они вообще украсили её драгоценностями?”
Силлоа продолжала ворчать, но, заметив взгляд Люси, тут же замолчала.
Она поспешно поклонилась Роэлин.
“Простите, Императрица. Я вовсе не хотела оскорбить Империю Ракаину. Прошу прощения…”
“Ты не сказала ничего неправильного. Изначально эту вещь ведь делали не для практического использования.”
“Тогда зачем вообще её изготовили?”
Силлоа уже забыла, что только что получила замечание от Люси, и с недоумением посмотрела на Роэлин.
Роэлин мрачно разглядывала подарки, которые привезла делегация Ракаины, а затем повернулась к Силлоа и ответила:
“Я бы сказала, что главная цель - продемонстрировать своё богатство.”
“Показать своё богатство?”
“Да. Они хотят продемонстрировать, что обладают чем-то более дорогим и ценным, чем другие. Ради удовлетворения собственной гордости они готовы без колебаний тратить деньги даже на совершенно бессмысленные и нелепо дорогие вещи.”
[Деньги, которых простому человеку могло бы хватить на несколько лет ежедневной еды, аристократы Ракаины без малейшего сожаления тратили на такую перьевую ручку.]
Роэлин горько усмехнулась, глядя на ручку в руках Силлоа.
[Впрочем, ей вовсе не нужно было сравнивать подобную роскошь с жизнью простых людей.]
[Она прекрасно понимала, насколько всё это было расточительно, даже исходя из собственного опыта.]
[Годового бюджета Отдельного дворца, в котором она когда-то жила в Ракаине, не хватило бы даже на одну такую ручку.]
“А как насчёт остальных подарков?”
Лёгкая насмешливая улыбка медленно исчезла с губ Роэлин.
Она посмотрела на многочисленные подарочные коробки, затем повернула голову к Люси и спросила:
“Эти подарки ведь прибыли для меня. Значит, я могу распоряжаться ими как захочу?”
“Конечно, Императрица.”
Люси ответила и почтительно присела в реверансе.
Роэлин снова посмотрела на неё.
“Тогда я могу выбросить всё это?”
“…Что?”