***
[Если он не мог услышать ответ на вопрос, где она сейчас находится, значит, ему оставалось лишь самому её найти.]
[На самом деле Кергель до сих пор сдерживался, намеренно позволяя этому фарсу продолжаться ещё немного. Но теперь в этом больше не было необходимости.]
[Он больше не мог смотреть на женщину, которая притворялась Эритой и тем самым оскверняла её имя.]
Словно почувствовав твёрдость его намерений, Эрита в этот миг больше не смогла сдерживать гнев.
“Что, чёрт возьми, она сказала?!”
Её пронзительный крик разнёсся по залу.
Кергель тоже остановился и замер на месте.
Граф Макгри, до которого каким-то образом донёсся шум, находился неподалёку. Услышав переполох, она начала осторожно приближаться, всё ещё раздумывая, стоит ли вмешиваться.
“Ох, моя принцесса!”
“Эта девушка всего лишь выдавала себя за меня! Она с самого рождения была дурным знамением. Но поскольку в её жилах текла Королевская кровь, она посмела занять моё место, забыв о своём низком происхождении!”
Эрита выплеснула свой гнев, словно именно её несправедливо обвиняли.
Затем она оттолкнула графа Макгри, пытавшего её остановить, и решительно направилась к Кергелю.
“Да, Ваше Величество. Ваша жена, Императрица Сероифа, это Эрита. Я. Не та самозванка, которую вы сейчас разыскиваете.”
“…О чём ты вообще говоришь?
Золотые зрачки Кергеля сузились.”
Эрита вздрогнула под его взглядом, но тут же подняла подбородок и продолжила говорить ещё увереннее, словно задетая за живое гордость заставляла её держаться до конца.
“Именно меня выбрали в жёны Вашему Величеству. Эриту, принцессу Королевства Ракайн. Но одна ничтожная женщина, не обладавшая ни единым правом претендовать на это место, осмелилась возжелать Императорский трон и выдала себя за меня.”
“…”
“Да, мы с ней были близнецами, появившимися на свет одновременно. Но она не знала ни благодарности к Королю, ни уважения ко всей Королевской семье. Та девушка, которую вы сейчас ищете, именно она. Она прибыла сюда вместо меня, а за моей спиной скрывала кинжал. Это та самая, кого все называют дурным знамением.”
По мере того как Эрита продолжала говорить, лица окружающих становились всё мрачнее.
Люди опускали головы, не в силах скрыть отвращение и негодование.
“В тот день я попалась на её коварную уловку и не смогла отправиться в Сероиф. Мой брат, Король, ничего не зная об этом, в итоге отправил сюда её, приняв за меня.”
“…”
“Иными словами, разве не следует сначала всё расставить по своим местам? Именно поэтому я здесь, Ваше Величество. Я пришла всё исправить. Конечно, даже если она действительно совершила преступление, она всё же родилась от тех же родителей, что и я. Поэтому мы хотели решить этот вопрос тихо, не вынося его на всеобщее обозрение. Но, вопреки моему желанию, всё в конце концов раскрылось.”
Эрита печально улыбнулась, изображая настоящую жертву обстоятельств.
Однако ни один человек здесь не проникся её чувствами.
Никто, кроме самой Эриты и графа Макгри.
Напротив, слова принцессы вызвали лишь растерянность и гнев.
“Какая же нелепость…Жизнь человека разрушили из-за каких-то бессмысленных суеверий…”
Кто-то тихо пробормотал эти слова себе под нос, а затем поспешно замолчал.
Но никто не стал его осуждать.
Наоборот, все словно были с ним согласны и с трудом сдерживали поднимающееся внутри негодование.
[Всё произошло лишь потому, что в Королевской семье Ракаине никогда прежде не рождались близнецы.]
[Считалось зловещим, будто две души не могут родиться в одном поколении одновременно.]
[Из-за столь абсурдного предрассудка жизнь одного человека оказалась растоптана.]
[И это было по-настоящему жестоко.]
“Сумасшествие…Эти ракаинские ублюдки строят из себя умников, смотрят на всех свысока, а потом ещё смеют называть нас дикарями…”
На этот раз чей-то голос прозвучал достаточно громко, словно человек намеренно хотел, чтобы его услышали.
Эрита резко повернула голову в сторону говорившего.
Однако почти сразу взяла себя в руки, вновь изобразила спокойствие и посмотрела на Кергеля.
“…Понятно. Так это была ты, а не она, кто прежде насмехалась надо мной и над моей страной - Сероифом?”
“Э-Это…”
Эрита смутилась и поспешила заговорить примирительным тоном:
“Это была ошибка. В то время я просто ничего не знала о Сероифе…”
“И имя “Эрита” даже не принадлежало ей.”
Кергель продолжил, совершенно не обращая внимания на её оправдания.
И вдруг он вспомнил.
[Каждый раз, когда он называл её Эритой, её выражение лица становилось напряжённым.]
[Тогда он не замечал этого.]
[Он просто называл её этим именем всякий раз, когда ему хотелось, совершенно не задумываясь о том, что она при этом чувствует.]
[А что она чувствовала каждый раз, когда я называл её чужим именем?]
Кергель стиснул зубы и нахмурился.
Воспоминания о прошлом, которые раньше казались ему совершенно незначительными, теперь обретали иной смысл.
И тут в памяти всплыл ещё один момент.
[Р-Роэлин!]
[В тот день, когда они покинули дворец через тайный ход, она назвалась другим именем, чтобы скрыть свою личность.]
[Тогда Кергель подумал, какое имя подошло бы ей больше, и спросил, как она сама хочет, чтобы её называли.]
[Роэлин.]
[Возможно…это и есть твоё настоящее имя.]
[Он вспомнил, как ярко она улыбнулась, когда услышала это имя.]
И сердце Кергеля болезненно сжалось.
[Как же одиноко и страшно тебе, должно быть, было…]
[Он невольно задумался, чувствовала ли она то же самое по отношению к собственной семье.]
[Наверное, ей было страшно абсолютно всё.]
[Она приехала в чужую страну, став всего лишь заменой другой женщины.]
[К тому же здесь и без того царила неприязнь к принцессе Ракаин, поэтому с ней даже не пытались обращаться по-доброму.]
Теперь всё это вернулось к нему одним потоком — вместе с мучительным сожалением.
[Роэлин.]
“Куда вы направляетесь, Ваше Величество?”
“Ваше Величество!”
Он оставил за спиной голоса, окликавшие его, и направился к Отдельному Дворцу.
Вскоре его шаги ускорились настолько, что он уже почти бежал.
[Он должен был найти её.]
[Он не знал, где именно она находится.]
[Но всё равно должен был найти.]
[Он должен был быть рядом с ней, чтобы она больше не чувствовала себя одинокой.]
[Почему?]
[Почему именно так?]
В глубине сердца Кергеля словно кто-то задавал ему этот вопрос.
И это был вопрос, который он сам задавал себе.
[Но ответ он уже знал.]
[Потому что любил её.]
[Потому что по-настоящему, всем сердцем был в неё влюблён.]