Спокойное выражение лица Люси на мгновение дрогнуло.
Однако Роэлин, по-прежнему невозмутимо глядя на неё, повторила:
“Просто мне сложно понять практическую ценность этих вещей. Поэтому я предпочла бы избавиться от них и распорядиться ими иначе.”
“Что? Нет, так нельзя!”
Люси, впервые потеряв привычное самообладание, взволнованно повысила голос.
“Как мы можем выбросить вещи, принадлежащие Императрице, и использовать их для каких-то других целей? Мы ни за что не можем так поступить. Если вам чего-то не хватает в бюджете…”
“Нет, Люси. Мне совершенно ни в чём не приходится нуждаться. Я знаю, что ты выделила для Отдельного дворца щедрый бюджет.”
[Насколько помнила Роэлин, выделяемая Отдельному дворцу сумма практически не менялась. Да и даже если бы денег вдруг не хватило, ей никогда не пришлось бы продавать какие-либо вещи, чтобы покрыть расходы.]
“Просто…я подумала, что лучше потратить эти вещи на что-то действительно полезное, чем хранить у себя совершенно ненужные предметы.”
“Но, Императрица…”
“Я не хочу, чтобы они оставались во дворце. Я хочу, чтобы их использовали за его пределами.”
“Что вы имеете в виду?”
“Я хочу отдать их детям, которые растут без родителей, а также пожилым людям, которым некому помочь, когда они болеют.”
Роэлин говорила искренне, от всего сердца.
“Конечно, Его Величество не оставляет их без внимания. Уверена, Королевская семья уже проводит различные меры поддержки для таких людей. Но наверняка существуют места, до которых наши глаза и руки всё ещё не могут дотянуться. Я хотела бы хоть чем-нибудь помочь тем, кто там находится.”
Люси молча слушала её, не произнося ни слова.
Даже Силлоа, которая до этого без умолку рассуждала, разглядывая подарки, теперь притихла.
“Но ведь эти подарки присланы из вашей родной страны…” - наконец сказала Люси. “Может быть, хотя бы некоторые из них вы оставите себе, а остальные “выбросим”?”
Люси ненадолго замолчала, а затем снова заговорила.
Но Роэлин лишь покачала головой и слегка усмехнулась.
“Нет. Избавься от всего.”
“Что? Но…”
“В них нет для меня никакой особой ценности. Ты сама всё поймёшь, когда посмотришь на них. Это всего лишь роскошь ради роскоши.”
Роэлин скользнула взглядом по груде подарков.
В её голубых глазах не осталось ни малейшего сожаления или жадности. Она не испытывала никакого желания оставить хоть что-нибудь себе.
“Тогда я поступлю так, как вы приказали, Императрица.”
Люси глубоко поклонилась, после чего позвала Силлоа и ещё нескольких служанок и отдала им распоряжения.
Девушки принялись разбирать целую гору подарочных коробок.
Роэлин некоторое время наблюдала за ними, затем поднялась со своего места и направилась в спальню.
“Вам всё ещё нездоровится?”
Люси обеспокоенно последовала за ней.
Роэлин действительно несколько дней чувствовала себя плохо и только недавно пришла в себя после болезни.
Она улыбнулась и покачала головой.
“Нет. Просто немного устала.”
“Тогда, может быть, позвать врача?”
“Не нужно. Думаю, мне просто стоит немного отдохнуть.”
Люси всё ещё выглядела обеспокоенной, но всё же вышла из спальни.
Когда дверь закрылась и Роэлин осталась одна, она обхватила себя руками и свернулась калачиком.
Ей было холодно.
[Подарки, привезённые делегацией Ракаины, были великолепными и роскошными, настолько, что раньше ей никогда не доводилось владеть чем-либо подобным.]
Но стоило ей открыть очередную коробку, как по телу пробегал холод, а к горлу подступала тошнота.
[Она совершенно не понимала, зачем они снова прибыли в Сероиф под видом “делегации”, привезя с собой всё это богатство.]
И от неизвестности её охватывал страх.
[Должна быть какая-то причина.]
[Зачем дарить ей всё это, если она всего лишь подставная невеста и самозванка?]
[Неужели они проделали столь долгий путь через суровые горы Самальты лишь ради того, чтобы преподнести ей подарки?]
[Зачем они вообще сюда приехали?]
Роэлин всё сильнее нервничала и невольно прикусила губу.
И именно в этот момент за окном вдруг поднялся шум.
“Как вы можете быть настолько жестокими?! Мы прибыли из родной страны Императрицы! Мы приехали сюда, чтобы передать ей любовь и заботу нашего Короля, её родного брата, а также её собственной матери! Почему же вы не позволяете мне встретиться с ней?!”
Голос был настолько громким, что Роэлин отчётливо слышала каждое слово, словно мужчина кричал прямо у неё под дверью.
Её лицо мгновенно застыло.
[Этот голос она знала.]
[Это был вовсе не голос случайного человека.]
Она тут же почувствовала раздражение на саму себя за то, что так хорошо запомнила характерный акцент графа Макгри.
[Значит, в этот раз он тоже возглавляет делегацию.]
[Лишь немногие люди знали, кто они на самом деле.]
[Поэтому, вероятно, у Ракаины практически не было выбора, кроме как вновь поручить представлять делегацию именно тем, кто был посвящён в правду.]
Роэлин медленно потянула за шнурок возле кровати.
Через мгновение дверь спальни распахнулась, и в комнату вошла Силлоа с обеспокоенным выражением лица.
“Вы звали, Императрица?”
“Что происходит снаружи? Во дворце поднялся довольно сильный шум.”
“Дело в том, что представитель делегации Ракаины требует встречи с вами…”
“Насколько я знаю, Его Величество уже отказал им.”
Роэлин слегка нахмурилась.
“Именно поэтому мне и не пришлось присутствовать на сегодняшней официальной встрече.”
Из-за слабого здоровья Кергель заранее сказал ей, что она не обязана присутствовать на переговорах с делегацией Ракаины.
Роэлин и сама была рада этому, поэтому не стала принимать участия во встрече.
[Подарки, которые привезли с собой представители Ракаины, также передали ей через слуг, не устраивая никаких дополнительных церемоний.]
[Но теперь они не только явились прямо к Отдельному дворцу Императрицы, но ещё и устроили здесь такой неслыханный переполох.]
Роэлин снова нахмурилась.
[Что же им от неё нужно?]