Комфорт и порядок, поддерживавшие повседневную жизнь Академии, уже давно перестали быть делом человеческих рук.
Магия не была всемогущей, и беззаботность, которой наслаждались ученики, строилась на труде существ, не являвшихся людьми.
Уборка, стирка, починка одежды и простая охранная работа.
Вся эта тяжелая работа, когда-то бывшая уделом человечества, теперь легла на плечи неорганических автоматонов, и так продолжалось уже очень долгое время.
Обычные задачи, с которыми мог бы справиться любой здоровый человек.
Работая в рамках разделения труда, они становились идеальными горничными, молчаливыми дворецкими, опрятными поварами и верными часовыми — огромными, незаменимыми винтиками, на которых держалась Академия.
Однако за этой безупречной исполнительностью тянулась пара-тройка довольно тревожных слухов.
Древние куклы неизвестного происхождения были опутаны бесчисленными теориями и страшными историями.
Шептались, что они были плодом запретных экспериментов над людьми, или что они работали на привязанных душах живых — всё это были леденящие кровь сказки.
Бесчисленные странные слухи витали вокруг подобно призракам, но тех, кто действительно знал правду, было ничтожно мало.
Их тела были гладкими и прохладными, как резная слоновая кость, а лица — совершенно пустыми: ни единой черты, о которой можно было бы упомянуть.
Тот глубоко отталкивающий эффект «зловещей долины», который они создавали, так напоминая манекенов, служил поистине благодатной почвой для того, чтобы подобные слухи пускали корни и расцветали.
Но сколько бы ученики ни жаловались, куклам так и не позволили обрести человеческую кожу или теплое выражение лица.
Для магов всё сверхъестественное не было страхом, рожденным воображением, — это было просто еще одной частью повседневной жизни, к которой нужно было привыкнуть.
— Эй, эй, ты об этом слышала?
Две ученицы сидели на скамейке, залитой мягким светом мана-ламп, и мило болтали.
— Хм? Слышала о чем?
— А, понятно. Ты не знаешь.
Подруга склонила голову набок от этого странного вопроса, а девочка, казалось, вспомнила какую-то интересную историю, потому что ее лицо стало чуть серьезнее, а голос понизился.
— Ты ведь знаешь Инес?
— Конечно, мы иногда здороваемся.
Услышав ответ подруги, глаза девочки загорелись, словно всё шло просто идеально.
— Так вот, вчера Инес допоздна спала в общежитии, понимаешь? Она проснулась от того, что услышала какой-то странный звук, но совершенно не могла пошевелиться...
— А? В смысле?
Любопытная реакция подруги заставила девочку придвинуться ближе.
— И она изо всех сил пыталась вырваться из этого оцепенения, едва смогла приоткрыть глаза и посмотреть туда, откуда доносился звук, а там...
Топ.
Топ. Топ.
— Прямо на нее пялилась безликая женщина!! И-и-и-ик!!!
Девочка взвизгнула и повысила голос, словно пытаясь напугать подругу, но та лишь сникла, ответив совершенно равнодушным, не впечатленным взглядом.
— Пфф. Она просто столкнулась с одной из служанок общежития.
— Чт... а? Откуда ты знаешь?
Реакция подруги оказалась совсем не такой, как она ожидала, отчего девочка задала этот вопрос слегка растерянным голосом.
— Я тоже как-то раз видела одну из них. Угх... это и правда было жутко.
Возраст богатого воображения.
Обмен страшными историями, словно новейшими трендами, не был исключением даже среди магов.
Автоматоны, снующие по школе, имели смутно человеческий облик — достаточно человеческий, чтобы казаться неправильным, — и они, как правило, вызывали у младшеклассников своеобразное чувство неправильности, ползучий дискомфорт.
Поскольку в обычных обстоятельствах они попадались на глаза редко, неожиданно наткнуться на одного из них было достаточно, чтобы робкий ученик чуть из кожи вон не выпрыгнул от страха.
Для первокурсников, которые еще не адаптировались, они были идеальной пищей для страшных историй.
— Оу... блин. А я была так близка.
Подруга передернула плечами, отвечая нахлынувшим воспоминаниям, а девочка разочарованно цокнула языком: она-то надеялась на очаровательный визг своей доверчивой собеседницы.
Когда она впервые услышала эту историю от Инес, у нее самой пошли мурашки по коже, и она торжественно поклялась передать ее дальше, с величайшим усердием запоминая каждую деталь.
И вот так выходило, что автоматоны, будучи источником подобных слухов, редко попадались на глаза ученикам.
Всегда где-то вне поля зрения: пока ученики были на занятиях, пока они обедали или пока спали.
Бесчисленные слуги тихо, безмолвно посвящали себя тому, чтобы дети могли сосредоточиться только на учебе.
Поэтому, пожалуй, не было ничего странного в том, что горничная, бесшумно скользнувшая в комнату рано утром, чтобы доставить свежевыстиранную одежду, обнаружила спящего ученика в луже крови.
◇ ◇ ◇
— Хм... незнакомый потолок.
И ни капли сил в теле в придачу.
Придя в себя, я поднял руку, осмотрел ее, а затем ощупал разные части своего тела.
Вроде бы ничего не заменили.
— Фух... значит, не регрессия, не одержимость и не реинкарнация.
Со всех сторон были задернуты шторы, так что я совершенно не представлял, где нахожусь, но из-за них доносилось тихое бормотание, а значит, я был не один.
Я лежал в постели, тупо уставившись в пустоту. Прошло какое-то время.
Приятной наружности белая женщина отодвинула штору и вошла внутрь.
— Вы очнулись?
Она тепло улыбнулась и осведомилась о моем самочувствии; учитывая это нежное выражение лица и белый чепец на голове, на мгновение я чуть не принял ее за монахиню.
— А, да.
Мои слова сами собой прозвучали вежливо, когда я слегка кивнул, и женщина спокойно объяснила ситуацию:
— Это медицинский блок Академии. Служанка нашла вас без сознания в комнате общежития и принесла сюда.
— Понятно.
— Как вы себя чувствуете? Мы провели тщательное медицинское обследование и, к счастью, не нашли ничего необычного. Похоже, в последнее время вы слишком сильно себя перетруждали.
— Ха-ха, да, полагаю, так и есть.
«Слишком сильно перетруждал» — это еще мягко сказано.
В мире нет ничего страшнее, чем приступ истерики у властной хозяйки.
— На данный момент вы, кажется, не испытываете боли, и это успокаивает. Тогда подождите минутку.
— Конечно.
Женщина снова задернула штору, отошла и вскоре вернулась, катя за собой тележку.
На тележке, аккуратно разложенная и источающая разжигающий аппетит аромат, стояла питательная и легкая для желудка еда.
— Вы пропустили несколько приемов пищи, так что должны быть ужасно голодны. Кажется, с аппетитом у вас проблем нет, так что давайте начнем с еды.
Урч.
Как по команде, мое тело уловило запах еды, встрепенулось и громко потребовало немедленной кормежки.
— Да, спасибо за угощение.
Медсестра, школьный врач или кем бы ни была эта добрая женщина, похожая на монахиню, отошла в сторону, а я медленно взял ложку.
Ого. Это просто невероятно.
Голод — и вправду лучшая приправа.
Каждый раз, когда тепло, скользящее по моему горлу, достигало пустого желудка, казалось, будто затухающий уголек жизни разгорается вновь.
Вкус был мягким, текстура легко глоталась, и всё же мой аппетит был живее всех живых — еда заходила как по маслу.
Верно. Человеку нужно поесть, прежде чем он сможет что-то делать.
Хотя, честно говоря, одной-двух тарелок будет маловато.
Нужно поскорее выписаться и рвануть в столовую.
— А ты что делаешь?
Синяя голова, скрещенные руки и поза преувеличенного достоинства.
Откуда-то начал доноситься тихий звук.
Ба-да-бам!
Ба-ра-ба-ба-ба-бам!
Эти глаза совершенно слетели с катушек.
Руки и ноги двигались в четком ритме. Резко.
Вызывающе виляющий зад.
От него исходила непоколебимая уверенность божества, которое уже несколько десятилетий воспитывает сына, отказывающегося взрослеть.
У-ху-ху~ ла-ла-ла, ла-ла-ла, ла-ла-ла~
Хой-хой-хой-хой!
[Полонг, полонг, полонг, полонг!]
— Что на тебя нашло? С чего ты такой радостный?
[Поролонг~]
— От того, что кто-то выхаживает тебя, выздоравливаешь быстрее?
Хм, это считается уходом?
Должно быть, снова увидел где-то какую-то странность.
— Ты ведь не натворил никаких бед?
Пауза...
[Поролонг!]
— Не твое дело? Ишь как заговорил...
Кажется, в ближайшем будущем кому-то понадобится хороший шлепок по заднице.
◇ ◇ ◇
Что происходит, когда юные ученики, никогда толком не убиравшиеся в собственном пространстве, остаются одни в большой комнате общежития?
Итог совершенно очевиден, можно даже не проверять.
Прямой путь к свинарнику.
И на Востоке, и на Западе всё было одинаково: дети начинали шевелиться только тогда, когда родители повышали голос и пилили их до полусмерти.
Оставь их на пару дней, и пол будет полностью погребен под ковром из одежды, которая хоть раз побывала на детском теле.
Тот факт, что комнаты оставались такими же чистыми, как и всегда, был целиком и полностью заслугой тяжелого труда слуг.
Что? Разве нельзя просто сделать это магией, по щелчку пальцев?
Всё не так просто, как звучит.
Воображение и реальность — это всегда разные вещи.
Поднять над головой столб пламени размером с колонну и взмахнуть палочкой, чтобы стряхнуть с тела грязь, — совершенно разные вещи.
Да и иногда случались вещи, которые можно было сделать, но не следовало.
Такие вещи не оставалось ничего иного, кроме как делать вручную, одну за другой.
Тихая комната, загроможденный стол.
Стерев кровавый след и прибравшись в комнате, горничная вышла с корзиной грязного белья и направилась в прачечную.
Сначала служанка быстро обработала самые стойкие пятна, затем привычными движениями рассортировала белье и покинула бельевую.
Треск.
В нос ударил резкий металлический запах, и безликая голова горничной замерла.
Почему-то откуда-то совсем рядом. Что-то вроде... густого запаха крови.
Запах? Здесь есть запах?
Следуя за этим запахом, горничная посмотрела вниз и увидела, что ее руки испачканы красным.
Запах. Здесь есть запах.
Кукла не задумывалась о том, что она мыслит.
Она просто следовала логике: чтобы беспрепятственно перейти к следующей задаче, загрязненный участок необходимо сначала очистить.
Служанка встала перед краном и выдавила чистящий раствор на влажные руки.
В воздухе разлился резкий химический запах — совсем не такой, какой стал бы использовать человек, — но горничная продолжала выдавливать средство.
Запах. Здесь есть запах.
До тех пор, пока холодный воздух не заставил и без того холодные руки заледенеть еще сильнее.
До тех пор, пока гладкие пальцы цвета слоновой кости постепенно не потеряли свой блеск и не стали шершавыми от трения.
Почему? Почему?
В полумраке кукла отмывала кровь.
— Эй! Эй! Что там происходит?!
Остановка.
Сотрудник, заметивший служанку, долгое время стоявшую на одном месте, приблизился к ней с озадаченным видом.
— Что-то случилось?
Горничная, стоявшая до этого неподвижно, повернулась и поклонилась.
[На моих руках было загрязнение. Я смыла его.]
На гладких белых пальцах лежал клочок бумаги.
— Хм, понятно. Очень хорошо, продолжай.
Сотрудник убедился, что всё в порядке, и ушел тем же путем, каким пришел.
Горничная, стоявшая там в оцепенении, возобновила свои прерванные обязанности и двинулась дальше.
◇ ◇ ◇
Переводил: Afmos
Редактировал: Afmos