— ...Что?
Услышав слова своего вассала, Рейчел замерла.
Перьевая ручка, до этого плавно скользившая по бумаге, остановилась и с громким треском переломилась пополам.
— Итак. Что ты только что сказал?
— ...Там, куда отправился принц Иан, появилось полчище зла.
Так началось второе происшествие.
— ...Я должна немедленно отправиться к Иану.
— Вы не можете этого сделать.
Сжимая морозно-белые перчатки, Рейчел вознамерилась идти, но взволнованный вассал преградил ей путь.
Однако графиня лишь нахмурилась, посчитав его вмешательство глубочайшим неуважением.
— ...Я уже завершила переговоры со Священным Королевством и знаю, насколько ничтожна их поддержка. Даже если мне придется сложиться головой, я не брошу своего сына. Харзен, неужели ты... хочешь, чтобы я бросила Иана?
Бережно, словно величайшее сокровище, спрятав разорванное письмо у себя на груди, Рейчел устремила вперед полный убийственной решимости взгляд.
«...Проклятые демоны».
На самом верху красовалась лишь одна-единственная отчетливая фраза.
Этот почерк был ей до боли знаком, его невозможно было забыть. Она видела эти строчки каждый день в последнее время, и они навечно въелись в память.
— Я должна идти.
Видя столь необычное поведение Рейчел, Харзен не мог скрыть замешательства.
«...Временно исполняющая обязанности главы определенно не из тех, чье хладнокровие можно пошатнуть подобным».
По крайней мере, вместо того чтобы по-стратегически методично собирать сведения, она рвалась в путь чуть ли не босиком.
— Что-то не так?
Бывшая Владычица Ледяного Дворца... В душе этой женщины закипала неописуемая ярость.
К тому же там находилась Святая, и Священное Королевство обязательно должно было выслать войска, так что одиночный поход Рейчел создавал еще больше проблем.
Пусть Граф уже и вернулся, уходить вот так, толком ни с кем не посоветовавшись...
Прежде чем говорить о чувствах матери и сына, следовало подумать об ответственности перед родом.
— Госпожа Рейчел, это слишком эмоциональное решение. Даже если вы решите отправиться туда, сначала нужно подготовиться... К тому же там ведь находится Святая, не так ли?
— Тогда будет слишком поздно. И я отправлюсь не одна, а тщательно отобью специальный отряд.
Тон Рейчел звучал непреклонно.
Поверить в подобную непреклонность, зная ее прежнюю осторожность, казалось почти невозможным.
В ее глазах все еще теплился разум, однако в золотистых зрачках теперь отражались лишь темные, вязкие чувства.
Разумеется, Рейчел понимала, насколько поспешен и эмоционален ее порыв.
Не будь его последней просьбы перед отъездом, она никогда не стала бы действовать столь опрометчиво.
Он.
— Если письма перестанут приходить вовремя... Ты должна непременно прибежать ко мне.
И хотя он никогда не отличался склонностью к подобным словам, он настойчиво повторял эту фразу снова и снова... да.
Не будь этой просьбы от человека, которого она столь неистово любила, она до самого конца оставалась бы запертой в семейном поместье.
— На всякий случай обязательно возьми с собой то, что я для тебя приготовил.
Вспомнив голос Иана, Рейчел поправила перчатки, испрещенные множеством магических формул.
Эти тонкие перчатки были далеки от тех, что обычно пачкались в крови, и несли в себе магию 3-го уровня.
«...Время, когда он просто играл с моими мыслями, прошло».
Даже если он все предвидел, то наверняка разыгрывал куда более масштабную партию.
С самого начала тот факт, что он знал о странностях Святой и проявлял настороженность, означал, что ему всё известно.
А значит...
То, что необходимо сделать...
— Рей, приди в себя.
Единственная фраза, спасшая ее от бесконечных кошмаров.
Каждую ночь ей снилось, как он обнимает и спасает ее, и она до сих пор отчетливо ощущала прикосновение его рук, крепко державших ее, словно он никогда не собирался ее отпускать.
Погруженная в воспоминания Рейчел коснулась собственного плеча, и ее лицо омрачилось.
Стоило ей вспомнить лицо Иана, зовущего ее по имени, как ноги сами понесли ее вперед.
— ...Я ведь уже решила похоронить эти чувства в своем сердце.
И все же, видя, как он снова взывает к ней... и вспоминая, как сильно он разволновался из-за ее предупреждения...
Это шанс.
Пусть это и могло оказаться глупым заблуждением, в ее душе затеплилась надежда.
«...В следующий раз я должна быть готова сдержать свое сердце».
Мы обменивались смущающе горячим дыханием.
Покрасневшая Юрия прижалась к моему торсу, потираясь низом живота.
— Ха-а... ха-а... Господин, Господин.
Не успел я опомниться, как меня уволокли в самый центр церкви, и теперь я лежал под Юрией, облаченной в монашеское одеяние.
Проблема заключалась в другом.
«Моя поясница... кажется, она сейчас переломится».
Серьезно, моя спина уже во второй раз подвергалась столь суровому испытанию.
Мои щеки жалко впали, будто из меня выкачали всю жизненную силу.
Получив вторую метку, она восстановила девственную плеву, чтобы потешить собственное чувство порочности... в общем, происходили самые разные вещи.
Да уж... много чего случилось.
Дальнейшие события пролетели стремительно.
За исключением одного.
— ...Что ты сотворил со Святой?..
— Как мог тот, кто прибыл в качестве гостя с титулом принца!..
Ловя спиной тихие проклятия и презрительные взгляды, я сгорал от желания закричать о своей невиновности.
Итак.
Если вкратце описать ситуацию... Святая больше не была прежней Святой.
— Ах, принц Иан...
Взирая на меня как на божество, она благоговейно складывала ладони и смотрела искренним взглядом, ничуть не колеблясь, когда нужно было взять меня за руку или подолгу оставаться рядом.
И даже лично кормила меня с рук?..
Издалека на меня устремлялся далеко не один и не два косых взгляда.
— Обращаться со Святой... даже не как со служанкой!.. Как он смеет так поступать со Святой!..
— И это ради Святой, которая была столь милосердна!..
Судя по всему, народное обожание Святой, которая на глазах у всех вела жестокий бой, истекая кровью, взлетело до небес.
Она лично бросилась на защиту местных жителей.
Обо мне же, быстро покинувшем поле боя, никто и не вспоминал.
В лучшем случае лишь женщина-рыцарь, ставшая очевидицей той сцены, знала правду и хранила молчание.
И все же, только ли благодаря моему высокому статусу никто не осыпал меня открытыми бранными словами?
Что ж. С этим еще можно было бы смириться, будь это ненадолго.
Эта женщина, именуемая Святой, вломилась в мои покои подобно обычной служанке, заняла соседнюю комнату, взяла на себя всю бытовую рутину и даже приносила мне воду. Стоило мне остаться без дела, как она тут же принималась делать массаж ног, зачитывать молитвы, а когда я оглядывался в поисках стула, спрашивала: «Позволишь ли мне... стать твоим стулом, брат Иан?..» — и мгновенно падала ниц.
Более того, из-за рабыни-горничной, вызвавшейся составить ей компанию в качестве «стула», ситуация приобрела совершенно дикие масштабы.
На фоне всеобщего обожания Святой моя репутация из-за подобных сцен окончательно превратилась в труху.
Использовать Святую как игрушку вместе со служанкой... в общем, примерно так это и выглядело.
— ...Этот аристократичный мерзавец обращается со Святой как с рабыней!..
— ...Наверняка этот негодяй держит ее на крючке каким-то шантажом!..
— Боже мой... за что нашей Святой такие мучения...
Будь на то моя воля, я бы прямо заявил, что вожусь со Святой лишь ради искоренения остатков демона.
Ненадолго позаимствовать ее божественную силу, прижав ладонь прямо к ее спине для вливания магии... в общем-то, все предельно просто.
...Проблема заключалась в том, что проводить эту процедуру мог только я. Поэтому в глазах окружающих все выглядело так, будто я таскаю Святую за собой ради извращенных утех.
«Будто они понимают, что я спас им жизни».
К тому же я не мог позволить себе увеличить число женщин с двух до трех.
...В том числе ради сохранности собственной поясницы.
— Хм? Что плохого в том, чтобы увидеть обнаженную кожу Святой? Я не против показать брату Иану любую часть своего тела. Возможно, ты хочешь прикоснуться и к моей груди... тоже?
«Нет. Перестань читать мои мысли».
После того как я научил ее подавлять демона, Изабелла, постепенно возвращавшая себе Истинное имя настоящей Святой, в последнее время научилась с легкостью читать душевные порывы тех, кого касалась хотя бы единожды.
И теперь ее состояние улучшилось, психологическая травма немного затянулась, а сама она заметно повеселела, что не могло не радовать.
Однако при виде её руки, лежащей на груди J-размера, моё лицо невольно заливалось краской от воспоминаний о белоснежной плоти, просвечивавшей сквозь её белое облачение.
— И все же брат Иан всегда смотрит на эту часть тела сразу после моего лица, верно? Я все знаю. Пожалуйста, коснись меня. Напротив, для меня это станет благом. Я хочу стать ближе с братом Ианом.
Святая с абсолютно невозмутимым видом несла сущую ахинею.
...Ближе?
Ты же Святая, черт возьми.
Раздался стук в дверь.
Чтобы больше не оставаться со Святой наедине, я позвал женщину-рыцаря, которая ежедневно находилась подле нее и пользовалась наибольшим доверием, дабы обучить ее способу подавления проклятия.
«В конце концов... находиться здесь до тех пор, пока демон внутри Святой окончательно не утихнет, слишком тревожно».
Да и время, проведенное с давней соратницей, принесло бы ей куда больше душевного покоя, чем со мной.
В оригинале, пусть и при иных обстоятельствах, эта женщина-рыцарь тоже оставалась рядом и сдерживала демона.
«...Правда, если эта женщина-рыцарь погибнет у нее на глазах, это послужит триггером для ее безумия».
Но сейчас этого точно не случится.
Заметив вошедшую женщину-рыцаря, Святая поприветствовала ее:
— Это Лоуренс. Войди.
«Нет, ну хотя бы отпусти мою руку, когда входит твой собственный рыцарь, вместо того чтобы тереться о нее щекой!»
А если я пытаюсь высвободиться, она вцепляется еще крепче.
— ...Итак, по какой причине вы меня позвали? Надеюсь, вы пригласили меня не для того, чтобы продемонстрировать эту сцену?
Переведя взгляд на меня, женщина-рыцарь заговорила ледяным тоном.
Было очевидно, что ей крайне неприятно видеть мои прикосновения к Святой.
Она не могла не заметить нежного взгляда в глазах своей госпожи, которая прежде всегда отличалась холодностью.
К тому же любой, кто увидит подобное, непременно нахмурится.
Мужчина, привязавший Святую веревкой к стулу.
И покорная Святая, которая с невинным взором трется щекой о его ладонь.
— Я не стану комментировать ваши забавы. Но, пожалуйста, не втягивайте посторонних в свои порочные наклонности.
— ...Нет, все совсем не так.
— Если бы кто-то другой увидел Святую, насильно связанную...
— Пожалуйста.
Рыцарь окинула взглядом веревку на теле Святой, после чего уставилась на меня, словно требуя оправданий.
— ...Это был единственный выход.
— Что именно вы вытворяете с непорочной женщиной, крепко привязав ее веревкой к стулу? Мне не нужно долго думать, чтобы представить.
Мне нечего было ответить.
«Нет, неужели это единственное, что приходит в голову при виде веревки?..»
Я же ясно сказал, что учу ее подавлять проклятие!
К счастью, наблюдавшая за этим Изабелла примерно поняла, на что намекает ее рыцарь Лоуренс, и, слегка покраснев, поспешила объясниться:
— Ло... Лоуренс... все в порядке. Напротив, я сама попросила связать меня.
«...Черт, это ни разу не объяснение!»
Услышав трепетный голос Изабеллы, Лоуренс посмотрела на меня еще более мрачным взглядом, переведя взор на Святую и обратно.
Меня буквально оклеветали без вины.
«...Чтобы демон не мог использовать Подчинение над Святой, мной или кем-то еще, у меня просто не оставалось иного выбора, кроме как связать ее!»
И все же, поскольку о демоне я рассказать не мог...
У нас со Святой имелось множество заранее подготовленных отговорок.
Я мог бы как-то естественным образом всё объяснить, сославшись на дракона.
Поскольку сведения о драконах были скудными и хранились в строжайшем секрете, никто не должен был и не мог лезть в это.
Но проблема заключалась в том, как именно преподнесла это Святая.
— ...Лоуренс.
Ненадолго отпустив мою руку, чтобы взглянуть на рыцаря, Святая заговорила с дрожью в глазах:
— Ра... ради него это было неизбежно. В таком положении ему гораздо удобнее, и это позволяет делу продвигаться быстрее... без сопротивления, которое могло бы возникнуть неосознанно.
— Я... я тоже сначала растерялась, но... когда наша кожа соприкасается, это приносит такое тепло и покой... и, главное, когда я трусь щекой обо что-то мозолистое и твердое... мое сердце само собой согревается. К тому же брат Иан... такой добрый и нежный, он заботится обо мне и делает всё медленно... очень долго.
«Речь о руках! Она говорит о руках!»
Я буквально кожей ощутил волну враждебности от шокированной женщины-рыцаря, положившей руку на эфес меча.
«...Нет, даже если вы мало общались, объясняй ты нормальным языком, что мне-то делать?!»
Разумеется, когда я впервые связал Святую веревкой, она тоже выглядела растерянной.
Однако это повторялось раз за разом.
Дошло до того, что она каждый день носила с собой веревку и ходила за мной по пятам со словами: «Ты можешь связывать меня хоть каждый день, только прикоснись ко мне».
Сама просила меня об этом!
Так упомянула бы хотя бы слово «руки»!
Холодный пот лил с меня ручьем, а Святая так и не понимала, в чем дело.
Наконец молчавшая женщина-рыцарь тяжело вздохнула и произнесла:
— ...Если в глазах Святой светится счастье, этого достаточно. Но никогда не показывайте такого другим. Если откроется, что вы привили ей столь извращенные наклонности и вступили в подобную связь... люди этого так просто не оставят. И всё же несите ответственность до конца. Я не заметила следов использования контрацептивов. Если поползут слухи, что Святая беременна, это обернется катастрофой... Нет, для начала вам нужно хотя бы раздобыть для нее поддельные документы...
Начнем с того...
Что речь шла вовсе не о том, чтобы обрюхатить Святую, сбежать с ней, родить ребенка и жить долго и счастливо.
Я всего лишь учил ее подавлять живущего внутри нее демона.