— Никогда больше не появляйся мне на глаза, Юрия.
— ...Что?
Внезапные слова, прозвучавшие подобно грому среди ясного неба в то утро, когда она пришла навестить его, больно резанули Юрию по ушам.
Прежде чем с её губ успел сорваться вопрос: «Почему?», грубая рука Иана толкнула её в плечо, и дверь с оглушительным грохотом захлопнулась прямо перед её носом.
Сбитая с толку его необъяснимым поведением, Юрия снова дёрнула дверную ручку. Но не успела створка поддаться, как изнутри донёсся голос:
— Глаза бы мои тебя не видели, так что держись от меня подальше.
Он словно вбил ещё один гвоздь в её и без того израненное сердце.
Застыв на месте, Юрия не смогла вымолвить ни слова и лишь бессильно опустила голову. Перед закрытой дверью Иана одна за другой падали прозрачные слёзы, собираясь на полу в лужицу.
— Это уже слишком... — прошептала она.
— Слишком жестоко, Господин. Заставить меня так сильно полюбить вас... а потом...
Суп, который она приготовила в надежде увидеть улыбку Иана и услышать похвалу, медленно остывал. Словно вторя исчезающему пару, свет в глазах Юрии гас.
Боль, подобная острым шипам, пронзила всё её существо. Мучительная ревность и тёмные чувства подступили к горлу, но Юрия с трудом подавила их. Ей до самого конца не хотелось показывать ему свою уродливую сторону и падать в его глазах.
Однако... Юрия совершенно не собиралась отпускать его. Своего Иана.
Даже если он возненавидит её.
— Неужели ты действительно думал, что я уйду только потому, что ты мне так велел?
Достав из-за пазухи кинжал, Юрия одним ударом разнесла дверь в щепки и мгновенно бросилась на стоявшего за ней Иана.
— Угх, Юрия! Это всё автор, он заставляет меня!..
— Я никогда и ни за что тебя не отпущу. Я обо всём позабочусь. Надену на тебя ошейник, сделаю всё что угодно! Ты больше никогда не сможешь покинуть это поместье. Понимаешь?
Иан отчаянно замахал руками, пытаясь доказать свою невиновность, но для Юрии он был лишь бьющейся в агонии добычей, издающей невнятные звуки.
Она с лёгкостью переломала Иану руки и ноги, предусмотрительно применив магию подавления боли. Для самого же Иана чувствительность в конечностях просто исчезла, лишив его возможности пошевелиться. Впрочем, Юрия даже не задумывалась, насколько ужасающим это казалось с его точки зрения.
Сбросив все ограничители, она сломала его тело и принялась овладевать им.
Три дня и три ночи напролёт.
Следующей была Рейчел.
Его рот снова начал двигаться сам по себе. И вот что он выпалил Рейчел, которая пришла к нему тайком, пряча в ладонях тест с двумя отчётливыми полосками:
— Никогда больше не появляйся мне на глаза.
— ...Что это значит? — растерянно переспросила она, и её лицо исказилось от отчаяния.
— Проще говоря, убирайся.
Её глаза, до этого смущённо бегавшие по сторонам, мгновенно остыли. Тест с двумя полосками, который она так хотела ему показать, с глухим стуком покатился по полу. Ноги Рейчел подогнулись, и она рухнула вслед за ним, закрывая лицо руками и утирая слёзы.
Спустя полминуты она кое-как совладала с собой и бросилась прочь, словно спасаясь бегством.
Даже тот ублюдок, наблюдавший за происходящим с небес, похоже, посчитал это перебором и ослабил давление быстрее, чем в прошлый раз.
Но... если ты заварил эту кашу, а расхлёбывать заставляешь меня...
Мрачные мысли становились реальностью, въедаясь в её плоть. Боль пронзила её, словно тысячи впившихся игл. Ощущение невосполнимой утраты... Пусть Рейчел и занимала высокое положение главы дома, порой человек просто не в силах терпеть, как бы ни старался.
Рейчел вытерла горячие раскрасневшиеся щёки. Она вытирала слёзы снова и снова, но они продолжали литься нескончаемым потоком.
Оказавшись в своих покоях, она дала волю рыданиям. Кто-то снаружи настойчиво стучал в дверь, но Рейчел пребывала в ужаснейшем отчаянии и никого не желала видеть. Она бессильно уткнулась лицом в письменный стол.
Теперь ей было ненавистно абсолютно всё. Весь мир погрузился во тьму. Мечты о тайной и счастливой жизни с ним разбились вдребезги без единого шанса на спасение.
Рейчел посмотрела на упавший тест и коснулась низа живота, который казался слегка округлившимся — хотя, возможно, это было лишь игрой воображения.
Ради ребёнка, которому только предстояло появиться на свет...
Перед её глазами окончательно всё потемнело. Рука, согревавшая живот, переместилась на стол. Содрогаясь от рыданий, она бессильно опустила голову на деревянную поверхность.
«Может, мне просто не стоило говорить ему?»
«Нужно было сохранить всё в тайне».
Она презирала себя за эти сожаления, но ещё более глубокая скорбь пронзала её грудь.
И тут...
— ...Ха-а, Рейчел... наконец-то я вошёл.
Раздался треск ломающейся дверной ручки, а следом послышался голос.
Рейчел возненавидела себя за то, что подсознательно всё ещё надеялась. Её глаза широко распахнулись; казалось, она опустилась на самое дно.
— ...Зачем ты пришёл? Ты же сам сказал, что глаза бы твои меня не видели...
Из-за глупого упрямства с её губ снова сорвались резкие слова.
На самом деле ей вовсе не хотелось отталкивать Иана. Да и не в том положении она находилась, чтобы винить его. В этой ситуации любой бы сказал, что Иан, прогнавший беременную женщину жестокими словами, был негодяем, а она — невинной жертвой.
И всё же, жалея о своих словах, Рейчел хотела, чтобы он поскорее ушёл. Ей просто не хотелось больше показывать ему свою слабость. Если он потребует, она с радостью откажется от титула главы дома и уедет далеко-далеко, чтобы в одиночку вырастить ребёнка. Узнай кто-нибудь о её мыслях, сокрушались бы, что столь преданная женщина полюбила настоящего дьявола во плоти. Но для самой Рейчел это было лишь искуплением грехов.
— ...Так что уходи, пожалуйста, — закончила она.
Она резко отвернулась, боясь, что Иан заметит её дрожащий взгляд и слёзы.
Что, если она снова разочарует его?
Что, если она собственноручно упустит последний шанс? Терзаясь этими мыслями, она попыталась оттолкнуть его.
— Рейчел. Прости меня...
— Понимаешь, раньше... Когда я грубил тебе по ночам или вёл себя как ублюдок, тебе ведь это нравилось, верно? Я... я просто не знал, что ты пришла сообщить нечто настолько важное...
— Так... так вот в чём дело?
Пока Иан мысленно проклинал себя за столь паршивое оправдание, Рейчел, словно заворожённая, схватила его за руку. Она будто только и ждала этих слов.
Осознав, что переполняющая её радость отражается на лице и выдаёт её с потрохами, Рейчел несколько раз кашлянула и произнесла:
— Ну... подобные грубые игры — это всё-таки слишком для беременной женщины, тебе не кажется?
— ...Я...
— Но всё же! Если собираешься устроить нечто подобное, предупреждай меня заранее. Или хотя бы подготовь обстановку... Иначе наш малыш может испугаться... Конечно, я не говорю, что нужно совсем отказаться, но во время беременности лучше воздерживаться. А когда пройдёт опасный период, мы сможем снова заняться спариванием, ну а пока я могу помочь тебе ртом... Ты доволен? Теперь-то...
Иан решил больше ни о чём не думать.
Весь следующий месяц он только и делал, что утешал Рейчел после перенесённого потрясения, защищая её от нападок со стороны Изабеллы и Сесилии.
Реакция Святой на подобное заявление оказалась следующей.
— ...Что?
— Короче говоря, глаза бы мои тебя не видели.
После недолгого молчания Святая тихо пробормотала, низко опустив голову:
— Но ведь ты уже сделал меня беременной, разве нет?
— Что?!
Изабелла подняла слегка покрасневшие глаза и посмотрела на него со слабой примесью презрения:
— Всё уже произошло, так что смирись.
— Ты забрал мой первый поцелуй.
Заметив растерянность Иана, Изабелла решила, что полностью завладела инициативой, и с торжествующим видом продолжила:
— Священник так говорил, и другие люди тоже. Особенно рыцарь, которому я доверяю больше всего, подтвердил это. Женщина беременеет от поцелуя с мужчиной. Поэтому нужно избегать контактов с противоположным полом. И я изо всех сил избегала прикосновений других мужчин.
— ...Изабелла?
— Да, брат Иан, ты сделал меня беременной. Не знаю, что за страсть бушевала в экипаже, но это неоспоримый...
Дальнейшее опущено.
Что касается Сесилии.
Колебавшаяся до этого девушка крепко сжала кулаки и выдохнула:
— Иан! Я... ты мне нравишься...
— Сесилия. Буду признателен, если ты больше никогда не появишься мне на глаза.
«Чёрт! Это совсем не то!»
Иан, чей рот выдал эту фразу сам по себе, поспешно зажал губы ладонью.
Однако Сесилия, в чьих глазах отразилось полное крушение надежд — то самое хрупкое чувство, с которым робко признаются в первой любви, — медленно опустила руку с письмом.
— Я... понимаю.
— Прости... прости меня. Чтобы обычная рабыня посмела совершить такую глупость... мне очень жаль. Конечно, когда такой благородный человек, как господин Иан, проявил доброту к кому-то вроде меня, я высказала лишь отвращение своей дерзостью... Простите. Я сложу с себя полномочия рыцаря-командора...
В тот самый момент, когда этот горький опыт прошлых лет готов был захлестнуть его с головой...
Холодный пот насквозь пропитал простыни.
Очнувшемуся Иану не потребовалось много времени, чтобы осознать: всё это было лишь кошмаром.
Однако, заметив, что синяки от жестокости Юрии никуда не исчезли...
— Чёрт... это ведь был сон, правда?.. Я ведь не просто потерял сознание, чтобы снова очнуться здесь?..
Иан лихорадочно попытался проверить, спит он или бодрствует.
А за его спиной зловеще улыбалась Аврора.