В это время снаружи.
— Ха-а... хха-ах, кх...!
Хлынула кровь.
Мучительная боль от плоти, отваливавшейся от руки, словно куски мягкой глины, заставила сорваться в стон даже Рейчел.
Обливаясь холодным потом, она заставила себя вылить зелье на рану, а затем стремительно заморозила её, чтобы силком удержать тело от распада.
Дрожащими, испачканными в собственной крови пальцами она с раздражением отбросила пустой флакон.
Едкий запах красного зелья, смешавшийся с ароматом запекающейся крови, ударил в ноздри.
Шаг, еще шаг... Пробиваясь сквозь глубокий снег, Рейчел боролась с бушующей метелью, но из-за лопнувшей барабанной перепонки в ушах стоял лишь пронзительный звон.
Любой, кто увидел бы её сейчас, непременно спросил бы:
— Ты действительно человек?
Она была человеком.
Настолько, что без колебаний позволила бы отсечь себе конечности прямо сейчас ради того, кого любила.
Рейчел никогда не отличалась самоотверженностью. Напротив, она привыкла жить, руководствуясь исключительно эгоистичными и прагматичными соображениями. То, что она делала в темных переулках изо дня в день, лишь бы не умереть с голоду, проистекало именно из этой логики.
Но теперь что-то кардинально изменилось.
Всё началось с обычного письма — с чувств, родившихся из простого душевного порыва.
Сын, который раньше изо дня в день вел себя как последний негодяй.
Если быть точнее... сын, о котором ей приходилось печься, оставаясь обузой для его матери.
Этот юноша внезапно изменился: стал писать письма каждый день и решительно спас их семью.
Возможно, она видела в нем спасение — того, кто избавил её от кошмаров и позволил вырваться из леденящей реальности.
Для неё, зажатой на самом краю пропасти, Иан стал лучом света, дарующим надежду.
И теперь эту искру пытались вырвать прямо у неё из рук.
Рука, истерзанная настолько, что сквозь разорванную плоть проглядывала белая кость, больше не слушалась мышц и плетью висела вдоль тела.
Магические каналы истекали силой, словно пробитый резервуар, и вскоре Рейчел настиг леденящий спазм от полного истощения.
Тело забила крупная дрожь; мороз, подобно впивающимся в плоть шипам, сковал всё её существо.
Ей давалось с трудом даже элементарное движение — держать глаза открытыми и поднимать голову.
Ноги подкашивались, и с каждым шагом каждая мышца взрывалась немой болью.
Удерживать израненное тело в вертикальном положении стоило нечеловеческих усилий.
В этот момент до её слуха донесся голос:
— ...Выглядишь неважно.
При этих словах волна ярости захлестнула её.
Перед Рейчел, рухнувшей на землю в лужу собственной крови, предстал Карман.
Ему уже не раз приходилось видеть нечто подобное.
— Какое же чудовище я вырастил. Разве это не вылитая картина тех времен, когда тебя пытали в подворотнях во время твоей наемничьей службы?
Послышав это, Рейчел попыталась упереться дрожащей рукой в снег, чтобы подняться... но снова рухнула ничком.
Если бы Карман не схватил её за волосы, она впечаталась бы лицом прямо в замерзшую грязь.
— Ты... ублюдок.
Пытаясь прикосновением дрожащей ладони заморозить сжимавшую её волосы руку, Рейчел одарила Кармана полным ненависти взглядом.
— Будь я на твоем месте, я бы сбежал, а не пытался атаковать с теми жалкими крохами сил, что у тебя остались.
Магия льда Рейчел ослабла настолько, что не представляла ни малейшей угрозы, поэтому Карман со вздохом брезгливо разжал пальцы.
Лишившись опоры, женщина снова повалилась ничком.
Она вновь попыталась поднять голову, но...
Раздался глухой удар — рука Кармана сгребла её за затылок и с силой впечатала в землю.
Лицо ударилось о камень, скрытый под снегом, кожа лопнула, и к окровавленной щеке прилипла грязь.
— Кх...!
Раз, другой, третий.
Карман методично вбивал голову Рейчел в замерзшую землю, пока не выплеснул всю накопившуюся злобу.
— Теперь ты готова проявить послушание? Мне тяжело поступать так с собственной женой, но ты просто отказываешься слушать, не оставляя мне выбора, — Карман сделал паузу. — По контракту мы должны были замаскировать их смерти под несчастные случаи. И всё же ты нарушила договор и даже пробудила её... Ты что, с ума сошла?
— Я решила... покончить с этим, — прохрипела она. — Хватит с меня роли марионетки, послушно исполняющей твои приказы.
Со свистом втягивая воздух сквозь рассеченные губы, Рейчел отерла кровь, заливавшую глаза, и, с ненавистью глядя на него снизу вверх, снова попыталась встать.
Мощный удар в живот снова бросил её на снег.
— Тц, ты только все усложнила, — поморщился Карман.
Слизывая капающую из носа кровь, Рейчел подняла взгляд:
— Дилан... ты хоть понимаешь, что натворил?..
— Ты еще в состоянии говорить?
— Сколько еще боевого оружия ты собираешься создать ради бунта против Священного Королевства, прежде чем наконец остановишься?!
— Это не просто оружие, — холодно возразил он. — Мы жаждем революции. Священное Королевство сгнило до основания. Ему необходима новая глава.
— Дилан, Кейн, Иан... и все остальные. Преемники, которых ты менял одного за другим... Драконья кровь истощилась настолько, что твоя жена погибла от страшного проклятия, рожая Иана — последнего из них. Да и сам Иан родился отмеченным несмываемой скверной! Ты видел всё это... Ты допустил это! И после этого смеешь утверждать, что не погряз в пороке?..
— Голым добром ничего не изменить. Даже легендарные герои проливают кровь и приносят жертвы, чтобы выжить. Эти гибели — ничто по сравнению с тем морем крови, которое пролилось бы без них. Жертва меньшинства ради большинства — я объяснял тебе это сотни раз. Именно с этой мыслью ты когда-то впервые вложила свою ладонь в мою, не так ли?
— К тому же читать мне нотации с твоей стороны — чистое лицемерие. Убийца, вырезавшая целые семьи в бытность наемницей, теперь рассуждает о морали?
— Тогда у меня не было...!
— Да, выбора не было. Либо ты убиваешь, либо убивают тебя. У меня та же ситуация. Если я не сделаю этого, кто уничтожит то высшее существо, которое ты пробудила? Я? Или, может быть, ты надеешься справиться с ней, Рейчел?
— Нам нужен новый Священный Король. Вот почему я медленно отравлял свою любимую, подмешивая гниющую драконью кровь в её пищу. Я добивался результатов, шансы на которые были исчезающе малы... А затем снова терял их.
— В конечном счете ты просто хочешь устранить ту монструозную женщину и лично войти на престол. И параллельно ищешь способ избавиться от Владыки Демонов и Короля Вампиров, которые станут костью в горле, стоит тебе посадить марионеточного Священного Короля на трон.
— Ха... Быть настолько слепой. Рейчел, ты окончательно лишилась рассудка.
Решив, что с Рейчел кончено, Карман положил ладонь на рукоять меча. Но едва сталь начала медленно покидать ножны, как за его спиной в темноте вспыхнули два ярко-алых огонька.
— Не ты ли сам лишился рассудка, глава дома Бритна?
Леденящий душу голос пронзил сознание Кармана, а вслед за ним накатила ослепляющая вспышка боли.
Внутренности жгло огнем. Дикая боль, словно животу коснулась раскаленная лава, вырвалась наружу вместе с захлебывающимся криком.
Прежде чем Карман успел хотя бы осознать происходящее, тонкая рука Юрии насквозь пробила его брюшину. С влажным хлюпаньем из развороченной раны вывалились розовые петли кишок.
— Как... — прохрипел Карман, закатывая глаза и кашляя сгустками крови.
Юрия, стоя за его спиной, нежно улыбнулась:
— Как это вышло? Разумеется, благодаря тебе. Техника использования вампирской силы в этом месте... Прежде я не могла применить её, потому что пробудилась совсем недавно и мне не хватало опыта. Но ты так наглядно всё продемонстрировал, что я мгновенно разобралась.
— Впрочем, даже если бы я объяснила, простолюдину вроде тебя всё равно не понять.
Раздался жуткий хруст — и разрезанный ровно пополам Карман встретил свой бесславный конец.
Оставив разрубленный труп гнить на снегу, Юрия подошла к Рейчел, истекающей кровью.
— Каким нелепым оказался его конец, — прошептала Рейчел, тяжело дыша. — А ведь я отдавала все силы... Думала, мы хотя бы скрестим клинки.
— Люди легко умирают, когда им отсекают конечности или пробивают жизненно важные органы, — безучастно заметила Юрия. — Ты скорее исключение из правил.
— Что ж... Как бы то ни было, ты меня спасла. Спасибо, Юрия.
— Не стоит благодарности. Если ты мать Иана, мой долг — спасти тебя.
Рейчел горько усмехнулась и, опять повалившись на снег, тихо произнесла:
— Я не мать Иана.
— Я знаю.
В глазах Рейчел на мгновение потемнело.
— ...С каких пор ты знаешь?
— Мать ты ему или нет, я интуитивно поняла еще в тот момент, когда заметила твоё влечение к Иану. Твоя болезненная привязанность лишь подтвердила догадку.
— Вот как... Что ж... — Рейчел положила тыльную сторону ладони на лоб и, отвернувшись, тихо прошептала: — Передай ему, что мне жаль. И что я люблю его.
Услышав слова, подобающие умирающей, Юрия слегка наклонила голову:
— К чему эти прощания?
Губы Рейчел посинели, лицо уже давно утратило всякие краски. Из разорванной плоти вместо красной крови сочилась мутная полупрозрачная сукровица — потери тканей превысили двадцать процентов.
— Мне... холодно. Очень холодно... — прерывисто дыша, Рейчел с сухой, пустой улыбкой посмотрела на раны. — Я потеряла слишком много крови... Больше не могу держаться...
Её внутренности были разворочены, а зелья она пила лишь затем, чтобы насильно заставить тело вырабатывать кровь, выгадать еще пару минут и забить пустоты в разорванных тканях магий льда. Но у всего есть предел.
С этим жутковатым наростом из изодранной плоти и прозрачного льда, из-под которого торчали белые кости, она бы уже никогда не вернулась к прежней форме. Да и показать себя Иану в таком виде Рейчел не решилась бы.
Однако Юрия лишь озадаченно склонила голову, словно искренне не понимала страданий женщины.
— В таком состоянии ты умрешь.
— Я знаю.
— Но разве ты кое о чем не забыла?
— О чем?
— Я — вампирский герцог.
— И что с того?..
— Я способна обращать людей не только в бессмысленных гулей, но и в полноценных вампиров.
— Теперь понимаешь, к чему я веду?
— Ты...
— Конечно, первое время контролировать жажду крови будет непросто. Но женщина с твоей выдержкой не станет изводить Иана требованиями каждый божий день. Если, конечно, ты правда его любишь.
— Но уступать его тебе ежедневно я все равно не намерена. Максимум — раз в неделю.
— ...Я вообще-то еще не давала согласия.
— Предпочитаешь умереть?
— Нет. Я даже рожу Иану детей. Пожалуйста, спаси меня.
— Первого рожу я, за тобой — второй.
— Что?..
Разговор, от которого Иан упал бы в обморок, услышь он хоть слово, продолжался в звенящей тишине метели.