На самом деле отношение Рейчел к этой экспедиции было отрицательным.
Будучи временно исполняющей обязанности главы, обязанной защищать семью, она оказалась парализована страхом, прикованная к прошлому.
Крики людей, рыбный запах гнили из неведомых источников, рушащиеся обломки.
Она едва сумела пережить те дни, когда ей оставалось лишь терпеть, прикрывая одеждой шрамы, до сих пор отчетливо напоминавшие о пережитом. Теперь же, когда он заявил, что собирается отправиться в тот самый кошмар, через который прошла она, у нее не было ни единой возможности проводить его с радостной улыбкой.
— Рейчел, ты ведь не думаешь всерьез отправить Иана на Снежную Гору?
Верно.
Этот человек тоже был здесь.
Спальня супругов. Впрочем, это было лишь название для комнаты, в которой с самого начала никогда не было тепла.
Услышав голос Карман, истинного главы семьи, нарушивший холодное молчание, Рейчел перевела на него взгляд.
— ...Карман.
— Сначала ответь на вопрос. И разве я не говорил тебе неоднократно, чтобы ты не называла меня по имени, когда мы наедине?
Холод.
Несмотря на то, что они состояли в браке, его тон, лишенный всякой нежности, звучал так, словно он обращался к незнакомке.
Один лишь взгляд на то, как он сидел, закинув ногу на ногу и держа трубку во рту, глядя на нее сверху вниз, словно на подчиненную, выдавал его мысли: его лицо буквально кричало о том, что ему нет дела до оправданий от подобных ей, так что нужно просто ответить на вопрос.
Она пыталась высказаться по поводу его отношения, продолжавшегося годами, но теперь потеряла и право на это, и само желание.
Священное Королевство.
Человек, чьей целью было получение привилегий, связанных с драконьей кровью, и одновременно защита этой территории вместе с уничтожением «кое-чего», спящего на Снежной Горе.
— Благословение Чистоты. Сила Святой, находящаяся в руках высших эшелонов Священного Королевства. Говорят, ценой за нее служит жизнь Святой. Все это необходимо семье Бритна, чтобы выжить. И ради этого... я не могу понять решения отправить этого мальчишку на Снежную Гору.
Пока он говорил это, поднимаясь, чтобы посмотреть в окно, снаружи бушевала буря. Под непрекращающийся шум хлещущего дождя цветы и деревья в саду качались от порывов ветра, который, проникая в дом через коридоры, издавал завывающие, похожие на плач звуки.
Шум летящих по ветру опавших листьев и тонких веток, бьющихся в окна, нарастал, и вместе с усиливающимся ураганом завывание ветра все громче отдавалось в тихом особняке. Стоило моргнуть, как гремел гром и вспыхивала молния, время от времени озаряя комнату своим искрящимся светом.
Не обращая внимания на этот шум, Карман вытащил пробку и налил вино в бокал, покачивая красивый напиток, похожий на алую кровь, пока на его лице отражалось честолюбие.
— ...Энергия, которую время от времени видно со Снежной Горы, зловещая. Не стоит ли нам снова поговорить со Священным Королевством...
— Разве я не подчеркивал неоднократно, что мы не можем этого сделать? К тому же обитателям Снежной Горы невозможно спуститься сюда. Это было доказано в ходе нескольких предыдущих наступлений. Они приходят просто ради «пищи», не более того. А пищу, которую они едят, можно заменить дешевым мясом низших сословий.
Лицо Рейчел исказилось.
Она и сама была родом из глухой деревни.
В том, как он с безразличным лицом, словно специально для нее, рассуждал о принесении в жертву жителей деревни, искренне доверявших семье, отдавая их на съедение монстрам — нет, называя их «мясом» — не было ни капли человечности, и она не могла этого принять.
«...Действительно, раньше его разум не был настолько затуманен».
На самом деле, когда она научилась хоть немного разбираться в людях, она уже знала, что поступки и цели Карман не сулили ничего хорошего.
Она знала, что он изменился после смерти своей настоящей жены, но не подозревала, что он падет так низко, без колебаний рассуждая о том, чтобы скормить тысячи людей чудовищам.
— Почему ты молчишь?
Осушив бокал вина, Карман прищурился и злобно уставился на нее.
— ...Иан. И Святая... что ты планируешь с ними делать?
Рука Карман, тянувшаяся к бутылке вина, замерла.
— Что ты имеешь в виду?
— Думаешь, я не знаю, что ты пытаешься разузнать о них с тех самых пор, как Иан и Святая прибыли сюда несколько недель назад, используя для этого слуг или отдавая приказы вассалам? Ты с самого начала нагло нацелился использовать их как шахматные фигуры.
Из плотно сжатых губ Карман вырвался тихий смешок.
— Ке-ке, тебе ли говорить подобные вещи?
— Кто создал эти шахматные фигуры? Слова, которые ты им говоришь, тоже нельзя назвать невинной ложью во благо, сказанной исключительно ради них. Ты постоянно лжешь с определенной целью по собственной воле, потому что они тебе нужны. И это при том, что никто не принуждал тебя к этой лжи и не заставлял ее говорить. Тот факт, что ты добровольно продолжаешь занимать это место, означает, что у тебя есть собственные цели, не так ли? Если говорить прямо, ты создаешь инструменты для удовлетворения собственных амбиций.
Вытаскивая пробку из новой бутылки вина, Карман добавил:
— Как же легко выставить кого-то злодеем. Женщина в роли жертвы, простого происхождения, с военной травмой. И глава семьи с амбициями, готовый пожертвовать всеми жителями ради насыщения собственного рода. Если бы невежественные люди, судящие о других по коротким газетным заголовкам, увидели это, они бы поверили во все, как тебе того и хочется — идеальный сюжет. Любой бы подумал, что ты пошла на это без своего согласия с самого начала.
— Сын, которого ты ненавидела больше всего, изменился? Ладно. Это я признаю. Но в конце концов, это ведь просто оболочка, верно? Нутро не меняется. Слабый и глупый. И тебе ли, женщине, пустившей корни в этой глупости и пожирающей его имущество подобно паразиту, говорить такие вещи?
Безэмоциональное лицо. На нем не отражалось ни единой эмоции.
И все же из его уст лилась невыразимая клевета.
— Когда ты точно так же пожертвовала бесчисленным количеством людей собственными руками, неужели ты думаешь, что имеешь право осуждать других?
— Четыре года контракта.
Из его рта, выдохнувшего пропитанный хмелем вздох, сорвались слова.
Это был глухой голос, отличавшийся от прежнего резкого тона.
Его глаза были полуприкрыты.
— Если бы только ты могла сбежать от этого. Та, кто убьет любого любыми средствами собственными руками. Ке-ке, как смешно. Да. Нагло заявляешь о шахматных фигурах.
— Кто все это время добровольно разыгрывал отвратительный спектакль, создавая долгосрочные фигуры под масками сына и матери?
— ...В продолжении этого разговора больше нет смысла.
Когда Рейчел попыталась уйти, резкие слова Карман вонзились ей в спину.
— Ты знаешь, почему в тот день я просто смотрел, как войско пожирает всех в деревне?
— ...Уже поздно, я пойду.
— Потому что это был единственный выход.
— Ты ведь прекрасно знала, чем они так ужасны? Даже если бы мы убивали их десятки раз железным оружием, они бы быстро ожесточили свою кожу и вернулись, а если бы мы использовали ауру, они бы познали концепцию ауры и тоже пришли. Если бы они адаптировались и вырвались из наших рук, жертвы не ограничились бы одной деревней. Мы объединяем усилия со Священным Королевством, чтобы «обратить» это вспять и вновь наполнить опустевшую деревню мясом. Контролируя численность вторгающихся монстров с помощью божественной силы — единственного, к чему они не могут приспособиться.
— ...Значит, в итоге ты собираешься преградить мне путь?
Услышав слова Рейчел, Карман поставил бокал и произнес:
— Даже если я прегражу тебе путь, ты все равно раскинешь мозгами и как-нибудь это провернешь, не так ли? Если ты все равно сделаешь это в конце концов, поступай как знаешь. Будет весьма любопытно взглянуть, как твоя смерть будет отличаться от кончины предыдущей женщины.
В голосе, отчетливо произнесшем эти слова, не было ни капли доброты. Он так и сочился злобой.
С древних времен божественная сила была...
Мирными эмоциями.
Когда в детстве ее впервые обучал жрец, она слышала подобные слова.
Теплая, нежная, сдержанная и добродетельная жизнь.
Чистейшая белая власть, которая снисходит лишь тогда, когда человек избегает искушений, держится подальше от противоположного пола и отдаляется от мирских желаний.
Светлая энергия, рождающаяся из такой жизни.
Это и есть божественная сила.
До вчерашнего дня она твердо в это верила.
Нет, она верила в это даже до сегодняшнего дня.
В своем кабинете, прямо перед наблюдающими глазами Юрии.
Если бы только не существовало такой Святой.
— Гхы-ы... Гх-х!
— Кхек, кха-ха... Иан... если хочешь, можешь тянуть сильнее...
Иан, завязав собачий ошейник на шее Святой, прижимавшей обе руки к груди, в буквальном смысле заставлял Святую — лицо и образ Священного Королевства —
ползать на четвереньках по полу. Словно дрессируя питомца.
— Если ты надеваешь на меня ошейник и держишь меня так, или обращаешься со мной грубо... это на самом деле дает мне чувство безопасности. Это заставляет меня думать, что ты продолжишь поступать так со мной... и мне кажется, будто я искупаю грубость, которую совершила раньше... Поэтому, пожалуйста, продолжай. Я буду служить тебе еще усерднее. Умоляю тебя, хотя бы раз... хотя бы раз в неделю...
Дрессировка.
Эта холодная и рациональная Святая Правосудия.
С собачьим ошейником на шее.
Если бы подобная сцена просочилась куда-либо еще, ее бы предали церковному суду и без лишних разговоров приговорили к смертной казни.
Но меня оклеветали.
Я вовсе не тот чертов ублюдок, который навязал Святой «чувство вины», а затем таскал ее на поводке в собачьем ошейнике, выкачивая божественную силу посредством «дрессировки»..!
Позвольте мне повторить.
— Это не в моих вкусах.
И все же, обращаясь к Юрии, которая доставала собственный ошейник:
— ...Я сказал нет. Не надо вдруг доставать еще один ошейник.
Мне хотелось сказать это, но...
— Почему ты надеваешь ошейники на других женщин, но не на меня?..
Встретившись взглядом с этими ярко-красными, лишенными красок глазами, я мысленно произнес:
«Это пиздец. Что бы ни пошло не так, все пошло по пизде с самого начала».