Цок-цок.
Ярость, сквозившая в каждом шаге, гулким эхом разносилась по всему коридору.
Ш-ш-ш.
Словно приветствуя гостью, над алтарем заструился густой туман.
Спустя мгновение хозяин этого пространства обрел осязаемые очертания. Кейрам, уже стоявшая перед постаментом, скрестила руки на груди и испепеляла его яростным взором.
Она едва сдерживала кипевшую внутри злобу, готовая в любую секунду разразиться отборными проклятиями.
(Будешь постоянно хмуриться — покроешься морщинами, Кейрам.)
[Заткнись к чертовой матери! — прорычала она. — Почему ты сразу мне не сказал?!]
Аэр усмехнулся и лишь недоуменно пожал плечами:
(О чем именно?)
[О том, что недобиток Люменделя ошивается прямо здесь! Ты же не мог об этом не знать!]
Яростный крик, способный потушить даже бушующий пожар, заставил клубящийся вокруг туман испуганно метнуться в стороны.
(Не понимаю причины твоей ярости, Кейрам. Какая разница, здесь они или нет? Какой вред они могут причинить лично тебе?)
[Ты что, совсем сдурел или издеваешься?! Когда эти твари хоть раз делали нам что-то хорошее? Само их присутствие — прямое отрицание всего нашего существования!]
(…Ты беспокоишься за Киана?)
Кейрам поперхнулась собственными словами, словно ей в глотку залили расплавленный свинец.
(Какая ирония. Чтобы ты, Кейрам, прониклась теплыми чувствами к своему носителю? Неужели за время долгого сна в твоем сердце что-то переменилось?)
Опешив от подобной наглости, Кейрам смогла лишь саркастически хмыкнуть.
Но больше всего ее бесило то, что она даже не находила в себе сил это отрицать.
[Я пришла сюда не за твоим бредом! Этот вопрос касается моей безопасности и твоей собственной шкуры! Так что отвечай прямо и без своих божественных загадок: ты собираешься их трогать?]
Аэр лишь медленно покачал головой.
[Тогда сиди в своей норе и не высовывайся, как сидел до сих пор! Если выкинешь какую-нибудь придурь и сорвешь мои планы — я лично развею тебя по ветру, так и знай!]
(Что ж, неплохой вариант.)
Несмотря на неприкрытую смертоносную угрозу, Бог Черного Тумана остался абсолютно невозмутим.
(И все же, Кейрам...) — интонация Аэра внезапно стала тоньше и глубже. — (Я ни разу в жизни не совершал бессмысленных поступков. Нравится вам это или нет, все, что я делал, было исключительно ради вас.)
[Даже бродячая собака не купится на эту чушь...]
В ее глазах по-прежнему плескалось глухое недоверие.
Закончив разговор, Кейрам развернулась на каблуках.
Аэр лишь с мягкой, едва заметной улыбкой наблюдал за тем, как ее силуэт постепенно растворяется в сизой дымке.
— Борис Лехельм. Выходец из трущоб на севере Империи. Первый принц приметил его во время инспекционной поездки и забрал с собой. Имя не вымышленное, он с самого начала представился именно так.
Слова главы ордена меня ничуть не удивили.
В конце концов, все это я прекрасно знал и без нее.
Решив внести ясность, я добавил:
— Именно он призывал марионеток и монстров во время банкета в императорском дворце.
Брови Сирики едва заметно дрогнули:
— ...Ты почувствовал эманации черной магии?
Я покачал головой:
— В этом мире нет чего-то такого, на что можно ткнуть пальцем и с уверенностью заявить: «Вот это — черная магия».
— Что верно, то верно, — согласно кивнула она.
Упомянутые заклинания не требовали какой-то принципиально иной, потусторонней силы. Это были всего лишь разновидности обычной магии призыва.
Тогда почему к ним прилипла приставка «черная»?
Все предельно просто.
Потому что среди магов человечества их использование находится под жесточайшим табу.
Парадокс, но даже к магии стихии Тьмы, которой это название подошло бы лучше всего, подобный ярлык никогда не клеят.
Почему? Да потому что любой мало-мальски способный маг может освоить простейшее заклинание 1-го круга вроде «Адаптации к темноте».
А вот «Марионетки», где в бездушный труп закачивают ману для управления им; «Призыв демонических зверей», выдергивающий из Бездны кровожадных тварей прямо на поле боя; или «Некромантия», где мертвая плоть насильно оживляется колоссальными объемами грубой силы без всякой филигранной настройки...
Любые чары, отрицающие установленные законами природы принципы жизни и смерти — именно они клеймятся как «черные».
— Маг Света, балующийся черной магией и рыскающий в поисках Тумана... Я предполагала нечто подобное, но все оказалось куда опаснее, чем виделось со стороны, — протянула глава ордена, задумчиво причмокнув губами. — Первый принц тоже не так прост. Поняв, что сорвавшие их планы виновники находятся здесь, он подослал этого человека.
Нет.
Первый принц — лишь формальный хозяин, ширма. Он вовсе не тот «светлый господин», о котором говорил Борис.
Луинель слишком мелок душой, чтобы дорасти до подобного уровня.
— По крайней мере, здесь он вряд ли посмеет применить силу в открытую.
— Но от этого он не перестает быть занозой в заднице, разве не так? Это значит, что пока он здесь, он будет непрерывно следить за каждым твоим шагом. А я на такое спокойно смотреть не стану, — глаза Сирики хищно блеснули.
— И что вы намерены делать?
— Убью его.
Простой и исчерпывающий ответ.
— Я повторяла это сотни раз: как глава гильдии «Мист», я не позволю Наследнику подвергаться опасности. Твое личное мнение по этому поводу меня не волнует.
— Я знаю. И если опасность будет угрожать вам, я тоже вложу все свои силы без оглядки на ваше мнение.
— Ох-хо. Какая надежная опора, я прямо растрогана, — на лице главы ордена проступила редкая, искренняя улыбка. — А Великая сегодня на редкость тихая, а?
Мой взгляд автоматически скользнул к лежащей сбоку Кейрам.
Никакой реакции. Она пребывала в глубоком анабиозе.
И это не был обычный сон.
Едва мы переступили порог Подпространства, она заявила, что у нее есть разговор к Аэру, и моментально испарилась в сторону алтаря. Самое смешное, что перед уходом она со всей строгостью наказала мне даже близко туда не подходить.
— Чем дольше я на вас смотрю, тем сильнее поражаюсь. По идее, для демонического меча его носитель — не более чем ходячий кусок мяса, который рано или поздно нужно сожрать. Но между тобой и госпожой Кейрам нет даже намека на подобное напряжение.
— Я, между прочим, прикладываю титанические усилия, чтобы держать ее в узде.
Со стороны могло показаться, будто управляться с ней — плевое дело.
— Ну, в этом ты и сам отлично разберешься. Но запомни одну вещь: инстинкт любого живого существа подобен неутолимой жажде. Сейчас она спокойна, но истинная природа демонического меча в любой момент может обернуться клинком, направленным тебе прямо в сердце.
Я прекрасно это знал.
Я испытал это на собственной шкуре в прошлой жизни, когда она методично выедала мой рассудок. Неужели я мог забыть столь наглядный урок?
Однако...
— Кто знает. Вряд ли это лезвие когда-нибудь сможет пронзить меня...
Самоуверенность?
Еще два года назад, когда я отвоевал ее из Храма Света, я предельно четко дал понять: в этом мире есть только один человек, способный совладать с ее мощью. Я сам.
И пока об этом помню и я, и Кейрам, никаких проблем не возникнет.
По крайней мере, сейчас.
— Как бы то ни было, в ближайшее время я не стану привлекать тебя к зачисткам, даже если появится работа. Ты тоже не делай ничего подозрительного. И постарайся без крайней нужды не покидать пределы Академии.
— А, по поводу этого... У меня к вам как раз есть одна просьба.
Услышав слово «просьба», Сирика удивленно вскинула брови.
— Примерно через полмесяца или месяц... Где-то в этот промежуток.
— О чем ты?
— Мне нужно будет отлучиться из Академии примерно на десять дней.
«...»
Не в силах выдержать тяжелый взгляд главы ордена, я малодушно отвел глаза в сторону.
Белоснежные сияющие скульптуры заполняли все пространство зала.
В центре возвышался ослепительный алтарь, не оскверненный ни единой крупицей тьмы, а вокруг него, словно живые колонны, замерли десятки рыцарей, благоговейно прижав руку к груди.
В самой середине этого круга на коленях стояла Элис.
Вскоре по центральной лестнице спустилась женщина в белоснежном одеянии с глубоким капюшоном.
— Именем Всемогущего Бога Света Люменделя я дарую высочайшую благодать той, что обрела право нести спасение.
Женщина сложила ладони на груди, концентрируя чистейший белый свет, струившийся из глубины ее тела.
Формально он напоминал обычное свечение маны, но заключенная в нем мощь была запредельной для простых смертных.
— Элис Верт, ответь мне: истинно ли твое желание стать лучом света, способным спасти этот суровый и темный мир?
Элис ответила без малейшего колебания:
— Я, Элис Верт, принимая волю Всевышнего Бога Света Люменделя, клянусь на этом месте посвятить всю себя поддержанию мира и гармонии на континенте.
Стоило клятве прозвучать, как на склоненную голову девушки пролились капли искрящейся святой воды.
Медленно открыв глаза, она увидела лежащий перед собой сияющий длинный меч.
— Поздравляю вас, госпожа Элис.
Едва обряд крещения завершился и Элис вышла в коридор, ее с улыбкой встретила Сесилия.
— Хватит уже называть меня «госпожой»! Сесилия... сэр Сесилия. Вы же теперь стоите выше меня по рангу...
Это в Белиасе она была ее личной горничной и подчиненной, здесь же Сесилия являлась полноправным старшим офицером ордена Рыцарей Света.
Та лишь мягко улыбнулась:
— Прежде чем стать Рыцарем Света, я была вашим мечом, госпожа Элис. Поэтому в неформальной обстановке не церемоньтесь со мной и общайтесь как раньше. Я поступлю точно так же...
Не зная, куда девать руки, Элис смущенно почесала щеку.
— И каковы ваши ощущения?
— Честно говоря, все как в тумане. Я даже сомневаюсь, заслуживаю ли столь высокой чести и такого отношения...
— На пройденном вами пути не было ни единой ошибки. Если бы вы оступились хоть раз, вы бы не стояли сейчас здесь.
Всего один месяц.
Ровно столько времени потребовалось Элис, чтобы официально вступить в ряды Рыцарей Света.
Если учесть, что стандартный испытательный срок длится от трех месяцев до целого года, ее продвижение было феноменально быстрым.
И дело было вовсе не в связях герцогского дома.
Все дело было в ней самой.
Колоссальная сила, необходимая для поддержания мирового баланса, помноженная на безупречную рыцарскую честь и твердость духа. В ней не было ни единого изъяна, а потому долгие проверки оказались попросту не нужны.
— Сейчас я думаю только об одном: я должна справиться. Стать рыцарем, достойным имени ордена, и дочерью, которой не будет стыдно перед семьей...
Элис опустила взгляд на свой новенький клинок. В том, как крепко ее пальцы сжали рукоять, читалась несгибаемая решимость.
— Сесилия, ты ведь возвращаешься на передовую?
— Да. Я прибыла сюда от имени герцога Верта, чтобы засвидетельствовать ваше посвящение, так что мне пора в путь.
Не переставая улыбаться, Сесилия протянула ей запечатанный конверт:
— И вам, госпожа Элис, тоже.
«...!»
Элис моментально догадалась, что лежит перед ней.
— Приказ?
Первое официальное задание, выданное ей как новоиспеченному Рыцарю Света.