От сестры Элис, находившейся в столице, пришло письмо.
Оно было длинным и полным противоречивых чувств, но в целом его содержание сводилось к следующему:
Пройдя церемонию крещения у Святой, она официально стала Рыцарем Света.
И этим дело не ограничилось: сразу же после обряда ей поручили первое задание. Из-за секретности она не могла раскрыть подробностей, но твердо обещала, как и всегда, выложиться на полную.
«Я стану сестрой, за которую тебе никогда не будет стыдно».
Эта фраза, написанная в самом конце, почему-то сдавила грудь тяжелым камнем.
В конце концов, все идет именно к этому?
События развивались в точности так же, как и в прошлой жизни.
Сестра написала, что миссия засекречена, но я и без того знал, в чем она заключается.
Охрана императорской инспекции на фронте.
Вот только самого императора в этой поездке не будет.
Точнее говоря, это следовало назвать охраной инспекции членов императорской семьи.
Об этом факте я ненароком услышал от принцессы Арин.
— Похоже, у батюшки снова обострилась хроническая болезнь. Говорят, ничего серьезного, но от этой поездки ему пришлось отказаться. Вместо него собирается поехать сестра Виоллет.
— Вторая принцесса?
— Угу. Я сама удивилась. Обычно в таких случаях ехал брат Луинель. Но на этот раз брат тоже сослался на нездоровье и попросил сестру отправиться вместо него. К тому же к ней решили присоединиться братья Фабиан и Неробиан.
Возглавляет процессию не старший сын, а старшая дочь.
Иными словами, едут все, за исключением первенца и младшей.
И это тоже ничуть не отличалось от прошлого.
Как небольшое отклонение притока не способно изменить общее русло реки, так и здесь: если поток событий не прервать, сестра в итоге разделит ту же участь, что и в прошлый раз.
И вдруг мне пришла в голову мысль.
Я прожил одну жизнь и теперь проживаю вторую, которой у других попросту нет — я так называемый регрессор.
В чем же преимущество регрессора?
В том, что он знает будущее и способен его изменить.
За последние два года я переписал судьбы множества людей, включая свою собственную.
Но одно из самых главных событий будущего до сих пор оставалось неизменным.
Смерть сестры.
Первый и самый важный момент в моей жизни, который я обязан предотвратить во что бы то ни стало.
Если я не изменю это будущее, мне вновь придется испытать раскаяние, равного которому не будет до конца моих дней.
— Папа! Почему у тебя такое лицо кислое? Что-то случилось?
Пока я сидел с перекошенной физиономией, ко мне подошла наша малявка и заглянула в глаза.
— Говорят, когда грустно, надо съесть сладенького, чтобы появились силы! На, папа, съешь тоже!
Нана протянула мне огромный леденец, который сжимала в ручонке.
Растерянно приняв угощение, я усмехнулся и потрепал ее по голове.
— В последнее время и папа, и Кейрам оба какие-то странные! Молчат и только вздыхают тяжело! Мне совсем не нравится на вас смотреть!
Это еще что? Меня сейчас отчитывает эта соплячка?
Не мне одному ее слова пришлись не по нраву: Кейрам недовольно скривилась.
[Ишь какая язва выискалась! Слышь, мелочь! Да что ты вообще понимаешь?]
Нана и бровью не повела, спокойно ответив:
— Кейрам в последнее время, когда папы нет рядом, все время морщится и ругается сама с собой! Нана все слышала!
— И что же она говорила? — полюбопытствовал я.
— Да в основном одни ругательства. Если вспомнить что-то конкретное, то вроде: «Когда я уже перережу всех этих сучьих…»
[Да этой соплячке рот заткнуть нечем!]
Опешившая Кейрам метнулась вперед и торопливо зажала Нане рот.
Чего?
Что я сейчас услышал?
Никогда бы не подумал, что из этих невинных детских уст вылетит столь отборная брань.
Вот уж точно говорят: при детях нужно следить за языком.
— Не знаю, что стряслось, но ты не переживай! У тебя и у Кейрам есть я! Если случится что-то опасное, я мигом прилечу и всех спасу!
Кейрам фыркнула, словно услышала несусветную глупость:
[Угомонись, малявка. Если не хочешь без толку высунуться наружу и сдохнуть жуткой смертью…]
И я, и Кейрам в тот миг, пожалуй, совсем забыли.
Насколько чудовищным нравом обладают драконы.
И уж тем более мы понятия не имели, что может произойти, когда этот свирепый нрав переплетается с чистой наивностью человеческого ребенка.
— Ха-а…
Выдохнув — то ли с восхищением, то ли с затаенной тоской, — Элис окинула взором панораму Белиаса.
Ее родные края ничуть не изменились со времен ее отъезда.
Однако сегодня чувства были совсем иными.
— Глядите туда! Это же госпожа Элис!
— Наша нежная барышня уже так выросла! Вы только посмотрите, какая стать!
— Я тоже вырасту и стану рыцарем, прямо как госпожа Элис!
Она выглядела так, будто сама богиня небес облачилась в доспехи и сошла в смертный мир, чтобы покарать зло. Восторженные возгласы жителей разносились по улицам, передаваясь из уст в уста.
Элис это не было неприятно.
Но и радоваться от всего сердца она не могла.
Ведь сейчас она находилась здесь не в качестве дочери лорда, а как полноправный рыцарь.
Пришло время не принимать защиту, а собственными руками оберегать всех тех, кто жил на этих землях.
Вновь укрепив свою решимость, она направилась к Пограничным вратам.
Вскоре она прибыла в лагерь тылового обеспечения.
Здесь, как и прежде, царила строгая, напряженная атмосфера. Перед немного занервничавшей девушкой возник знакомый рыцарь.
— Давно не виделись, госпожа Элис.
Это был Юлькен, рыцарь-хранитель герцогского дома Верт.
Он тоже состоял в ордене Рыцарей Света и носил звание старшего рыцаря, являясь ее непосредственным командиром.
— Выбирайте выражения, сэр Юлькен. Я нахожусь здесь не в качестве благородной дамы из дома герцога Верт.
Элис, желавшей, чтобы к ней относились как к равному воину, было крайне неловко от подобного обращения.
Заметив это, Юлькен мягко улыбнулся:
— Господин герцог ожидает вас. Пройдемте со мной.
Ее отец и высший командующий вызывал ее к себе.
От этого приказа Элис отказаться не могла.
В окружении эскорта, казавшегося одновременно привычным и чуждым, она вошла в центральный шатер, где находился герцог.
— Рыцарь Света среднего ранга, Элис Верт. Приветствую Защитника континента, господина герцога Верт.
Элис даже не успела взглянуть на лицо отца, сразу же склонив голову в поклоне.
— Я несказанно рад встрече с тобой, Элис.
На лице герцога играла благодушная, довольная улыбка.
— Прежде чем мы начнем разговор, я хотела бы попросить вас об одной услуге, — произнесла Элис, сдержанно присаживаясь на предложенное место.
— О чем же?
— Прошу вас, перестаньте делать мне поблажки. Я хочу находиться здесь, на фронте, исключительно на правах рядового рыцаря.
— Все здешние воины считают тебя превосходным рыцарем.
— Они относятся ко мне так лишь потому, что видят во мне дочь герцога, а уже потом — соратника.
Взгляд герцога едва заметно изменился.
— Как ты и сказала, ты рыцарь. Однако прежде всего ты — моя плоть и кровь, моя драгоценная дочь. Понимаешь ли ты, что это значит?
Элис не нашлась с ответом.
— Это значит, что однажды ты унаследуешь это место после меня и примешь на свои плечи священный долг Защитника континента. Не только я, но и все рыцари здесь безоговорочно верят, что так будет правильно. Я никогда не приказывал им делать тебе поблажки. Они относятся к тебе так по собственному желанию.
Защита континента.
Долг семьи, о котором ей твердили с самого раннего детства.
Элис почувствовала, как тяжесть этой ноши, смысла которой она не понимала в юности, неподъемным грузом давит на ее плечи.
— Не взваливай на себя лишнее бремя. Никто не собирается вешать всю тяжесть только на тебя одну. У тебя ведь есть Эшель, не так ли?
В тот же миг в груди Элис что-то болезненно отозвалось.
По шее скатилась капля холодного пота, а слова, которые она так долго держала в себе, защекотали горло.
Она колебалась лишь мгновение.
Элис поняла: если не спросить сейчас, другого шанса может уже не представиться.
— Господин герцог… нет, отец. Могу я задать вам один вопрос?
Это обращение звучало так давно, что она едва помнила, когда произносила его в последний раз.
В это мгновение Элис смотрела на Виллиуса не как на герцога, а как на родного отца, желая спросить о самом сокровенном.
— О чем ты хочешь спросить? — столь же ровным тоном отозвался герцог.
— Если… если вдруг семейный долг, который должны нести мы с братом Эшелем, сможет взять на себя кто-то другой… Что вы почувствуете?
Герцог ответил не сразу.
Элис и не надеялась на мгновенный ответ.
Тяжелый, гнетущий воздух заполнил шатер, и лишь когда тишина стала почти невыносимой, герцог наконец разомкнул губы:
— …Ты говоришь о Киане?
Этот встречный вопрос показал, что он насквозь видит ее мысли.
— Вы ведь однажды сами сказали, верно? Что мой младший брат, возможно, куда более выдающийся, чем я думала…
— Было дело. Я ничуть не сомневаюсь, что он вырастет таким же великолепным рыцарем, как и ты.
Герцог отозвался о Киане благосклонно, но Элис ждала совершенно иных слов.
— Настолько выдающимся, что сможет заменить нас?
— …
— Не первенец и не старшая дочь, а наш младший брат. Если он вырастет настолько, что намного превзойдет и меня, и брата Эшеля… Сможете ли вы передать это место Киану?
Пока она ждала вдоха после вырвавшегося вопроса, ее сердце успело ударить больше сотни раз, отдаваясь гулом во всем теле.
Не смея поднять глаза на герцога, Элис не отрываясь смотрела на его губы.
И когда они наконец шевельнулись, раздалось…
— Ха-ха…
Не что иное, как смех.
— Похоже, ты очень высокого мнения о своем младшем брате.
— …
— Потенциал нашего младшего поистине огромен, я и сам не берусь измерить его предел. Как ты и сказала, вырасти настолько, чтобы превзойти вас обоих… Я вовсе не считаю это чем-то невозможным.
Признание достоинств Киана из уст отца застало Элис врасплох. Она замерла от неожиданности.
— Однако, Элис…
— ?
— Это вовсе не означает, что он способен заменить Эшеля.
Зрачки девушки дрогнули.
— Разве сама эта мысль не лишена всякого смысла? Заменить твоего старшего брата? Именно Эшель поведет наш род вперед, именно он — тот надежный брат, на которого вы оба сможете опереться. С чего вдруг ты задаешь подобные вопросы?
Несмотря на слова герцога, Элис не смогла произнести ни звука.
Лишь в глубине души она снова и снова повторяла немой вопрос:
«Почему? Почему именно так? В чем причина?»
Она вовсе не сомневалась в способностях Эшеля.
Ее недоумение проистекало из того, что раньше казалось ей само собой разумеющимся.
«Почему отец настолько одержим братом Эшелем?»
Он всегда желал видеть наследниками лишь тех детей, чьи таланты послужат процветанию рода.
Поэтому Элис считала: будь ты хоть первенцем, хоть младшим в семье, если ты подходишь под эти требования, отец без колебаний отдаст тебе все.
Но глядя на герцога прямо сейчас, она поняла, как сильно ошибалась.
Слепая, непреклонная одержимость: если не Эшель, то никто другой.
Элис решительно не могла этого постичь.
В этот миг она даже задалась вопросом: почему она осознала это только сейчас?
— Что ж, время подошло. Скоро карета императорской семьи прибудет в поместье. Ступай и окажи им подобающий прием.
— …Да. Слушаюсь.
Элис тотчас поднялась и склонилась перед герцогом.
И когда она уже собиралась выйти из шатра, герцог вновь заговорил:
— Кстати говоря, среди сопровождающих, прислуживающих императорской семье…
Элис замерла.
— Есть и Эшель.
Зрачки девушки расширились. Она не нашла в себе сил обернуться.
Левая рука, сжимавшая эфес меча, мелко дрожала от захлестнувших ее чувств.