Члены императорской семьи спешно покинули корпус «Роял» и буквально бегом устремились прочь из Академии.
Хотя в расписании еще значились другие встречи, включая аудиенцию у ректора, о них никто даже не заикнулся — словно все это разом потеряло всякий смысл.
— Мы не можем спустить ему это с рук! Высокородные особы императорской крови подверглись оскорблениям со стороны сопливого герцогского щенка! Где это видано?! — возмущался Неробиан, так и не осознавший всей тяжести ситуации, обращаясь к Виоллет.
Фабиан, не в силах больше слушать эту чушь, рявкнул на него:
— Заткнись, Неробиан! Забыл, по чьей вине все это произошло?!
— Ч-что? С чего вдруг ты на меня срываешься?..
Хвать!
Фабиан вцепился в воротник брата и что-то яростно зашептал ему прямо на ухо.
— К-как он об этом узнал?..
Услышав правду, Неробиан побледнел как полотно и потерял дар речи. Они ведь были уверены, что зачистили абсолютно все следы! Откуда эта информация могла просочиться и дойти до самого виновника торжества?
Раз Киан обо всем знает, значит, известие дойдет и до ушей Арин — это лишь вопрос времени. А если об этом прознает император…
О последствиях было страшно даже думать.
— Не стоит так переживать. Арин непременно поймет, что это всего лишь неизбежные семейные трения между братьями и сестрами.
— Сестра! Но ведь даже так…
— Давайте закроем эту тему. Наша встреча с Арин завершилась, так что возвращаемся во дворец. Вы выполнили свое обещание, поэтому я тоже буду держать язык за зубами касательно произошедшего.
Поставив точку в разговоре, Виоллет предложила немедленно отправиться в столицу.
Принцы же чувствовали себя так же паршиво, как и в момент приезда. Казалось бы, они всегда были для нее костью в горле в борьбе за трон. Имея на руках такой сокрушительный компромат, она могла уничтожить их на месте, но вместо этого просто отпустила.
Тревога, поселившаяся в сердцах братьев, с каждой минутой разрасталась все сильнее.
Виоллет же, оставшись в карете одна, закрыла глаза и погрузилась в раздумья.
Самое древнее чувство человека — это страх, а сильнее всего люди боятся неизвестности. Человек страшится не столько боли от пореза мечом, сколько неизвестной боли, которую рисует воображение до того, как клинок коснется плоти.
Братья тоже будут до конца дней дрожать от ужаса, гадая, когда же взорвется эта мина с их уязвимостью.
Впрочем, тот мальчишка…
Он ведь именно этого и добивался.
«Вне всяких сомнений».
Стоило ей вспомнить, как голова Сесилии покатилась по земле, по спине до сих пор пробегал могильный холод.
Этот взгляд. Эта усмешка. Эта жажда крови.
Клеймо, выжженное на теле, след, который невозможно стереть. Образ, который, казалось, останется в ее памяти до самой смерти.
«Это точно он!»
Человек, заставивший ее впервые в жизни испытать ужас и страх — чувства, которых она никогда прежде не знала.
Человек, подаривший ей унижение и абсолютное бессилие.
В это мгновение Виоллет была уверена до последней капли крови.
Младший сын герцога Верт и жених Арин, Киан Верт…
«Это тот самый наемный убийца, которого мы с Эшелем так долго искали!»
Артефакт связи — сфера пересылки.
С помощью магической сферы, наполненной маной, это устройство позволяло передавать слова на огромные расстояния.
Недавно Магическое общество начало широко внедрять такие артефакты, и патриарх Ригенс выдал один из них Лунав. Впрочем, воспользовалась она им впервые лишь спустя изрядное количество времени.
— И ты серьезно думаешь, что я поверю в эту чушь?
— Если вам что-то непонятно, я могу повторить еще несколько раз. Желаете?
Несмотря на грозный тон Ригенса, Лунав отвечала привычным, абсолютно бесстрастным голосом.
Она, как и обещала сопровождавшим ее магам, четко и без лишних деталей изложила события в Нодели. Разумеется, любые упоминания о Киане были вычеркнуты, а помощь «Миста» она ловко списала на проходивших мимо наемников.
Но даже без учета Киана, одного факта существования многочисленной оппозиции внутри Общества Гарама и их попытки повторного похищения Лунав хватило, чтобы Ригенс пришел в неописуемую ярость.
— Я слышал, недавно ты запрашивала у Общества сведения о Демонических Писаниях.
— Да, все верно. Ради этого я и отправилась в Нодели.
— На тебя это не похоже. С чего вдруг такой порыв к самостоятельным действиям?
— А разве существовало что-то, что можно было назвать «похожим на меня»? Это было обычное любопытство. Вместо того чтобы привлекать Общество и просить о помощи, я предпочла разобраться во всем тихо и в одиночку.
Из сферы донеслось недовольное кряхтение Ригенса. Было очевидно, что он не верит ни единому ее слову.
— Ах да, я передала документ через возвращающихся магов. По времени он должен прибыть с минуты на минуту.
— Какой еще документ?
— Список членов Общества Аурам, которые сейчас скрываются внутри Магического общества Гарама.
— …!
Даже не видя деда, Лунав отчетливо представила, как тот вскочил со своего кресла.
— Там указаны если не все, то подавляющее большинство. Было бы славно, если бы вы полностью зачистили их к концу этого семестра, до моего возвращения. Ради этого я вам его и отправляю.
— И ты говоришь мне об этом только сей…
— Увидимся на каникулах, дедушка.
Закончив разговор, Лунав безжалостно оборвала связь.
Ламела, наблюдавшая за этой сценой от начала и до конца, спросила с неподдельным недоверием:
— Э-это правда?
— Что именно?
— Все то, о чем вы сейчас говорили с господином Ригенсом! Все это правда?!
— Не беспокойтесь. Общество не станет возлагать вину на тебя, Ламела.
— Да я не об этом! Какая муха вас укусила, раз вы внезапно влезли в дела Общества?..
— Скорее уж не муха, а туман, — глаза Лунав на мгновение блеснули стальной решимостью.
— Что?
— Ничего. Лучше…
Бабах! Бабах! Бабах!
— Эй! Младшая, ты там?!
Тяжелый стук, словно косолапый медведь ломился в берлогу, эхом разнесся по комнате.
Лунав поморщилась, мгновенно догадавшись, кто стоит за дверью:
— И чего этому глупому старшему опять надо?..
— О-открыть?
— Нет, я сама.
По сути, это был первый гость, посетивший ее комнату с момента поступления в Академию. Втайне она надеялась, что первым человеком за этой дверью окажется кое-кто другой, но, решив, что Сэт тоже сойдет, Лунав спокойно повернула ручку.
— А, наконец-то вышла! Беда стряслась! Настоящая беда!
— Что такое? Старший Киан отказался с вами драться?
— Да это тоже беда… то есть нет! Дело не в этом!
Сэт, не зная, куда деваться, отчаянно взъерошил свои густые волосы широкими ладонями:
— Киан подал заявление об отчислении!
— …!
Обычно равнодушные глаза Лунав распахнулись от шока.
Ректор, не отрываясь, смотрел на лежащий перед ним белый конверт, а затем перевел на меня горящий взгляд:
— И что сие означает?
— Ровно то, что там написано. В учебную часть я уже подал точно такое же.
Я даже написал на конверте огромными буквами, чтобы не пришлось лишний раз вскрывать. Может, перед уходом подарить ему очки?
Заявление об отчислении.
Говоря начистоту, я изложил на бумаге свое непреклонное намерение покинуть Академию.
— За последние два года ты вытворял вещи, не укладывающиеся ни в какие рамки, но я не наложил на тебя ни единого взыскания. Знаешь почему?
— И почему же?
— Причин много, но главная — я хотел наблюдать за твоей подозрительной, скрытной натурой и докопаться до сути. Но вместо ответов загадок становилось все больше с каждым днем. Включая недавние события…
Я нарочно отвел взгляд в сторону.
— И после того, как ты оставил за собой столько вопросов, ты заявляешь, что уходишь? Куда ты собрался, покинув Академию, которая служила гарантией твоего положения?
— Не думаю, что обязан отчитываться перед господином ректором.
От моего сухого и равнодушного ответа старик тяжело фыркнул, скривившись от досады:
— Хорошо! Тогда ответь хотя бы на это. Если я отпущу тебя вот так, ты можешь гарантировать, что твое имя не прогремит на весь континент? Неважно, в дурном ключе или в хорошем.
Я не нашелся с ответом.
— Молчишь? Значит, не можешь. Тогда я тем более не могу тебя отпустить. Отпустить тебя, словно молнию, спрятанную в тучах и готовую ударить в любой миг и в любом месте — это безумие.
— Неужели вы не понимаете, что это заявление — чистая формальность? Независимо от вашей воли, в ближайшие дни я покину эту Академию.
— …
Убедившись, что сломить мое решение не удастся, ректор замолчал.
— Когда?
— От силы неделя.
— Из-за того ребенка?
При упоминании Наны мои плечи невольно дрогнули:
— Не без этого.
Собственно, это и было главной причиной.
— А если я расскажу миру всю правду о тебе?
— Мне все равно. Но это прозвучит довольно жалко с вашей стороны. Вместо того чтобы поддержать светлое будущее своего ученика, вы намерены ставить ему палки в колеса?
— Ты еще смеешь называть себя моим учеником?
Ну, кое-чему вы меня все-таки научили.
С этими мыслями я развернулся к выходу.
— Знай: как только ты переступишь этот порог, мы больше никогда не должны видеться.
Вслед мне прилетело его последнее предупреждение — то ли предостережение, то ли проклятие.
— Я тоже на это надеюсь, — бросил я, не оборачиваясь. — Живите долго, господин ректор.
Похоже, мои слова прозвучали для него как дурное пожелание — морщины на его лбу сошлись в глубокие складки.
Спустившись по лестнице главного корпуса, по которой мне уже вряд ли доведется подняться, я вышел на первый этаж, где меня встретили два знакомых лица.
Хотя «встретили» — сильно сказано, взгляды у них были далеко не приветливыми.
Лунав решительно подошла ко мне и, пристально глядя в глаза, спросила:
— Говорят, вы подали заявление об уходе. Это правда?
Слухи разносятся поразительно быстро.
Скрывать тут было нечего, поэтому я кивнул.
— Могу я… узнать причину?
— Ничего особенного. Просто я больше не могу здесь оставаться.
С самого начала причина моего пребывания в Академии была предельно проста: использовать статус студента как ширму, чтобы скрыть свое истинное лицо. Но если эта ширма больше не способна выполнять свои функции, то и торчать здесь нет никакого смысла.
Вот и все.
— …
Лунав молча буравила меня взглядом. На ее лице читались мучительные сомнения: ей явно хотелось высказать целую гору мыслей, но она не могла себе этого позволить.
— Вы, старший, до самого конца делаете только то, что вздумается.
— Уж чья бы корова мычала.
— Знайте: я из последних сил сдерживаюсь, чтобы не поступить еще более эгоистично.
От одной мысли об этом мороз по коже дерет.
Впрочем, скоро этому придет конец. Мне больше не придется сталкиваться с этой напористой младшей.
— Эй! Киан Верт! Какого черта ты бросаешь меня и сваливаешь по собственному хотению?! — тут же подскочил Сэт, раздувая ноздри от возмущения. — Ты ведь не забыл наш уговор?! Обещал сразиться со мной, если я проведу тебя в Нодели! Не вздумай сказать, что забыл, иначе…!
— Я согласен.
От моего мгновенного ответа Сэт буквально подавился собственными словами:
— Ч-что ты только что сказал?
— Говорю, согласен. В стенах Академии драться неудобно, так что выходи ночью за пределы Лувена.
Его ошарашенное лицо в ту же секунду озарилось диким восторгом.