[И когда это ты успел выучить магию исцеления?] — поинтересовалась Кейрам, пока я отмывал руки в дождевой воде.
— Выучил на всякий случай. О своем теле нужно заботиться самому.
На этой кривой дорожке никогда не знаешь, в какой момент на тебя упадет тень смерти. Словить клинок в бедро или распороть спину по диагонали — для наемного убийцы дело обыденное. И что мне потом, корчиться в канаве и ждать доброго лекаря?
Если уж берешься вонзать сталь в чужие тела, будь готов к тому, что однажды сталь войдет и в твое. А значит, способы выжить нужно готовить заранее.
[И все-таки сколько в тебе странных талантов, совершенно не вяжущихся с твоей рожей.]
Мне показалось, или в ее голосе прозвучал сарказм?
[Ну и что дальше? Личико перед драгоценной сестрицей ты засветил, и какие теперь планы?]
— Понятия не имею.
Кейрам скривилась:
[Это еще что за ответ без плана?]
— Ее новое будущее принадлежит только ей. И решать, каким оно будет, должна она сама.
Я оглянулся на Элис. Она сидела, обхватив голову руками, и в этой позе читалось все смятение ее души. Слишком много ударов судьбы за короткий промежуток времени — такое не переваришь за пять минут.
Впрочем, на то она и моя сестра, раз смогла удержать рассудок. Сейчас она не тонула в жалости к себе. Она думала. Пыталась понять, что делать дальше.
Словно приняв наконец решение, сестра подняла голову и решительно прикусила губу.
Едва я подошел ближе, она заговорила:
— Помнишь, ты однажды сказал, что хочешь нести идеалы семьи как истинный сын рода Верт?..
— Помню.
— Ты и сейчас так думаешь?
Врать ей теперь не имело никакого смысла.
— У меня никогда не было такого желания. С самого начала.
Сестра с пониманием кивнула:
— А я ведь решила следовать этим идеалам по самой глупой причине: думала, раз кому-то нужно это делать, значит, этим человеком должна стать я. Верила, что справлюсь, что это ради всеобщего блага… Но теперь все это кажется таким бессмысленным.
— Почему ты так говоришь?
— Ты ведь видел, да? Как Сесилия ударила меня мечом… — сестра сглотнула подступивший к горлу ком. — Она была для меня не просто рыцарем. Она лучше всех понимала мою мечту стать Рыцарем Света, давала советы, поддерживала… Порой она казалась мне ближе родных.
Элис судорожно вздохнула, борясь со слезами:
— Но все это было ложью. Плевать на причины — она с самого начала была чужой. Она находилась рядом исключительно ради своих скрытых целей.
Предательство от того, кому безоговорочно верил всю жизнь… Описывать эту боль бесполезно — она разрывает изнутри. Уж я-то знаю это лучше любого смертного. А для такой великодушной и благородной души, как у сестры, эта рана была в сотни раз глубже.
Но Элис невероятно сильна. В отличие от меня, чей гнев не угас даже спустя десятилетия, она нашла в себе силы трезво взглянуть на правду.
«Она просто никогда не была моей соратницей. Виновата лишь моя собственная наивность».
Святая простота, право слово. Даже боги прослезились бы от такого смирения.
Вот только пусть не заблуждается. Это ее мысли, не мои.
Для меня Сесилия — мразь, вбившая ржавый гвоздь предательства в сердце моей сестры. Тварь, причинившая ей боль, которую не забыть до самой могилы.
И эта тварь посмела выслеживать ее, чтобы добить исподтишка?
Да как я вообще мог оставить ее в живых?
— Ты… совсем не злишься? — не удержался я.
— Злюсь? А какой в этом толк? Все произошло лишь потому, что я сама была слепой дурой…
Я всегда считал, что неведение — не грех. Но вот слепая вера, рожденная из этого неведения — опаснейший яд.
Формально вины сестры в случившемся не было. Но сейчас она казнила себя за то, что доверяла человеку просто по привычке, раз уж тот годами находился рядом.
— Киан… ты ведь знаешь что-то о нашей семье? О брате Эшеле?
Я запнулся, не зная, что ответить.
— Я видела тебя на приеме во дворце. Ты почти не встречался с Эшелем, но смотрел на него с такой настороженностью… Словно знал всю его темную подноготную.
Вот за это я сестру и уважал. Ее проницательность поражала. Отрицать очевидное было глупо, но…
— Когда-нибудь… я все тебе расскажу.
Не сейчас. Если она узнает истинную личину этого ублюдка прямо сейчас, это лишь подвергнет ее смертельной опасности. Всему свое время.
— Вот как… — в ее голосе прозвучало легкое разочарование. — Тогда ответь мне только на один вопрос.
В потухших глазах сестры снова затеплилась жизнь:
— Могу ли я верить, что человек, на которого я могу опереться больше всего на свете… это ты, Киан?
На этот счет сомневаться не приходилось.
— Конечно.
— Спасибо. Стыдно признавать, но мне, как старшей сестре, неловко искать опоры в младшем брате… — она привычным жестом взъерошила мои волосы. — Но и ты, Киан… не взваливай все в одиночку. Как ты остался рядом со мной, так и рядом с тобой всегда найдутся люди, готовые разделить твою ношу.
Странное чувство. В отличие от тех, кто в прошлой жизни принимал мои жертвы как должное, сестра искренне благодарила меня и чувствовала вину.
Если бы в той, первой жизни она не погибла и осталась рядом… как сложилась бы моя судьба?
Я тряхнул головой, отгоняя пустые мысли. Какая разница? Важно лишь то, что происходит сейчас. И моя обязанность — сделать так, чтобы эта улыбка больше никогда не сходила с ее лица.
Шурх.
Сквозь шум дождя донеслись звуки шагов. Поисковый отряд шел по следам.
— Ты возвращаешься?
— Да. С возникшими проблемами я должна разобраться сама. Только так я смогу смотреть тебе в глаза с чистой совестью.
Честно говоря, хотелось приказать ей стоять на месте и никуда не дергаться, но я уважал ее выбор.
Когда я уже потянулся за маской, сестра вдруг перехватила мою руку:
— Обещай, что однажды откроешь мне свое сердце. Я буду ждать этого дня, сколько бы времени ни прошло…
— Ждать придется недолго.
Я развернулся и растворился в тени скал. И в этот миг мне показалось, будто многолетняя тяжесть вины, давившая на плечи, наконец-то бесследно растаяла.
Преображение младшего брата из тихого затворника в грозного воителя глубоко потрясло Элис. Неужели это действительно тот самый Киан, которого она знала?
Но тепло его руки еще грело ладонь, доказывая: он плоть от плоти ее семья. Раз он пообещал рассказать все позже, сейчас стоило сосредоточиться на насущных проблемах.
Из зарослей наконец показались рыцари.
— Г-госпожа Элис?!
На нагрудниках виднелся герб императорской гвардии.
— Вы целы?! Вы не ранены?!
— Да. В полном порядке.
Рану, нанесенную Сесилией, Киан уже залечил без следа.
Заметив растерзанные туши вокруг, гвардейцы замерли в немом шоке:
— Этих тварей… вы перебили одна?
Конечно же нет, но признаться в этом она не могла. Раскрыть присутствие Киана было куда опаснее, чем вызвать лишние подозрения, поэтому Элис лишь сдержанно кивнула.
— Б-боги, какое счастье, что мы нашли вас первыми! Сами небеса нам благоволят!
Для обычной стражи реакция выглядела чересчур бурной.
— О чем вы? — насторожилась Элис.
— Нам было велено: если с госпожой Элис что-то случится, немедленно выйти на связь и передать вам послание!
— От кого?
Чтобы императорские гвардейцы передавали тайные вести рыцарю Ордена Света? В голове не укладывалось.
— От ректора Кунделя!
Услышав это имя, Элис вздрогнула.
Пока остальные гвардейцы рассредоточились, охраняя периметр, старший из них подошел ближе и заговорил вполголоса:
— А теперь слушайте меня очень внимательно, госпожа Элис…
Эшель неторопливо шагал по коридорам временной резиденции и вскоре остановился перед покоями принцессы.
Дверь охранялась по высшему разряду: императорская гвардия держала глухую оборону. В обычных условиях внутрь не пропустили бы и мышь.
Однако Эшель лишь обезоруживающе улыбнулся:
— Я пришел навестить Ее Высочество Виоллет.
Гвардейцы замялись. Любому другому они указали бы на дверь, но перед ними стоял старший сын герцога Верт. Переглянувшись, рыцари расступились, пропуская его внутрь.
В комнате сидела вторая принцесса. Вид у нее был бледный и осунувшийся — похоже, она пережила немало душевных терзаний.
— Простите меня, господин Эшель. Мне стыдно даже поднять на вас глаза…
Эшель ничего не ответил.
— Вы пришли отчитать меня? Что ж, не сдерживайтесь. Какое бы оскорбление ни сорвалось с ваших уст, у меня нет права возразить…
— …Это не ваша вина, Ваше Высочество.
Услышав эти слова, Виоллет вдруг вскочила и залилась слезами:
— У меня нет права зваться принцессой! Едва услышав о появлении монстров, я в панике бросилась бежать… И в итоге лишь доставила всем проблем! Как мне теперь показаться на глаза герцогу Верту?..
Ее оправдание было шито белыми нитками: мол, испугалась, с перепугу активировала свиток телепортации, сбила координаты и вместо тыла очутилась в глубине ущелья.
Жалкая, нелепая ложь.
Эшель прекрасно понимал, что ни единое слово из ее уст не имеет отношения к правде.
— Элис ради меня…
— Довольно.
Не выдержав приторного спектакля, Эшель резко оборвал ее:
— Довольно терзать себя мыслями о рыцаре Элис, Ваше Высочество. Вам больше не о чем горевать.
Виоллет вспыхнула:
— Как вы можете так говорить?! Элис ведь ваша сестра! Она осталась в кольце чудовищ, мы даже не знаем, жива ли она, а вы так спокойны?!
Но лицо Эшеля оставалось невозмутимым.
— Я ведь уже сказал: вам больше незачем оплакивать ее.
— Что вы имеете в виду?..
— Только что прибыл гонец из передового лагеря.
Зрачки Виоллет едва заметно дрогнули.
— Элис… жива.
Лицо второй принцессы застыло в чудовищной, неестественной гримасе: она не могла ни улыбнуться, ни скривиться от досады.