Ночные улицы были залиты тревожным алым светом многочисленных фонарей. Сквозь пьяный хохот шлюх и шум кабаков тяжелыми волнами накатывал запах дешевого пойла.
Под раскидистым деревом, на ветвях которого покачивался красный фонарь, курили двое мужчин. Они негромко переговаривались о недавних событиях в «Клетке Ламберсты».
— Клянусь, я впервые видел госпожу Делкию такой. У нее была такая улыбочка... Аж мороз по коже продрал.
— И не говори. Когда мы туда шли, она орала, что вырвет этому щенку причинное место и скормит собакам. А вернулась сама не своя!
Когда привычный человек внезапно меняет манеру поведения, окружающие всегда чувствуют неладное. Именно это сейчас и произошло с Делкией.
— Слыхал, из ее покоев то смех, то визги доносятся? И наружу носа не кажет.
— Хех, видать, сопляк запал ей в душу по самые гланды. Скоро в ее коллекции появится еще одна рамка.
Словно вспомнив о чем-то кошмарном, оба бандита синхронно передернули плечами.
— Только вот выгорит ли? Говорят, этот Сион сегодня на арене уложил Гельбирда с одного пинка. И взгляд у него недетский... Сдается мне, пацан не так прост.
— Ты же знаешь нашу госпожу: если она на кого глаз положит, ее сам черт не остановит. Достанет из-под земли.
— Ну да... Нам же потом разгребать.
Мужчины тяжело вздохнули.
— Слушай, а ты его рожу помнишь?
— А? Ну... волосы черные, взгляд злющий... Погоди-ка. А ведь не помню!
Они вернулись из «Клетки» меньше двух часов назад, лицо парня должно было стоять перед глазами, но образ мальчишки по имени Сион упорно расплывался, словно смытый дождем.
И эта беда коснулась не только рядовых шестерок. Сама Делкия сейчас сходила с ума по той же причине.
— Не помню! Не могу вспомнить!
По полу ее роскошной спальни были разбросаны десятки скомканных листов бумаги. На каждом углем были набросаны искаженные, перечеркнутые мужские силуэты.
— Он был лучшим из всех, кого я встречала! Такого личика нет больше нигде на свете! Так почему... почему я не могу его нарисовать?!
Она в ярости драла на себе волосы, трясла головой, но образ Сиона ускользал, растворяясь в тумане тем быстрее, чем сильнее она пыталась за него ухватиться.
— Я должна его заполучить! Любой ценой! Это невинное, прекрасное лицо не имеет права повзрослеть и испортиться! Я этого не допущу!
От ее истошного визга задрожали рамы на стенах.
Хлоп.
Несколько картин сорвались с гвоздей и с грохотом упали на ковер, но безумная женщина даже не взглянула на них.
— Сион... Сион... Сион!
Глаза ее пылали диким пламенем, пока она, словно в бреду, шептала одно-единственное имя.
— Значит, эта сука Делкия заявилась в Клетку и устроила скандал?
В глубине кабинета, за границей света от лампы, сидела женщина с низким, почти мужским голосом. Выслушав доклад, она усмехнулась.
— А что наш гость, этот Сион?
— Сказал, что хочет проветриться, и ушел. Я предупредила его насчет наклонностей Делкии, так что добровольно он к ней не сунется. Он и сам выглядел брезгливым.
— Надо же. Ты лично полезла с советами к чужаку? Не похоже на тебя, Лиса.
Зрачки администраторши испуганно дрогнули.
— Я... я просто выполняла обязанности перед VIP-клиентом, госпожа Линзе. Ничего личного. В конце концов, такой боец приносит нам огромную прибыль...
БАХ!
Дверь распахнулась от удара ноги.
— Ух ты, а старая конура все та же! Не пора ли сделать ремонт?
— Гунтер?! — ахнула Лиса.
В кабинет ввалился красноволосый гигант с Западной свалки.
— Гунтер, как ты смеешь сюда вламываться?!
Лиса шагнула вперед, готовая выхватить оружие, но сидевшая в тени женщина лишь лениво подняла ладонь, призывая к спокойствию.
— А ты подрос, Гунтер. Помнится, ты начинал здесь простым уборщиком навоза. Впрочем, судя по тому, что ты осел на помойке, вкус отбросов тебе до сих пор по душе...
— Ты язык-то прикуси, хозяйка. А то ведь и укоротить могу. Я в последнее время на нервах, плохо себя контролирую.
Несмотря на открытую угрозу, женщина в кресле даже не шелохнулась.
— Ладно, ближе к делу. Запишите меня снова в список гладиаторов.
Лиса возмущенно вскинулась:
— Ты с ума сошел?! Тебя вышвырнули отсюда с пожизненным запретом! С какого перепугу...
— Я хочу драться с тем щенком, Сионом!
Гунтер нагло ухмыльнулся во всю ширь:
— Че вам не нравится? Выгода же обоюдная! Сама подумай: я возвращаюсь на песок, да еще и против этого нового фаворита! Народ толпами повалит, золота набьется по горло! Кто в плюсе? Вы, уроды, в плюсе!
Пока Лиса задыхалась от возмущения, теневая хозяйка негромко рассмеялась:
— Ха-ха. Как всегда в своем репертуаре, Гунтер. Неужели тебе так не терпится сойтись с нашим дорогим гостем?
— Хватит зубы заговаривать! Ответ давай: выпускаешь или нет?
— Хорошо, — на удивление легко согласилась она. — Я устрою тебе этот бой. Но не прямо сейчас. Он только что провел дебют, нужно подогреть интерес публики.
— Ладно, рубить бабло ты всегда умела. Только не тяни! Сама знаешь, терпение — не мой конек.
Развернувшись на пятках, Гунтер покинул кабинет.
— Госпожа Линзе, это безумие! Сион — наш клиент, а не штатный гладиатор. Если он откажется выходить против Гунтера, мы не имеем права его заставить.
— У этого мальчика есть своя цель, раз уж он переступил порог нашего заведения. Прощупай его намерения, Лиса. Если у него будут условия — выполни их на свое усмотрение.
— Я?.. Лично?
— Не справишься?
— С-справлюсь! Я сделаю все, чтобы организовать этот бой!
Поклонившись, Лиса выскользнула за дверь.
Оставшись в одиночестве, женщина в полумраке загадочно улыбнулась и спустя секунду бесследно растворилась в воздухе.
Суть моего участия в боях сводилась к одной задаче: добраться до хозяйки арены, Линзе Нихалофф, которая и являлась моей целью.
План был прост: перебить всех бойцов Клетки одного за другим. Когда на арене появляется доминирующий гладиатор, ломающий баланс ставок, руководство неизбежно захочет решить эту проблему лично.
Затягивать процесс я не собирался. Этот гнилой город вызывал у меня лишь отвращение.
Ву-у-у...
Ночные улицы были пустынны.
Я предусмотрительно обходил стороной квартал красных фонарей. Та чокнутая Делкия превзошла все мои худшие ожидания. Если только моя цель не прячется у нее под юбкой, я к ее борделям на пушечный выстрел не подойду.
Бум.
Из переулка кто-то выскочил и со всего маху врезался в меня.
— П-простите! Пожалуйста, простите!
В отличие от дневных хамов, передо мной сразу же рассыпались в извинениях. Впрочем, извиняться стоило скорее мне.
— Не ушибся? — я протянул руку упавшему.
Передо мной сидел чумазый мальчонка лет восьми.
— Н-нет... с-спасибо...
В руках он сжимал плетеную корзину чуть ли не с себя размером. Он мялся на месте, явно желая что-то сказать.
— Д-дяденька... вам случайно не нужно? Не купите?
Откинув тряпицу, он показал содержимое корзины.
Она была доверху набита пачками дешевых сигарет.
Я даже хмыкнул от неожиданности:
— Я не курю.
Ни в этой жизни, ни в прошлой.
— А... понятно. Извините тогда!
Мальчишка низко поклонился и уже собрался дать стрекача, но я окликнул его:
— Где ты это взял?
— В С-серой купеческой гильдии!
— Серая купеческая гильдия?
Впервые слышу. Но суть ясна: заставлять малолетних сирот торговать табаком посреди ночи. Впрочем, для Ламберсты это обычное дело.
— Нужно продать все, чтобы вернуться?
— Да! До рассвета я должен продать всю корзину, иначе...
Мальчик запнулся. Его худенькие ручонки мелко задрожали, и продолжать фразу не требовалось — финал был понятен без слов.
— И где ты собирался это сбыть? Куда пойдешь с такой ношей?
— В западные кварталы, к борделям... Если всю ночь ходить по кабакам, иногда везет и удается продать все. Тогда мне разрешают вернуться.
«Разрешают вернуться», надо же. Сомневаюсь, что место, куда он возвращается, хоть чем-то лучше этих улиц.
И таких детей здесь наверняка сотни.
Я знал, что Ламберста — сточная канава континента, но реальность оказалась еще омерзительнее.
— Э-э-х...
Тяжело вздохнув, я полез за пазуху и достал золотой.
— Держи.
— Ч-что? — мальчик захлопал глазами, глядя на сверкающий кругляш. — Н-но у меня нет сдачи с золотого...
— Сдачи не надо. Забирай монету и отдавай корзину. Я покупаю все.
Если бы кто-то увидел эту сделку со стороны, меня бы назвали самым щедрым идиотом на свете.
— И вот еще, — я достал второй золотой и опустил его прямо в дырявый карман его штанов.
— А это... зачем?
— Если отдашь все хозяевам, тебе все равно ничего не достанется. Это потратишь на себя, на что захочешь.
В глазах ребенка мгновенно заблестели слезы.
— С-спасибо! Огромное вам спасибо!
Он благодарил меня, но при этом судорожно тер ладони друг о друга и вжимал голову в плечи — привычка жертвы, ожидавшей внезапного удара.
[Пока не поздно, бросай клинки и подавайся в святые благотворители,] — язвительно заметила Кейрам.
Спорить было не с чем. После истории с Лунав я сам чувствовал, что становлюсь каким-то подозрительно мягкотелым. Сделал доброе дело, а на душе почему-то было паршиво.
Мальчик убежал, но я остался стоять на месте.
[Чего застыл как истукан?]
— Сам не знаю. Какое-то нехорошее предчувствие.
Интуиция подсказывала, что если я уйду прямо сейчас, случится нечто скверное.
— А-а-а-а-а!
Тонкий детский визг разрезал ночную тишину из соседнего переулка.
Предчувствие не подвело.
Развернувшись, я рванул на звук.
— Ах ты щенок! Я тебе сколько раз говорил не соваться на нашу улицу?! Жить надоело, падаль?!
— Я... я уже все продал и ухожу!.. — мальчик дрожащими руками выставлял перед собой пустую корзину.
— Че? Реально пусто? Слышь, а он часом не скинул товар где-то за углом?
Трое взрослых бугаев против одного восьмилетнего пацана. Классическая картина для этих мест.
— Эй, гляньте! Да у него в кармане золото!
— Н-не трогайте! Это мо... Кх!
Ответом на детскую мольбу стал тяжелый пинок под ребра.
— Сволочь мелкая! Где спер?! Откуда у такого оборванца золотые? Да тут еще один!
Они вывернули второй карман, зажав в пальцах обе монеты.
— М-мне их подарили... кха...
Мальчик лежал в грязи, задыхаясь от боли и свернувшись калачиком.
— Заливай больше, крысеныш!
— Ну нихрена себе улов! С этим баблом мы сегодня в борделях гульнем по-королевски!
— Удачный денек, мать его! Ха-ха-ха!
Я молча шагнул из тени переулка.
— А? Че те надо, паца... А-А-А-А-А-А!
Я перехватил руку, сжимавшую золотые, и с сухим хрустом вывернул ее наружу.
ХРЯСЬ!
Звук ломающихся костей и истошный вой слились в прекрасную мелодию. Завтракать этому гражданину теперь придется левой рукой.
— Т-ты че творишь, ублю...
Сзади на меня попытался наброситься второй, но я просто перехватил его за запястье и швырнул через бедро о мостовую. Тот самый урод, который пинал ребенка.
Не теряя времени, я наступил ему на лодыжку и провернул подошву.
ХРУСТЬ!
— А-А-А-А-А-А!
Бегать на своих двоих этот парень закончил как минимум на полгода.
Вот она, Ламберста во всей красе: ребенка могут избить и ограбить посреди улицы, и никто даже не повернет головы.
Подобрав выпавшие монеты, я протянул их всхлипывающему мальчику.
— А... — он лишь ошарашенно хлопал мокрыми глазами, не веря в происходящее.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Из темноты за спиной раздались медленные, издевательские аплодисменты.
Обернувшись, я увидел огромного красноволосого бугая, похожего на матерого медведя. Он довольно скалился, глядя прямо на меня.
— Надо же, какая встреча. Для простого совпадения это слишком охрененно! Не думал, что пересекусь с тобой в такой дыре.
По тону было ясно: он меня знает.
Я же видел его впервые в жизни. Но судя по тяжелой, давящей ауре, это был далеко не рядовой уличный отморозок.
— Ведь это ты, верно? Тот самый новичок по кличке Сион?