— Безрассудство тоже должно иметь пределы! О чем ты думал, бросаясь прямо под клинок?!
Взгляд Элис метал молнии пострашнее любой атакующей магии.
— Тело само среагировало. Я просто не успел подумать, — с самым невинным видом ответил я, старательно отводя глаза.
Сестра тяжело вздохнула:
— Радуйся, что легко отделался. То, что во всем этом кошмаре почти никто из гостей серьезно не пострадал — сущее чудо.
Рана на плече была неглубокой — лезвие лишь задело кожу. Лекари быстро затянули порез заклинанием и наложили тугую повязку. Несколько дней поболит, но жить буду.
— Кстати, Киан, где ты вообще пропадал все это время? До меня дошли слухи, будто тебя разыскивали сразу несколько знатных барышень.
— Живот прихватило, лежал в своей комнате. А потом услышал крики, выглянул — там эти чудовища. Пришлось уносить ноги через черный ход.
Врать мне было не привыкать. Пока я крушил марионеток, мое лицо скрывала маска, а свидетелей моего переодевания не осталось. Придраться к алиби невозможно.
Элис подозрительно прищурилась, разглядывая меня с ног до головы:
— У меня что-то на лице?
— Да нет… Просто вспомнила кое-кого. По манере двигаться он был очень похож на тебя.
Она тепло усмехнулась:
— Видел бы ты его, Киан. Он в одиночку перебил целую армию этих тварей. Настоящий герой. Правда, лица не показал — скрывался под черной маской.
Я мысленно похвалил себя за предусмотрительность: хорошо, что догадался сменить смокинг перед тем, как броситься спасать Лунав.
— И все же, ты поступил благородно, закрыв собой ту девочку из Гарама. Прямо рыцарь на белом коне! Я уж думала прочитать тебе лекцию о том, как нужно общаться с дамами, но на этот раз прощу.
«Чего это она?.. С каких пор мне вообще нужны подобные лекции?»
Я перевел тему:
— Что с ней сейчас?
— Ее забрали маги из посольства Гарама. Думаю, имперская канцелярия устроит им жесточайший допрос.
Голос сестры помрачнел. Для Лунав и ее спутников наступали темные времена: обнаружение запретного Камня Оцепенения автоматически делало делегацию Гарама главными подозреваемыми в теракте.
Ее камень я уничтожать не стал. Если бы я на глазах у толпы свидетелей разбил чужую вещь, подозрение пало бы на меня самого.
— Бедная девочка… Приехать в чужую страну и оказаться в центре такого заговора. Если еще встретишь ее, Киан, поддержи.
— Хорошо.
Разумеется, если мы вообще когда-нибудь увидимся. Мой долг перед ней уплачен: жизнь я ей спас, а дальше пусть разбираются дипломаты.
Тук-тук.
Обычный вежливый стук в дверь заставил каждый волосок на моем теле встать дыбом. Кровь в жилах запульсировала, разнося по телу ледяную ярость.
Мне даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто стоит за порогом.
— Могу я войти, Киан?
Этот омерзительный, патоточно-сладкий голос я не забыл бы и через тысячу перерождений.
Дверь отворилась. На пороге стоял первенец герцога Верт, одаривая меня своей безупречной, насквозь фальшивой улыбкой.
— Какое счастье видеть тебя целым и невредимым, младший брат.
Эшель Верт.
Прошло ровно два года с нашей последней встречи.
Элис не могла скрыть легкого напряжения при виде старшего брата. Она встретила его вежливой, но сдержанной улыбкой:
— Доброй ночи, брат. Не ожидала увидеть тебя здесь.
Эшель мягко склонил голову:
— Прости, Элис. Дела Его Высочества отняли все мое время, и я не смог уделить вам должного внимания на приеме. Мне искренне жаль.
В его словах сквозила вежливость, но теплоты в них не чувствовалось ни капли.
Отводя взгляд, Элис случайно посмотрела на Киана.
«Что это?!»
Когда Эшель отвернулся, чтобы прикрыть дверь, Элис на долю секунды увидела лицо младшего брата.
Опущенная голова, сжатые кулаки… и чистейшая, первобытная жажда убийства, хлынувшая из его глаз. Это было намерение не просто покалечить — он желал разорвать стоящего перед ним человека на куски.
— Что вы, брат! Это мне следует извиниться за то, что заставил вас беспокоиться! — Киан поднял голову, и убийственная аура испарилась без следа, уступив место образу скромного младшего родственника.
Элис замерла с открытым ртом. Перемена произошла настолько мгновенно, что она засомневалась в собственном рассудке.
— Ты заметно возмужал за эти годы, Киан.
— Благодарю за добрые слова.
— Кстати… — взгляд Эшеля скользнул по воротнику брата. — Ты, кажется, не надел мой подарок?
Сердце Элис екнуло.
Киан же остался абсолютно невозмутим. Он выдержал паузу ровно в две секунды, прежде чем с искренним раскаянием произнести:
— Вы про бабочку? Простите меня, брат! Моя нерасторопная служанка выронила ее, когда началась эта паника с монстрами. Я так виноват, что не уберег ваш подарок!..
Киан даже привстал, собираясь поклониться в извинении, но Эшель остановил его благородным жестом:
— Пустяки. Главное, что ты жив. Жаль, конечно, я выбирал ее специально для тебя… Но ничего, в следующий раз я подарю тебе нечто гораздо лучшее.
Воздух в комнате сгустился до предела. Элис казалось, что она сидит между двумя взведенными бомбами с горящими фитилями.
— Я бы с радостью пообщался с вами подольше, но дела не ждут. Не беспокойтесь о последствиях инцидента — я лично прослежу, чтобы вас никто не тревожил допросами.
Эшель попрощался легким кивком и вышел.
Элис проводила его до дверей и тут же резко обернулась к Киану:
Лицо младшего брата вновь было непроницаемым, как ледяная гладь замерзшего озера.
— Ваше Высочество! Слава богам, вы живы! Я так боялась, что с вами что-то случится!
Ресимус намертво вцепилась в Арин, не переставая всхлипывать.
— Ну полно тебе, Ресимус, со мной правда все хорошо!
Служанкам благородных домов вход на основной банкет был закрыт, поэтому, когда началась резня, девушка не могла находиться рядом со своей госпожой. Для преданного рыцаря нет ничего страшнее, чем бессилие в момент, когда твой сюзерен в смертельной опасности.
Арин гладила подругу по спине, чувствуя щемящую благодарность. Ресимус, обычно строгая на тренировках, сейчас плакала как дитя.
Но едва служанка успокоилась, на лицо принцессы вернулась задумчивость.
Перед ее внутренним взором неотступно стояла одна и та же картина:
Киан, закрывающий собой Лунав.
Разум подсказывал, что он просто спасал человека, но внутри маленькой принцессы ворочалось незнакомое, колючее чувство обиды.
«Я ведь тоже была там… Почему он даже не взглянул в мою сторону?»
Все часы подготовки, выбор платья, идеальный макияж — все пошло прахом. Ей было стыдно за эти эгоистичные мысли в разгар трагедии, но детское сердце не желало подчиняться логике.
А еще был тот незнакомец в маске.
Он спас ее, разбив кулон. Позже гвардейцы доложили, что в украшении находился запрещенный артефакт приманки. Значит, незнакомец знал об этом заранее?
Кто он? Под маской лица было не разобрать, но его прикосновение… почему-то показалось ей до боли знакомым.
Хлоп!
Дверь в покои принцессы распахнулась без стука и предупреждения.
Вломиться в спальню особы королевской крови без доклада считалось тягчайшим преступлением. Но ни стража за дверью, ни Ресимус не посмели поднять голос.
В комнату вошел первый принц Империи, Луинель Севелус.
— Б-брат Луинель?..
Арин поспешно опустилась в реверансе:
— Приветствую вас, брат. Для меня честь…
Принц даже не взглянул на нее. Пройдя к креслу, он вальяжно закинул ногу на ногу и процедил ледяным тоном:
— Спрошу прямо, Арин. Перед банкетом моя горничная передавала тебе кулон?
Арин сглотнула подступивший к горлу ком:
— Да, брат. Это был ваш подарок, и я берегла его… Но, к сожалению, в суматохе он был разбит.
— Ха! — Луинель скривил губы в презрительной усмешке. — Ничтожество.
— Что?..
— Ты ведь уже знаешь, что в нем был спрятан Камень Оцепенения?
— Д-да, мне сказали…
— Так вот, заруби себе на носу: я никогда не приказывал служанке передавать тебе эту дрянь. Я вообще впервые слышу об этом кулоне. Вся эта выходка — исключительно ее личная инициатива.
Принц рубил концы на корню.
Если бы правда выплыла наружу, факт дарения превратил бы Луинеля в главного организатора покушения на собственную сестру. Но он хладнокровно отсек любую связь.
— Поэтому даже не вздумай приплетать мое имя к этой истории! Ты меня поняла, Арин?!
У принцессы не было выбора. Опустив глаза в пол, она тихо ответила:
— Да, брат…
Луинель поднялся с кресла, направляясь к выходу, но перед самой дверью обернулся:
— Я думал, ты хоть немного поумнела, но ты все такая же дура. Неужели ты всерьез поверила, будто я стану дарить тебе подарки?
«Верила ли я?..»
Конечно, сомнения были. Но крошечная надежда на то, что старший брат видит в ней семью, затмила рассудок. И теперь эта надежда разбилась вдребезги.
— Запомни крепко: твоя слепая глупость едва не стоила жизни сотням людей. Ты сама виновата в том, что произошло!
Дверь с грохотом захлопнулась.
В наступившей тишине никто не смел нарушить покой принцессы, из глаз которой наконец брызнули беззвучные, горькие слезы.