Шурх.
Кундель с широко раскрытыми глазами яростно скомкал письмо в руке.
Его уже ничего не удивляло, даже вопросов больше не возникало.
Загадочный незнакомец, в одиночку одолевший Дьявольского Дракона в Аксилиуме.
Без сомнений, это дело рук того самого дерзкого юноши, который несколько дней назад по собственному желанию покинул Академию.
Никаких доказательств не было.
Лишь интуиция старика, прожившего не один десяток лет, упрямо твердила, что это именно он.
Он ушел совсем недавно, а уже успел так громко заявить о себе.
В голове Кунделя царил полный хаос.
Клик
Внезапно дверь в кабинет ректора с силой распахнулась без стука.
Внутрь, словно к себе домой, уверенным шагом вошел мужчина. Владелец кабинета не давал разрешения на вход, но гость, одетый в простую крестьянскую одежду, скрывающую лицо, уже переступил порог.
Кундель сразу узнал его и нахмурился.
Это был 1-й принц Империи Усиф, Луинель Севелус.
— Прошу вас, не смотрите на меня так. Даже если вы мой дед по материнской линии, сейчас я не в том состоянии, чтобы терпеть подобное недовольство, — сбросив плащ на пол, Луинель уселся в кресло напротив стола. — Я здесь не по своей воле. И не отниму у вас много времени, так что давайте завершим тот разговор, что начали в императорском дворце.
Несмотря на его высокомерное поведение, Кундель сохранял спокойствие и продолжал сидеть на своем месте.
— Вы пришли сюда, чтобы выплеснуть на меня свой гнев?
— О чем вы?
— Не притворяйтесь! Разве вы уже не рассказали Его Величеству обо всех моих тайных делах?!
Неужели он вообще понимает, что слова «тайные дела» звучат так, будто он сам признается в своих грязных делишках?
Лицо принца отнюдь не выражало ни осознания вины, ни раскаяния; оно было полно безосновательной надменности.
— Я понимаю. С вашей точки зрения, все мои поступки кажутся неэтичными и противоречащими законам. Но всё это делалось не только ради меня! В конце концов, разве не этого вы сами хотите? Если я взойду на престол, престиж семьи Квизель также возрастет...
— Я никогда не просил тебя восходить на трон, обагренный кровью.
Кундель резко оборвал пылкую тираду Луинеля одной фразой.
— Жизненный опыт... Иногда он кажется таким жалким и глупым.
Это было крайне оскорбительное заявление, лишенное малейшего уважения.
— Неужели вы искренне верите, что мирная передача престола возможна? Вы же знаете, как Его Величество взошел на трон! Те братья и сестры отца, которых я видел в детстве — о них сейчас нет ни слуху ни духу!
— ……
— Виоллет, Фабиан, Неробиан, да даже эта пустышка Арин! Вы можете поручиться, что они никогда не посягнут на трон? Как вы, человек, прекрасно разбирающийся в политике императорского двора, можете говорить такие наивные вещи?!
Луинель выкрикивал свои обиды полным злобы голосом.
Кундель посмотрел на него с легкой долей жалости.
— И ты думаешь, что, взойдя на трон таким путем, сможешь сохранить мир на континенте?
Его голос также начал повышаться.
— Император должен защищать государство, а не трон! Как я могу верить, что ты, готовый отвернуться от всех ради собственной выгоды, сможешь поддерживать мир не только в Империи, но и на всем континенте? Теперь мои сомнения переросли в абсолютное недоверие!
— Чем стабильнее положение императора, тем крепче мир в Империи и на континенте! Да и кто, кроме меня, способен занять трон? Сколько ни полируй обычный булыжник, драгоценным камнем он не станет!
Луинель не собирался отступать.
— Кто знает. Ценность человека может измениться в любой момент. Да и сверкающий всеми цветами радуги драгоценный камень мог быть просто скрыт под слоем грязи, из-за чего и казался обычным камнем...
— Вы в своем уме...?!
Тук-тук
Среди накаленной атмосферы со стороны двери раздался тихий стук.
— Войдите.
Ректор тут же дал разрешение.
Клик
В отличие от Луинеля, дверь тихо приоткрылась, и внутрь вошла девушка.
Увидев её, Луинель явно растерялся.
Однако она быстро взяла себя в руки и вежливо поклонилась ректору.
— Студентка 3-го курса Королевской Академии, Арин Севелус. Я пришла на встречу с вами, господин ректор...
Это была 5-я принцесса Империи Усиф, у которой на сегодня была назначена встреча с Кунделем.
— Брат Луинель. Что привело вас в Академию без предупреждения...
— Это не твоего ума дело. Пошла вон. Сейчас мы ведем куда более важный разговор, чем твоя жалкая встреча...
Луинель грубо проигнорировал договоренность Арин и, перейдя все границы, приказал ей убраться.
— Как ты собираешься стать императором, не соблюдая даже элементарных правил приличия? Тот, кто должен уйти — это ты, Луинель, а не Арин. Думаю, нам больше не о чем говорить, так что покинь мой кабинет...
Бах!
Не выдержав, Луинель с силой ударил по столу и вскочил.
Он одарил Кунделя испепеляющим взглядом, а затем стремительно направился к Арин.
Арин, стараясь сохранять хладнокровие, смотрела ему прямо в глаза.
— Ты сильно выросла, Арин. Теперь даже смеешь смотреть мне в глаза...
— Люди развиваются. Я не могу вечно склонять перед вами голову, показывая свою слабость...
Её дерзкий ответ заставил Луинеля вздрогнуть.
— Я знаю, что вы меня недолюбливаете. Но как ваша сестра, я не могу быть просто пустой оболочкой, от которой нет никакой пользы...
— Что ты несешь?
— Говорят, что угроза иногда может стать мощным стимулом для развития. Даже если я незначительна и слаба, если я стану той крошечной угрозой, что заставит вас насторожиться, разве это не будет иметь смысл? Ведь это станет величайшим доказательством того, что вы признали меня, брат.
Ее смелое заявление лишило дара речи не только Луинеля, но и Кунделя.
— Ха!
Издав несколько сухих смешков, Луинель наклонился, чтобы быть на одном уровне с Арин.
— Хорошо. Тогда, как старший брат, я должен дать тебе один очень важный совет, который ты никогда не должна забывать.
Он схватил её за плечи, медленно приблизил свое лицо к её и прошептал прямо на ухо:
— Жить надоело?
От этой жуткой угрозы по спине Арин пробежал холодок, и она невольно вздрогнула.
— Отец уделил тебе немного внимания, и ты возомнила о себе невесть что. Вот почему полукровки ни на что не годны. Дай им хоть каплю власти, и они уже считают себя кем-то важным, начиная лезть куда не просят...
В глазах Луинеля читался не просто гнев — это была жажда убийства.
— Не обольщайся. Я в том положении, что могу свернуть тебе шею прямо здесь и сейчас. Никто тебя не защитит. Ты — всего лишь пустая оболочка, от которой нет никакой пользы, даже если ты прилипнешь к кому-то...
— Я сама себя защищу!
Арин ответила ему суровым, полным решимости взглядом.
— Мне не нужна ничья защита. Я — принцесса Империи! Если, став принцессой, я не смогу защитить даже себя, это будет величайшей глупостью. Стать достойным членом императорской семьи, за которого не будет стыдно — вот мой путь как принцессы.
Спокойно, но твердо.
Арин высказала Луинелю свою непоколебимую решимость так уверенно, что возникали сомнения: неужели это действительно она?
Подавленный ее напором, Луинель не смог проронить ни слова.
Пока между двумя представителями императорской семьи, от которых зависело будущее Империи, продолжалась напряженная дуэль взглядов...
Тук-тук
Из-за двери снова раздался отчетливый стук.
Все взгляды мгновенно устремились к входу.
— Могу я войти?
Этот мягкий голос мгновенно успокоил бушевавшие эмоции.
Завораживающий тембр, который, услышав однажды, невозможно было забыть. По иронии судьбы, все трое присутствующих знали, кому он принадлежит.
Кундель молчал, ошеломленный неожиданным визитом, и спустя мгновение дверь в кабинет осторожно открылась, впуская золотоволосого мужчину.
— Давно не виделись, ректор Кундель.
Как можно злиться на человека, когда он смотрит на тебя с такой улыбкой?
Накаленная атмосфера в комнате, казалось, мгновенно остыла, словно сюда спустился посланник мира.
Взгляд Арин также был прикован к нему.
— Э-Эшель?
В кабинет ректора вошел старший сын герцога Верта и родной брат её бывшего жениха, Сиана Верта — Эшель Верт.
— Что ты здесь забыл? — спросил Кундель, обретя дар речи.
— Мне нужно сообщить вам важные новости. Поэтому я пришел сюда вместе с Его Высочеством.
— Важные новости?
— Да. Как удачно, что и принцесса Арин здесь. Я как раз собирался пригласить её.
— М-меня?
Арин была ошеломлена тем, что он искал именно её.
— То, что я сейчас вам расскажу, клянусь светом бога Люменделя, является абсолютной правдой.
Неожиданное появление, да еще и клятва именем бога — ситуация принимала странный оборот.
Его лучезарная, словно утреннее солнце, улыбка внезапно стала холодной, как утренний иней, и атмосфера в комнате вновь изменилась.
— Т-так о чем же ты хочешь рассказать? — спросил Кундель, с трудом выдавив из себя слова.
— Речь пойдет о моем младшем брате, Киане... — ответил Эшель со странным выражением лица, в котором смешались радость и печаль.
— Ха-а, ха-а…
Ригенс тяжело дышал.
Когда в последний раз он, достигший уровня Великого Мудреца, так потел и с трудом переводил дух?
Да еще и в битве со своей собственной внучкой.
— Неужели ты не могла использовать эту силу во благо Общества?
Он задал этот вопрос с тяжелым сердцем, но ответа не последовало.
— ……
Лунав сидела, низко опустив голову, словно травинка, усыпанная утренней росой.
Лишь ее прерывистое дыхание эхом разносилось по комнате.
Раз уж он получил то, что хотел, не было нужды затягивать это противостояние.
Ригенс снял барьер и молча вышел из комнаты.
Вскоре после этого…
— Госпожа Лунав!
Ламела и другие маги, ожидавшие снаружи, в спешке вбежали в комнату.
— Госпожа Лунав! Очнитесь!
Судя по её жалкому дыханию, она была без сознания.
— И это сделал собственный дед...
Одного взгляда на ситуацию было достаточно, чтобы понять, что произошло.
Ректор Ригенс применил к ней Ментальный Коллапс (Mental Breakdown).
Это высокоуровневая ментальная магия, которая медленно разрушает крепкий разум жертвы, принуждая её к признанию. В тяжелых случаях это страшное заклинание может сделать человека умственно отсталым, и он применил его к собственной внучке!
Как бы сильно он ни ставил общественные дела выше личных, стоило ли заходить так далеко со своей плотью и кровью?
Решив, что сначала нужно позаботиться о её состоянии, Ламела собиралась применить исцеляющую магию, но...
— Достаточно, Ламела...
Очнувшаяся Лунав подняла руку, останавливая ее.
— В-вы пришли в себя, госпожа Лунав?
— Если бы не пришла, разве я бы с вами разговаривала? У меня звенит в ушах, так что перестаньте кричать.
Ламела с облегчением выдохнула, успокаивая бешено бьющееся сердце.
Но её облегчение было недолгим.
Вскоре последовали потоки упреков:
— О чем вы только думали, идя на такой безрассудный шаг? Должно быть, Патриарх был в ярости, раз применил столько силы! Вы же могли серьезно пострадать!
— Ваши лекции я выслушаю потом. Сейчас просто выполните одну мою просьбу.
— Просьбу... вы сказали?
Услышав неожиданное слово «просьба», Ламела склонила голову набок.
— Да. Ламела — единственный человек, к которому я могу обратиться с этой просьбой...
Ламела была несколько сбита с толку.
Лунав, никогда ни на кого не полагавшаяся, теперь демонстрировала такую уязвимость.
Это было так непривычно, но в то же время в ней проглядывало что-то глубоко человечное, и Ламела почувствовала, как её сердце проникается симпатией к Лунав.
— Говорите, госпожа Лунав...