С их первой встречи, когда Киан заявился в кабинет ректора с дерзкой претензией по поводу выговора, эти двое вели тонкую, скрытную игру.
И этот взгляд… Холодный, тяжелый, абсолютно не присущий тринадцатилетнему подростку. Это был тот самый Киан Верт, которого Кундель наблюдал последние два года. Разве что сейчас его аура казалась еще более мрачной и непроницаемой, чем обычно.
— Г-господин ректор?! — в коридоре показались взволнованные преподаватели.
Кундель даже не обернулся:
— Пошли вон. И отойдите от двери подальше.
Свита молча и поспешно ретировалась.
— Вы тоже выйдите, — бросил Киан слугам.
Эмили и Брайан бросили тревожный взгляд в глубину комнат, но спорить не посмели и послушно вышли в коридор.
В гостиной воцарилась тишина.
У-у-унг.
Едва закрылась дверь, Кундель взмахнул рукой, возводя барьер от подслушивания.
— К чему такие секреты? — с легкой издевкой спросил Киан.
— Радуйся, что я не накрыл эту комнату барьером изоляции, — процедил старик, опускаясь в кресло напротив. — Ты все это время сидел здесь, как и предписывал указ?
— Разве не этого требовало ваше распоряжение? — уклончиво отозвался Киан.
— Спрошу прямо: ты замешан в недавней резне?
— Нет.
— Ты был на месте преступления?
— Нет.
Ни секунды колебаний. Чеканные, рубящие ответы.
Повисла пауза.
— Пока я был в столице, ты подал прошение на совместный выезд с Сэтом. Это так?
— Подал. Но мне отказали.
— И тем не менее Сэт покинул Академию. Он не знал об отказе?
— Ему плевать на разрешения, он пошел напролом. Или просто не понял значения слова «отказано».
Кундель прищурился:
— Входя в твою комнату, я обратил внимание на твои сапоги. На подошвах остался песок. Мелкий, золотистый песок, который встречается исключительно в пустынях спанийского типа. Ни в Рувене, ни в окрестностях Академии такой почвы нет. А ведь тебе было строго-настрого запрещено покидать территорию.
Киан лишь слегка дернул уголком губ, продолжая хранить молчание.
— Я прекрасно помню день, когда ты впервые переступил порог моего кабинета, — продолжал ректор, не сводя с него глаз. — Ты просил лишь об одном: не считать тебя заурядным. Но знаешь что? Истинная сущность человека не может оставаться скрытой вечно. Ты пытался провести черту, выставляя себя просто одаренным наглецом, но все твои действия выходят далеко за рамки исключительности. Это граничит с чем-то аномальным.
Киан молчал.
— Хочешь знать, к какому выводу я пришел? Ты покинул Академию вместе с Сэтом. Однако, в отличие от него, тебя продолжали регулярно видеть в кампусе. Вывод напрашивается сам собой: ты оставил вместо себя двойника.
Киан по-прежнему не издавал ни звука, словно воспользовался правом хранить молчание на суде.
— Причина твоей самоволки меня не волнует. Если два сопляка решили втихаря сбежать за пределы города, я бы просто впаял вам дисциплинарное взыскание. Но причина, по которой я сейчас смотрю на тебя так пристально, совсем в другом.
Взгляд Кунделя медленно сместился за спину Киана — на наглухо закрытую дверь спальни.
— Отвечай. Кто или что заменяло тебя здесь? Что прячется в той комнате?
Киан даже глазом не моргнул:
— Не вижу причин отчитываться перед вами.
— Повторяю вопрос: кто за этой дверью?
Воздух в комнате сгустился до предела. Их взгляды скрестились, словно обнаженные клинки. Ни один не собирался уступать.
— Мой ответ прежний: что бы там ни находилось, это не ваша забота.
— А если я проверю силой?
В глазах Кунделя вспыхнула мана, готовая в мгновение ока разнести створку в щепки.
Секунда. Две.
— Что ж… попробуйте, — бросил Киан ледяным тоном.
Ху-у-унг!
Словно шквал урагана ворвался в гостиную. Ветер взметнул полы одежды, на пол с грохотом полетели графины и книги, но Киан даже не шелохнулся.
А вот лицо Кунделя перекосило от шока.
— Ты… что ты сделал?!
— Зачем спрашивать очевидное? Я лишь заблокировал дверь, чтобы вы не смогли ее открыть.
Старик опешил не от дерзости. Он с самого начала почуял чары на створке. Но наложены они были столь филигранно, что обычный маг не заметил бы плетения вовсе.
Однако Кундель был архимагом 9-го круга! В этой Академии не существовало уголков, неподвластных его воле. Он решил преподать зарвавшемуся щенку урок и напитал ладонь чистой разрушительной силой, но…
«Не поддается?!»
Дверь даже не шелохнулась. Мощь великого мудреца континента разбилась о барьер тринадцатилетнего мальчишки!
«Он что… воплощение какого-то древнего бога?!»
В душе старика вспыхнула смесь суеверного ужаса и задетой гордости. Отступить сейчас значило признать поражение перед сопляком.
— Предупреждаю в последний раз: немедленно развеивай заклинание и открывай дверь. Иначе…
— Иначе что?
— Ты лишишься права называться студентом этой Академии со всеми вытекающими последствиями.
Это была крайняя черта. Предел его терпения.
Но Киан лишь прищурился с холодным вызовом:
— Даже если весь этот Ройял-холл разлетится на куски… эта дверь не откроется.
Кундель вскинул руку, концентрируя колоссальный сгусток энергии 9-го круга:
— Пеняй на себя. Ты сам выбрал этот пу…
Скрип.
Оба замерли.
Убийственная аура, готовая испепелить комнату, лопнула, как мыльный пузырь.
Дверь, которую Киан поклялся не открывать даже ценой разрушения здания, медленно отворилась.
Изнутри.
— Э-э?.. — только и смог выдавить Кундель, чье лицо вытянулось в совершенно нелепой гримасе.
На пороге стояла хрупкая девочка. Неловко переминаясь с ноги на ногу, она смущенно прятала пальцы за спину. Ее длинные нежно-розовые волосы мягко переливались в лучах светильников.
От нее исходила в точности та же неописуемая, полубожественная сила, которую старик почуял сначала в переулке, а затем в покоях принцессы Арин.
— З-здравствуйте?.. — робко пискнула она, склоняя голову в вежливом поклоне.
Ее невинный вид настолько выбивался из картины смертельного противостояния, что Кундель непроизвольно опустил руки.
«У меня сейчас голова лопнет…»
Я же ясно приказал ей сидеть внутри и не высовываться, пока я сам не открою дверь!
Неужели именно это чувствуют родители, когда их чадо впервые в жизни демонстративно нарушает запрет?
Хорошо хоть, она вышла в человеческом облике, а не с рогами и хвостом наперевес… Хотя толку-то! Достаточно взглянуть на перекошенную физиономию ректора — он уже понял, что перед ним кто угодно, но точно не обычная смертная девочка.
— Кого… кого ты, черт побери, здесь выращиваешь?! — выдавил старик севшим голосом.
— Если вы думаете о чем-то непотребном, спешу разочаровать: она со мной не с самого рождения, — я потер переносицу, чувствуя накатывающую мигрень.
Махнув рукой растерянной Нане, я подозвал ее к себе. Она тут же засеменила ко мне и послушно уселась на диванчик рядом, сложив ручки на коленях.
Я приготовился к буре, но Кундель, казалось, временно утратил дар речи.
— Дедушка, вы ведь здесь главный хозяин, да? — внезапно подала голос Нана, глядя на него снизу вверх чистыми, ясными глазами.
— Э-э… ну, можно сказать и так. А ты вообще кто такая?
— Меня зовут Нана! Нана Верт! Я живу здесь с папой… то есть с господином Кианом Вертом уже два года! Больше всего на свете я люблю вкусно покушать!
— Нана… Верт? — Кундель издал нервный смешок. — Ты что… дракон?
— Нет! Я человек! — выпалила она с такой лучезарной и кристально честной улыбкой, что у бедного ректора окончательно задергался глаз.
Когда человек врет с такой обезоруживающей непосредственностью, даже великий архимаг теряется. Судя по лицу старика, фраза «да какой ты, к лешему, человек?!» застряла у него поперек горла.
— Простите, что вышла без спроса, пока вы разговаривали! — затараторила Нана. — Просто мне показалось, что вы несправедливо ругаете папу… то есть нашего хозяина! Я хотела все объяснить! На самом деле там, в лесу, был вовсе не он, а я-а…
Я мягко прижал палец к ее губам:
— Хватит, Нана. Достаточно.
Затем повернул ее за плечи к двери:
— Мне нужно закончить разговор с этим дедушкой. Иди к себе.
— Угу, поняла!
Хоть в чем-то она оставалась послушной. Отвесив Кунделю еще один образцово-вежливый поклон, Нана юркнула обратно в комнату и прикрыла за собой дверь.
Я тут же щелкнул пальцами, возобновляя звуковой барьер.
— А теперь я жду объяснений от тебя, щенок, — в голосе ректора вновь зазвучали стальные нотки, хотя былого убийственного давления уже не ощущалось.
Скрывать очевидное не имело смысла. Я выдал ему тщательно выверенную смесь правды и легкого недоговаривания: рассказал про полукровку, про то, как подобрал ее яйцо, и почему держу при себе.
Выслушав меня, Кундель посмотрел на меня взглядом, в котором читалось искреннее омерзение пополам с шоком:
— Да у тебя наглости больше, чем у всего императорского двора вместе взятого! Держать под носом Академии существо с драконьей кровью целых два года?! Чем ты вообще думал?!
— Вы не поверите, но поначалу я сам не раз порывался ее прикончить, — честно признался я.
— Допустим. Но если тех наемников разорвала она, а не ты, я обязан призвать ее к ответу по закону. Ты отдаешь себе в этом отчет?
— Она лишь перебила падальщиков, проникших на закрытую территорию с дурными намерениями. Какое тут преступление? Обычная самооборона.
Я вопросительно вскинул бровь.
Кундель тяжело вздохнул и потер виски:
— Я повидал на своем веку всякое дерьмо, но благодаря тебе, сопляк, узнаю новые грани абсурда. Давно у меня так голова не раскалывалась…
«А уж у меня-то как, знали бы вы…» — подумал я про себя.
— Пока мы не выясним, кто нанял этих головорезов, я временно отложу вопрос о наказании, — проворчал старик, поднимаясь на ноги. — Но не обольщайся. Официального разрешения на ее пребывание здесь я не давал.
Судя по его тону, визиты в ректорский кабинет в ближайшее время мне обеспечены.
— Порой мне кажется, что в твоей голове вообще нет ничего святого, — бросил он у самого выхода. — Сам понимаешь: веди себя тише воды, пока идет расследование.
— Приму к сведению, — выдавил я кивок.
Ректор уже взялся за ручку входной двери, как вдруг…
Скрип.
Дверь спальни снова приоткрылась, и оттуда высунулась розовая макушка:
— До свидания, дедушка!
Ну что за воспитанный ребенок… Даже сквозь барьер почуяла, что гость уходит.
Кундель неловко кашлянул в кулак, уже шагнув за порог. Затем замер, медленно повернул голову к Нане и хрипло спросил:
— Ты… говоришь, любишь вкусно покушать?
— Да! — просияла Нана.
— Понятно… — буркнул старик и скрылся в коридоре.
Этим же вечером под дверь нашей комнаты доставили такой королевский пир, какого Нана не видела за всю свою жизнь.