«Всемогущий Бог Света взыщет за грехи твои… Но если откроешь сердце Ему, обретешь спасение…»
Слова по отдельности были простыми и понятными, но, сплетенные в слащавую проповедь, они звучали как отборнейший бред.
Очевидно, гигантский фантом пытался «наставить меня на путь истинный», щедро осыпая высокопарными догматами. Но во мне эта трескотня не вызывала ровным счетом ничего — даже раздражения.
Куда отчетливее в голове звучал панический голосок одной глупой эльфийки:
[Очнитесь, Киан-ним! Нельзя спать на каменном полу, шею сведет! Спать нужно в мягкой постели!]
Кажется, в попытке привести меня в чувство она выпалила первое, что пришло на ум. Смотреть на ее отчаянную мордашку было даже немного жалко.
[Хватит.]
«А?..»
[В голове гудит.]
Отрезав ментальную связь, я стряхнул оцепенение и вскинул взгляд. Хастия захлопала глазами, явно сбитая с толку.
Скользнув по ней взглядом, я перевел внимание на святую. Та взирала на меня с алтаря с гремучей смесью неверия и ужаса.
Не теряя ни секунды, я сорвал Кейрам с пояса и ринулся вперед.
— Д-да поразит тебя карающий свет…
Хвать!
Моя ладонь сомкнулась на ее запястье, обрывая жест плетения.
— 6-й стиль Аэра: Пространство Тумана.
Она так щедро пыталась вразумить меня своей верой, что я счел должным преподнести ей ответный дар. Время, которое покажется ей куда страшнее адского пламени.
Ш-ш-ш…
Черный, как смоль, туман хлынул из моих пальцев, плотным куполом накрывая нас обоих. Свет погас. Пространство схлопнулось, отрезая нас от внешнего мира, и выражение лица святой в этот миг стоило любых усилий.
Еще мгновение назад зал сиял так, что слезились глаза. Но стоило черной мгле окутать алтарь, как Хастия почувствовала, что проваливается в бездну.
«Г-где мы?..»
Это место не было похоже ни на что виденное ею прежде.
Впрочем, Нефродита была ошеломлена ничуть не меньше.
— Э-это… божественное подпространство?! Быть того не может! Как простой смертный способен на такое?!
В отличие от Хастии, святая прекрасно понимала природу этого места. Это было не просто заклинание стихии Тьмы — здесь действовала непостижимая сила божественного ранга. Абсолютный купол, создать который не под силу ни одному живущему на земле магу.
Взгляд Нефродиты метнулся к хозяину этого измерения, стоявшему в десяти шагах от нее.
Вздох…
И тогда до нее дошло.
Багровый клинок в руке черноволосого юноши и насмешливый женский силуэт за его плечом не оставляли места для сомнений.
— Демонический меч?..
Прислужник Черного Тумана и владелец разумного артефакта древности. Во всем мире существовал лишь один человек, подходящий под это описание.
— Вот оно что… Так ты и есть Наследник Аэра, Киан Верт. Теперь мне все ясно, — Нефродита криво усмехнулась, возвращая крупицы самообладания. — Семь лет прошло, верно? Устал прятаться под личиной «Черноволосого Демона»? Или почувствовал, что Судный День уже близко?
Киан не удостоил ее ответом.
— Не знаю, откуда ты прознал про Ключ Богов, но запомни: все, что сейчас происходит — исключительно твоя вина…
Брови юноши слегка сошлись к переносице.
— Не понимаешь? Ничего, скоро истина откроется тебе. Ибо все сущее свершается по воле Люменделя…
— Слушай сюда, святоша, — наконец разомкнул губы Киан, оборвав ее речь на полуслове.
Он прикрыл глаза, словно слушать ее щебет ему было физически больно.
— Вместо того чтобы молоть языком, лучше бы показала, на что способна. Или мне нужно учить тебя даже таким банальным вещам?
Зрачки Нефродиты сузились. Вскинув руки, она высвободила всю оставшуюся ману:
— Да озарит первозданный свет эту тьму!
Ослепительный шар чистейшей святой энергии вспыхнул над ее головой, разгоняя клубящийся мрак.
— Ха-а… — святая с облегчением выдохнула, упиваясь теплом родной стихии.
Но торжество длилось недолго.
Пшик.
Сияющая сфера дернулась, померкла и с сухим треском осыпалась на землю угасшими искрами.
— Хм.
Короткий, издевательский смешок полоснул по ушам.
Тьма сомкнулась вновь, став еще плотнее, а лицо Нефродиты перекосило от бессильной злобы.
— И это все? Один жалкий светлячок — предел твоих возможностей?
Святая задохнулась от возмущения. Ни один смертный в жизни не смел говорить с ней в подобном тоне.
— Я — избранный глас великого бога Люменделя! Любое оскорбление в мой адрес есть хула на Всевышнего! Тот, кто попрал святыни, не обретет покоя вовек! Ты сам навлек на себя…
Внезапно слова застряли у нее в глотке. Тело словно обратилось в камень.
«Моя… мана?!»
Резерв, секунду назад бурливший подобно готовому к извержению вулкану, вдруг иссяк. Пустота. Ни капли энергии.
Она попыталась сплести хотя бы простейшее заклинание первого круга, но внутри не отозвалось ровным счетом ничего.
Она была абсолютно, беспомощно пуста.
— Ха… Ха-ха! — из ее груди вырвался нервный, безумный смешок. — Поистине, истинный еретик, разрушитель порядка! И что теперь? Будешь пытать меня? Упиваться моими муками?!
Киан молча сделал шаг вперед.
— Не выйдет! Твои жалкие потуги смешны! На моем теле покоится благословение самого Люменделя! Никакое порождение зла не способно сокрушить святую длань Господню!
Была ли это слепая фанатичная вера или отчаянная попытка взять на понт, но Нефродита широко раскинула руки, глядя на него с вызовом.
Киан продолжал идти. Шаг. Еще шаг. Тень палача неумолимо надвигалась на нее.
Когда расстояние сократилось до вытянутой руки, Киан поднял ладонь и…
Хвать!
Его пальцы мертвой хваткой сомкнулись на ее подбородке, заставив смолкнуть.
Юноша наклонил голову набок, с неподдельным сомнением разглядывая ее лицо.
— Благословение Люменделя, говоришь?
— Что?..
— Похоже, твой бог тебя бросил.
— О чем ты говоришь?!
Киан скосил глаза на Хастию, сжавшуюся в углу купола. Вокруг девочки мягко мерцал лазурный барьер — непоколебимое «Благословение Богов».
А вот вокруг Нефродиты…
— Иначе как объяснить то, что моя рука лежит на твоем горле, а твоя священная защита даже не шелохнулась?
Ничего не было. Ни сияния, ни барьера. Лишь черная дымка Киана, безжалостно обвивавшая ее шею.
— Даю тебе одну минуту, — лезвие Кейрам холодной сталью прижалось к нежной коже святой. — Молись своему богу. Если он еще не отрекся от тебя, то, может быть, не даст сдохнуть прямо здесь.
Нефродита замерла. В ее глазах, еще мгновение назад пылавших высокомерием, заплескался первобытный, леденящий ужас.
В основном зале святилища битва между Гарнианом и Миханом не утихала ни на секунду. Но стоило черному куполу поглотить алтарь, как оба мечника замерли.
«Что это?!»
Несмотря на желание броситься к своим подопечным, ни тот, ни другой не решались сделать шаг. Аура, исходившая от купола, была настолько чуждой и всепоглощающей, что ноги словно приросли к полу.
Прошло несколько томительных минут.
Ф-ш-ш…
Завеса Тумана с тихим шелестом рассеялась, возвращая зал к прежнему виду.
— Госпожа Хастия!
— Святая Нефродита!
Оба воина одновременно ринулись к алтарю.
— Госпожа Хастия, вы целы?!
[Г-Гарниан?!]
Девочка растерянно захлопала ресницами, оказавшись в объятиях великана. Видимых ран на ней не было.
А вот святая…
— Госпожа Нефродита! Госпожа Нефродита, очнитесь!
Женщина сидела на каменных плитах, глядя в пустоту остекленевшими, невидящими глазами. Ее губы беззвучно шевелились, словно разум угас навсегда.
Взгляд Михана метнулся к черноволосому убийце, стоявшему над ними на возвышении.
— Ты… Что ты с ней сделал, тварь?!
От былой наглой ухмылки не осталось и следа. Старший рыцарь сорвался с цепи.
Опытные мечники знают: гнев — злейший враг в бою. Ярость дает силу на короткий миг, но напрочь лишает хладнокровия и способности оценивать обстановку.
Михан Хаселлас, ветеран бесчисленных сражений и элита Ордена, прекрасно знал это правило. Но сейчас рассудок отказал ему.
— Ты сдохнешь в муках!!
Рывок!
Он взлетел по ступеням, вкладывая в удар всю свою ярость.
Но против Киана подобная слепая атака была чистым самоубийством.
Вжик!
Звук рассекаемой плоти прозвучал сухо и буднично.
Киан стоял уже у подножия алтаря, плавно опуская клинок. А позади него…
Шлеп. Хлюп.
Разрубленное на восемь аккуратных частей тело старшего рыцаря с глухим стуком осыпалось на мраморные плиты, заливая помост густой кровью.
— Не смотрите, госпожа Хастия! — Гарниан мгновенно закрыл девочке глаза широкой ладонью.
Впрочем, Хастия сквозь щели между его пальцами смотрела не на труп, а на Киана.
Убийца стряхнул кровь с лезвия и убрал меч в ножны. Затем повернулся к застывшим эльфам с привычным равнодушным выражением лица.
[В-вы в порядке, Киан-ним?..] — робко прозвучал в его голове голос Хастии.
Киан лишь фыркнул и чуть дернул уголком рта, словно говоря: «А с чего бы мне быть не в порядке?»
Гарниан же не смел даже вздохнуть. Давление, исходившее от этого худощавого юноши, придавило его к полу надежнее любого заклинания.
Топот.
Внезапно чуткие эльфийские уши уловили приближающийся шум. Много людей. И шли они явно не с добрыми намерениями.
[Сюда кто-то идет! Киан-ним, что нам делать?..]
Хастия подняла на него глаза — и осеклась.
Всегда невозмутимое, непроницаемое лицо Киана… дрогнуло.
В его глазах промелькнуло искреннее, неподдельное замешательство. Словно приближался кто-то, с кем он ни при каких обстоятельствах не желал сейчас встречаться.
И в следующее мгновение по коридору эхом разнесся встревоженный мужской крик:
— Госпожа Лунав! Одной идти опасно, подождите нас!