Тук-тук.
Ресимус постучала в дверь, но изнутри не донеслось ни звука.
— Госпожа Арин, я вхожу.
Отворив дверь, служанка увидела принцессу: та сидела в кресле и пустым взглядом смотрела в потолок.
— Я принесла закуски. Может, съедите хоть немного? Вы ведь с самого утра ничего в рот не брали.
Арин выглядела совершенно опустошенной, утратившей всякий интерес к жизни. Этот вид разительно контрастировал с ее обычной энергичностью и живостью, вызывая у любого свидетеля лишь щемящую жалость.
— Я ведь жалко выгляжу, правда, Ресимус? — тихо, безжизненно обронила принцесса. — Я знала, что он откажется от помолвки, была готова к этому… Но почему тогда я чувствую себя так, словно наступил конец света? Почему я сижу здесь такой раздавленной?
После той памятной встречи с императорской семьей Киан внезапно объявил о разрыве помолвки. Сказал лишь, что больше не сможет оставаться в Академии, и не стал вдаваться в подробности. А вскоре по всему кампусу разнеслась весть о том, что он подал прошение об отчислении.
— С-сейчас вам тяжело, и это вполне естественно. Ведь вы… вы же так сильно любили господина Киана…
— …Любила?
Ресимус осеклась.
— Больше не стану отрицать. Да, ты права. Я действительно сильно его любила, — несмотря на признание, лицо Арин оставалось бесстрастным. — Кажется, я полюбила его с того самого момента, как мы расстались на фронте. Чтобы завоевать его расположение, я старалась проявлять чувства, лезла из кожи вон, стремясь стать лучше… Но в итоге так и не смогла стать для него кем-то важным. Вернее… я просто оказалась ему не нужна.
Ресимус хотела найти слова утешения, но в горле стоял ком. Никакие красивые фразы мира сейчас не смогли бы облегчить эту боль.
— Когда днем пришли сестра и братья… честно говоря, мне было страшно. Казалось, я снова вернулась в прошлое. Беспомощная принцесса, не способная ни на что. Вот кто я такая на самом деле.
Стоило ей вспомнить, как она онемела от одного лишь холодного слова Виоллет, как к щекам приливал жгучий стыд.
— Но в тот миг, когда появился Киан… весь страх испарился. На смену пришли покой и уверенность. Я почувствовала, что могу опереться на него. Видя, как он бесстрашно держится перед братьями, которых я до смерти боялась, я испытала к нему почти благоговейное уважение…
В руках она сжимала тот самый лист бумаги, который Киан оставил ей днем.
— Зачем Киан отдал мне это? Наверное, чтобы я могла защитить себя. Он хотел сказать, чтобы я всегда была начеку и готовилась к худшему, ведь неизвестно, откуда прилетит удар.
Своего рода прощальный подарок. Другими словами — знак того, что продолжения не будет.
— Киан до самого конца заботился обо мне, непутевой… А я? Я ведь ничего для него не сделала. Мало того что не помогла, я даже ничего о нем не знаю…
Лишь то, что он особенный младший сын герцога Верт. Киан ведь ни разу не открыл ей душу.
— Киан сказал, что живет ради себя. Но что это значит? Неужели в той жизни, к которой он стремится, для меня нет места?
— Н-не отчаивайтесь так! Если бы вы были ему безразличны, господин Киан ни за что не стал бы давать таких советов! Я уверена, он специально говорил так резко, чтобы вы научились жить и без него!
— Да. Наверное, так и есть. Киан всегда был таким. Раз он больше не сможет быть рядом, он хочет, чтобы я справилась сама… — Арин слабо кивнула, соглашаясь со словами служанки.
Но следом…
— Но скажи мне, Ресимус… Справлюсь ли я?
У нее не было уверенности.
— Киану я не нужна, но он все еще нужен мне. Смогу ли я пройти этот пугающий путь в одиночку, без него?
Голос принцессы предательски задрожал.
— Я… я в себе не уверена…
Из покрасневших глаз брызнули крупные слезы, разбиваясь о холодный пол.
— Я должна выстоять назло всем, показать, на что способна… но у меня нет сил. Если бы он остался со мной еще ненадолго… нет, если бы просто остался навсегда, я была бы так счастлива… Но почему я даже не могу умолять его об этом?
Одинокие капли сменились безудержным потоком, перешедшим в глухие, надрывные рыдания.
— Какая же я дура…
Беспомощная, никчемная принцесса. Тот самый жалкий образ, который она поклялась больше никогда не показывать, сквозь слезы вновь обнажил свою уродливую суть.
— Сдаюсь! Сдаюсь! Я проиграл, Киан!
Признав поражение, вконец выдохшийся Сэт плашмя рухнул на землю:
— Ну и чистейшее же небо над головой, черт бы его побрал…
Ночное небо, усыпанное необычайно яркими звездами, раскинулось над ними безмолвным куполом.
Резко вскинув голову, Сэт уставился на меня:
— Раз уж дошло до этого, выкладывай начистоту! Сколько сил ты использовал в драке со мной?
— Меньше половины от того, что ты себе воображаешь.
— Монстр…
Он цокнул языком и снова плюхнулся на спину:
— Выходит, даже если на тебя навалится целый отряд таких, как я, мы и царапины на тебе оставить не сможем? Тут даже досады не испытываешь, честное слово.
Знаете, что служит одним из главных двигателей человеческого прогресса? Досада, возникающая в шаге от цели, которой так и не удалось достичь. Опираясь на эту досаду, человек стремится стать сильнее.
Но если перед ним вырастает непреодолимая стена, которой даже края не видно, на смену досаде приходят отчаяние и бессилие. Тогда пропадает всякое желание двигаться вперед, и начинается деградация.
Сейчас Сэт находился именно в таком состоянии.
— Спросить кое-что можно?
— Валяй.
Вопреки ожиданиям, он не стал выпаливать вопрос сразу, а заметно замялся.
— Даже если бы я впал в то безумие, как в руинах… мне все равно было бы не победить тебя?
В его голосе звучала несвойственная ему серьезность.
— Кто знает. Мы ведь не дрались до конца.
Я сказал это не для того, чтобы подбодрить его, а совершенно искренне. Почему состояние «Абсолютной Комы» так опасно? Потому что в этот момент перед тобой предстает не человек, а сущность совершенно иного порядка. В конце концов, даже этот бог песка собирался убить меня чужими руками. Дойди дело до настоящей смертельной схватки, я сам не мог поручиться за результат.
— Вот как? — видимо, уловив в моих словах некий скрытый смысл, он быстро отряхнул штаны и поднялся. — Может, прозвучит глупо, но я всегда считал себя сильнейшим человеком в королевстве. Стоило тому неизвестному ублюдку явиться и захватить мое тело, как меня уже никто не мог остановить.
В общем-то, он был недалек от истины. По крайней мере, в стенах Академии вряд ли нашелся бы студент, способный потягаться с ним силой.
— Поэтому я решил стать сильнее. Настолько сильным, чтобы мое тело не подчинялось ему, когда бы он ни приперся! Только так я смогу по-настоящему защитить свое королевство, оставаясь самим собой!
«Что ж, в прошлой жизни ты не просто достиг этого уровня, ты его превзошел…»
— Люди болтают, будто во мне сидит сам бог Сабулом, хранитель наших земель. Если это правда, значит, ты, сумев дать отпор мне в том безумии, обладаешь силой, сравнимой с божественной? Разве не так?
Я лишь молча кивнул: пусть думает, как ему удобнее.
— Чем дольше смотрю на тебя, тем сильнее поражаюсь. Я после приступа даже вспомнить ничего не могу, а ты управляешь своей мощью с абсолютной легкостью. Победить такого, как ты, нынешнему мне сложнее, чем достать звезду с неба. Спасибо, Киан Верт! За то, что показал мне мой истинный уровень…
Он поднял большой палец вверх, искренне благодаря меня:
— Но не думай, что все кончено! Жди нашей следующей встречи! Ты увидишь меня сильнее в несколько… нет, в десятки раз!
— Ты все еще не успокоился?
— Естественно! Какой же ты мне соперник, если я сдамся? Моя цель — превзойти тебя, и я буду становиться сильнее без конца! Так что держи ухо востро, Киан!
Я не сдержал усмешки. Ну конечно. Этот прямолинейный дурень ни за что бы не отступил так просто. Да, он был приставучим, но не вызывал раздражения.
— Сила силой, но для начала начни следить за здоровьем.
— Что?
— Будет глупо, если подхватишь простуду и помрешь.
— Ха! Простуда не возьмет мое железное тело! Я не настолько слаб, чтобы свалиться от такой ерунды!
Кто знает. Человеческие трагедии приходят тогда, когда их меньше всего ждешь.
Судя по тому, как он снова начал разминаться, возвращаться в общежитие парень пока не собирался. Оставив самодовольно ухмыляющегося принца позади, я развернулся и зашагал к Академии.
Фью-у-у.
Холодный ночной ветер хлестнул в лицо, пробирая до глубины души.
Почему? Не знаю отчего, но в груди неприятно саднило. Я ведь не умираю, просто ухожу, потому что мне здесь больше нечего делать. Зачем они смотрят на меня с такими лицами, полными сожаления и тоски?
Мне этого совершенно не понять.
Особенно то лицо принцессы Арин…
Смотрела так, словно весь мир вокруг нее рухнул. Ее всплывающий перед глазами образ порядком действовал на нервы.
[Чего морду скривил? От кислой мины хлеба не прибавится, только морщины на лбу заработаешь.]
Появившаяся словно из ниоткуда Кейрам принялась отчитывать меня за кислый вид. И почему-то сегодня мне казалось, что даже если этот извращенный демонический клинок обольет меня помоями, я не найдусь, что возразить.
[Удивительно, правда? Мелкие букашки, которых ты считал пустым местом, так искренне пекутся о тебе. Притом что даже не знают твоего настоящего лица…]
— К чему ты клонишь?
[Думаешь, я тебя не знаю? Ты же отчаянно хочешь все отрицать. Твердишь себе, что эти ничтожества дарят тебе жалкую заботу, понятия не имея, кто ты на самом деле.]
А разве это не так?
Если обычные студенты узнают, что скромный парень на самом деле — закоренелый убийца, обагривший руки кровью тысяч жертв, их взгляды переменятся в ту же секунду.
Зная это, я собирался уйти без малейших сожалений, твердя себе, что чужие судьбы меня не касаются.
Но почему же на душе так паршиво и тесно?
— Жалкое зрелище… — эти слова я адресовал исключительно самому себе.
Шорох.
Направление — на час от меня.
Уловив знакомое присутствие, я мгновенно повернул голову. Даже приглядываться не нужно было: передо мной стоял оперативник «Миста».
— Глава приказала вам немедленно явиться в подпространство, — без лишних прелюдий доложил он, выдавая крайнюю спешку.
— Причина?
— Похоже, цель обнаружена.
При слове «цель» мое тело хищно среагировало, словно зверь, почуявший добычу. Речь шла не о новом объекте для зачистки.
Это означало, что они выследили того, кого мы однажды упустили и обязаны были уничтожить во что бы то ни стало.
Притупившееся было чувство жажды крови вновь хлынуло по моим венам:
— Вы нашли Бориса?